Отец Артура смотрел на меня тяжёлым взглядом, не моргая. Если бы при помощи взгляда можно было продырявить во мне отверстия, он бы непременно это сделал.

Я глаза не отводил. Проиграть в такой битве взглядов — показать, что ты не представляешь из себя серьёзного собеседника.

А мужик и без того был удивлён тем, что на переговоры к нему вышел сопляк в моём лице. Поэтому давать ему повод думать, что я слаб, — это не входило в мои планы.

— Ты понимаешь, что удерживаешь моего сына? — сказал он.

— Я понимаю, что ты допустил, чтобы твой сын влез в историю, где его могли использовать как разменную монету. Сейчас он сидит там, где до него не дотянутся первые попавшиеся умники.

— Кто?

— Для этого мы и встретились.

— Имя назови, пацан, — процедил он.

Я предполагал, что на конструктив отец Артура настроен не будет и попытается продавить. Другой вопрос, что у него ничего не получится, и с тем, что у нас будет диалог, придётся мириться.

— Сначала пусть водитель в машину сядет и руки положит на руль, — потребовал я.

Водитель усмехнулся одним краем рта. Отец Артура не улыбнулся, ему мои слова явно не понравились.

— Ты ставишь условия?

— Я экономлю время, — пояснