Артур сразу поднял голову, морщась — видно, что у пацана болела башка после всего случившегося. Боковым зрением я даже заметил пачку цитрамона, вскрытую, что лежала на столе.

— Так давай сейчас ему позвоним, — предложил он.

Я даже не повернулся к телефону в коридоре и медленно покачал головой.

— Слишком тупо.

— Нас вычислят на раз, — возразил он.

— Именно, — сказал я. — Если на линии есть уши, прямой звонок подарит им красивую нитку.

Артур поморщился, такой расклад пацану явно не нравился.

— Да кто его будет слушать? Он же не министр какой-нибудь…

— Ты слышал, что подключились менты, да и без ментов эти люди найдут, как сделать прослушку, — объяснил я.

Артур промолчал, переваривая мои слова. Шмель подошёл к раковине, сполоснул под краном кружку и предложил:

— Тогда через кого-то передать? Есть же люди свои у твоего батька.

Я покачал головой, отрезая предложение, прежде чем Артур успел на него что-то ответить.

— Нет, передавать через кого-то — это уже лишний рот. Лишний рот сегодня к вечеру станет чьей-то хорошей историей. Один брякнет бабе, второй приятелю, третий просто захочет показать, что он в теме. И всё. Приехали.

Возразить тут было нечего, поэтому спорить никто не стал.

— Записку? — предложил Артур.

— Куда? — спросил я. — В почтовый ящик? Под дворник положить? Нет, её либо снимут раньше, либо увидят, кто подкинул. А если дойдёт, там тоже могут сидеть не одни свои.

Шмель хмыкнул, набрал в чайник воду прямо из-под крана и включил газовую конфорку.

— Голубя тогда запускаем?

Я посмотрел на братка, у которого, несмотря на напряжённую ситуацию, всё было в порядке с юмором.

— Голубя оставь на старость. Сейчас нужен ход, который заранее не считается, — улыбнулся я.

Шмель снова хмыкнул и поставил чайник на плиту.

— Тогда вытащить через знакомого? Не передавать прямо, а, скажем, чтобы кто-то с улицы дёрнул его по левому поводу. Машина, документы, старый долг, что угодно.

Я немного подумал, это звучало уже более понятно и приземлённо. Но, обдумав, всё-таки сразу отрезал и этот заход:

— Тоже сразу считается. Если знакомый у него постоянный, его знают. Если новый — тем более насторожит. И потом, любой чужой человек возле отца Артура сейчас уже точка интереса.

Артур недовольно фыркнул.

— То есть всё мимо?

— Пока да, — подтвердил я. — Смотри проще. Каждый ход надо резать по одному вопросу: это можно вычислить заранее или нельзя?

Шмель повторил вслух, уже примеряя мысль на себя:

— Вычислить заранее…

— Да, — сказал я. — Если можно проследить цепочку от нас до него, ход дохлый.

Артур стиснул пальцами свои тощие колени.

— Тогда как вообще?

Я оттолкнулся от подоконника, прошёл к столу, сдвинул пачку сигарет к краю и, взяв стакан, налил себе отстоянной воды из графина. Сделал несколько маленьких глотков, чтобы в горле перестало першить. Потом поставил стакан на стол и проговорил свои мысли:

— Встреча должна случиться так, чтобы со стороны это выглядело как случай. Никто ни о чём не должен догадаться…

Шмель сразу подхватил и попытался развить мою мысль.

— Подловить его в городе?

— Уже ближе, — сказал я, разворачивая эту мысль. — Только подлавливать тоже надо с умом. У его маршрутов наверняка есть привычка. Работа, дом, гараж, рынок, ещё какая-нибудь точка. Но если поедем к одной из них заранее, нас там тоже могут встретить.

Шмель почесал щёку.

— Значит, нужна точка, куда он попадёт не по расписанию.

— Вот, — сказал я. — Это уже ближе.

Артур нахмурился ещё сильнее.

— А как его в эту точку привести, если не звонить?

Вопрос был правильный, тут не возразить. Я посмотрел на пацана и понял, что он сейчас ждёт красивый и готовый ответ. Но в красивых ответах обычно и сидит главная дыра. А готового и рабочего ответа у меня всё-таки не было. Потому я сел на табурет, положил локти на стол и начал рассуждать.

— Твоего отца надо дёрнуть через ситуацию. Чтобы он приехал разбираться сам… и желательно для остальных это выглядело как обыденность.

— Например? — Шмель сделал себе ещё одну кружку чая, тоже сел к столу, помешивая чай ложкой.

— Например, что-то, что касается лично его и требует быстрого появления, — сказал я. — Нужен повод, который работает сам по себе.

Я сказал и замолчал, мысленно перебирая все возможные варианты. Варианты были: нам нужно было что-то наподобие ЧП. Но какого рода? Устроить пожар или прорыв канализации? Такие ответы казались очевидными, но проблема в том, что всё это могло заинтересовать отца Артура только в том случае, если бы происходило в его доме или в офисе. Но тогда мы упирались обратно в проблему того, что мы можем засветиться при таком раскладе.

Поэтому пожар, потоп и всё аналогичное — нужно было отметать с порога, как негодные варианты. Думай, Валера, думай — я чувствовал, что нужный вариант где-то рядом, но пока что не мог до него дотянуться и мысленно оформить. Я посидел ещё немного, постукивая пальцами по столешнице.

Сорвать отца с места могла только семья, машина, деньги или его люди, и давить надо в одну из этих сторон. И давить так, чтобы он поехал, а не думал.

А что если… да, точно!

— Машина… — сказал я уже вслух.

— Что с машиной?

— Я просто думаю, — ответил я. — Если его машина где-то вдруг всплыла в кривом месте, он бы дёрнулся. Или если бы сказали, что возле его гаража кипиш. Но это всё не то…

Я ещё раз отбил ритм подушечками пальцев по столешнице. Близко — максимально близко, и копать надо было именно в эту сторону.

— Но сказали… это уже мусор, — продолжил я. — Сразу будет зацепка — кто сказал, откуда сказал, кому сказал — слишком длинная нитка получается. А вот если он сам увидит и сразу, то это уже можно крутить.

Артур сидел мрачный, потом вдруг сказал:

— Он по выходным к одному и тому же киоску за газетами тормозит. И сигареты там берёт. Почти всегда сам.

Шмель повернулся к нему.

— Раньше чего молчал?

— А ты не спрашивал, — буркнул Артур.

Я сразу поднял ладонь.

— Подожди. Уже лучше. Где этот киоск?

Артур назвал место. Я быстро прокрутил район в голове. Нормальная точка. Людно, машины ходят, народ с авоськами, бабки, продавщица в окошке, а рядом остановка общественного транспорта.

— Во сколько он там бывает? — спросил я.

— По-разному, — сказал Артур. — Обычно утром. Иногда ближе к обеду, если дома задержался.

Шмель глотнул чай, обжёг губы, цыкнул и подался ко мне.

— Хочешь его там поймать?

— Ловить вслепую не хочу, — сказал я. — Но это уже похоже на живую точку. Там можно подойти так, будто мы просто пересеклись. И самое главное — там никто не поймёт заранее.

Артур оживился.

— Так и сделаем?

— Пока ещё рано хлопать в ладоши, — ответил я. — Нам нужен вариант, где мы не светим себя раньше времени.

Шмель снова включился:

— Тогда один смотрит издали, второй подходит и уже базарит?

— Уже ближе, — согласился я. — И ещё нужен повод, чтобы разговор начался на ходу, а не встал столбом посреди улицы.

Артур тоже включился в размышления и принялся задумчиво скрести затылок.

— Я могу сам подойти, если чё.

— Ты можешь, — сказал я. — Но не будешь. За твою рожу сейчас любого в городе удавят, а ты хочешь подарить себя татарам прямо в руки.

— Ага, прав Валера. При таком раскладе тебя останется только бантиком повязать. И нате — подавитесь, господа хорошие, — прыснул смешком Шмель.

Артур что-то пробурчал себе под нос, но вслух ничего не сказал — понимал, что браток абсолютно прав.

— Тогда кто будет базарить? — спросил Шмель.

— Посмотрим, — ответил я. — Сначала надо понять, как выглядит его день сегодня и есть ли у него хвост. Если хвоста нет, можно играть тоньше. А вот если хвост есть, то придётся делать так, чтобы сам хвост потерял нить.

Я подумал ещё, рассматривая этот вариант со всех сторон в мыслях.

— Надо сделать так, чтобы встреча случилась будто мимоходом. Чтобы потом любой наблюдатель, если он там-таки будет, не смог объяснить, что именно произошло.

Шмель медленно покачал головой.

— То есть по прямой к нему идти вообще нельзя.

— Нельзя, — подтвердил я. — Нам нужен ход, который заранее не читается. Спонтанный. Кривой. Такой, который нельзя разложить ещё до того, как мы в него вошли.

Артур выдохнул и уставился в пол, ломая себе голову, как соблюсти все те требования, которые я озвучил. Шмель тоже молчал, потягивая горячий чай, от кружки ещё шёл пар.

Я снова задумался. Взял со стола пустую пачку, смял её пальцами, бросил обратно. Мысли медленно, но всё-таки сформировались в нужное решение, которое предварительно устраивало меня по всем пунктам сразу.

— План у меня есть.

Шмель сразу подался вперёд, будто я сказал пароль от сейфа.

— Какой?

Я покачал головой.

— Рано.

Браток уставился на меня так, словно хотел прожечь дырку во лбу.

— Ты издеваешься, Валер?

— Нет, — сказал я спокойно. — Я просто не люблю выкладывать сырой ход.

Шмель хлопнул ладонью по скатерти на столе, шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.

— Охренеть. Время идёт, татары шевелятся, менты носом землю роют, Игорь где-то бегает, а ты мне говоришь: у меня есть план, только я тебе его не скажу.

— Мне просто его надо хорошенько обдумать. Да и тебя в смысле сбивать не хочу, вдруг что-то годное тебе в голову придёт. Не хотелось бы, чтобы ты вокруг моих размышлений циклился. А если ничего годного взамен не будет, то завтра и приступим к реализации.

— Ну-у… давай так, — не хотел, но браток всё-таки согласился с моими доводами. — Тогда что конкретно делать сейчас?

— Сейчас я вернусь в детдом, — ответил я. — Надеюсь, что Игорь уже там и не натворил никаких глупостей, которые потом пришлось бы расхлёбывать.

— А если его перехватили? — Шмель аж поёжился.

— Тогда узнаю где и кто, — ответил я.

Шмель замолчал, принимая всё то, что я только что проговорил. Но молчал недолго, я видел по его лицу, что внутри у него что-то сидит, а такие, как Шмель, не любят оставлять свои мысли невысказанными.

— Ты вообще всё время говоришь, как будто уже на три хода вперёд стоишь. Бесит страшно, — признался он и засмеялся.

— И ещё одно, — добавил я, уже обуваясь. — Пока меня нет, никому про мои ходы не рассказываешь, даже если тебе покажется, что так быстрее.

— Не вопрос.

Я застегнул куртку, нащупал в кармане мелочь, потом ещё раз обвёл взглядом комнату и вспомнил про самое простое, о чём в таких раскладах обычно вспоминают слишком поздно.

— Купить, может, чего надо?

Шмель лишь махнул рукой.

— Не надо. Серёга подвезёт всё. Жратву, лекарства — всё, что надо, притащит.

Перед тем, как уйти, я всё-таки продиктовал братку номер телефона заведующей. Опять же на тот случай, если в хате случится что-то непредвиденное. Ну или если вернётся Игорь, в чём я, честно говоря, сомневался.

Шмель записал цифры на клочке бумаги, потом хрипло выдохнул.

— Слушай…

Он помолчал.

— Спасибо тебе, — сказал он наконец. — За то, что вытащил меня. И за то, что с пацаном помог разрулить. Я теперь твой должник до гробовой доски.

— Пока рано благодарить, — ответил я.

Шмель коротко усмехнулся.

— Вот за это я тебя и уважаю, Валер, — сказал он. — Другой бы уже грудь колесом, пальцы веером, давай сказки рассказывать, как всех спас. А ты… как будто за хлебом сходил, блин.

* * *

К детдому я шёл уже глубокой ночью. Где-то далеко по мокрому асфальту прошуршала машина, за чьим-то забором коротко рявкнула собака, потом сразу смолкла, а ветер шевелил ветки так, будто кто-то шептался наверху. В ногах уже сидела тяжесть, глаза щипало, словно туда насыпали пыли, но голова у меня работала как часы. Сон в такие часы полезен только тем, у кого всё уже решено, а у меня такого счастья сроду не водилось.

Ворота я открыл тихо, чтобы железо не лязгнуло. Во дворе было пусто. Я быстро поднялся по ступеням крыльца, открыл дверь и вошёл внутрь корпуса.

Лампа в коридоре горела вполнакала, стены с облупившейся краской уходили в мутную жёлтую глубину. В дальнем конце коридора, где были умывальники, капала вода из прохудившегося крана.

Внутри ещё грелась надежда, что сейчас я зайду в спальню и увижу Игоря на койке, спящим, ну или ворочавшимся перед сном. Я вошёл в спальню, задержался на пороге, дал глазам привыкнуть к темноте и медленно повёл взглядом по рядам. У одной койки на спинке висела рубаха, у другой валялись под кроватью кеды, Очкарик сопел в подушку, Сопля посвистывал носом. Всё было на месте, только одно место резало глаз пустотой.

Койка Игоря была пустая.

Я постоял у порога. Потом шагнул внутрь и прошёл вдоль ряда. Пружины под кем-то тихо скрипнули. Шкет, приподняв голову с подушки, сонно сощурился в мою сторону.

— Валер, это ты? — шёпотом пробормотал он.

— Я, — так же тихо ответил я. — Спи.

Шкет рухнул обратно, натянул одеяло до ушей. Я дошёл до пустой койки, коротко посмотрел вниз. Обуви под ней не было, зато шлёпки, в которых Игорь перемещался по детдому, были на месте.

— Чего ищешь? — сонно буркнул Копыто.

— Игоря нет? — спросил я вполголоса.

— Неа… а должен был прийти? — насторожился пацан. — Он куда-то делся?

Я не ответил сразу. Стоял посреди прохода, смотрел на пустую койку и уже складывал картину. Тут успокаивать себя было нечем. После всего, что навалилось за день, Игоря могло сорвать только в одно место. Искать Лёху. Разбираться по-своему.

Я подошёл к окну, чуть отодвинул край занавески и глянул во двор.

— Может, поискать его? — шепнул Копыто, уже свесив ноги с кровати.

Я сразу развернулся к нему.

— Куда ты ночью пойдёшь?

— Ну… по району, — так же тихо сказал он, но уже без уверенности. — Вдруг недалеко ушёл?

— По району, — повторил я и подошёл ближе. — Чтобы я потом ещё двоих собирал по подворотням? Ложись спать, Копыто, завтра непростой день.

Копыто скривился, но спорить не стал. Шкет, тоже проснувшись, приподнялся на локте и смотрел на меня очень внимательно.

— Может, он к Лёхе двинул? — шепнул он.

— Может, — ответил я.

— Тогда тем более надо…

— Тем более сидим тихо, — отрезал я. — Сейчас за ворота выползти — это как лоб под дуло подставить.

Шкет сжал губы и кивнул. Он понял быстро. Копыто понял чуть позже, но тоже понял. В этом и была вся мерзость подобных ночей: правильное решение всегда больше всего похоже на сволочное.

Я подошёл к пустой койке Игоря, поправил край сбившегося одеяла, сам не зная зачем, и на секунду задержал руку на железной спинке. Металл был холодный.

В комнате снова стало тихо. Я сел на край своей койки, не разуваясь, и ещё раз посмотрел на пустое место Игоря. Потом всё-таки лёг, чтобы не быть разбитым к утру. Матрас подо мной был продавленный, знакомый до последней пружины, одеяло тяжёлое, с детдомовским запахом стиранной сырости и старой ткани, а подушка — как всегда, комковатая, с одним жёстким углом, который всё время лез под шею. Я улёгся на спину, заложил одну руку под голову и уставился в темноту, где бледным пятном висело окно.

Я лежал неподвижно и размышлял. Игорь ушёл. Бдительный утром должен выйти. Мне хотелось верить, что у меня всё готово к этому.

Я прикрыл глаза, потом опять открыл. Сон не шёл сам, его приходилось брать за шкирку и тащить, как упрямого пацана с улицы. Хотелось ещё раз встать, проверить дверь, пройти до окна, снова взглянуть на пустую койку Игоря, но в этом уже не было пользы. Ночь всё, что могла, уже сказала.

Я медленно вытянул ноги, устроился удобнее, натянул одеяло выше на грудь и приказал себе заснуть. Потом я ещё несколько секунд держался на этой тонкой грани, где глаза закрыты, а голова всё равно лихорадочно работает, потом усилием, почти злым, вырубил себя.

Отпустить не отпустило. Просто выбора не было.

От автора:

«Ариадна варит компот» — это бытовое фэнтези, только без фэнтези. Реальный мир, живописная глубинка и очень странные дела в маленьком кафе на краю географии — https://author.today/work/582785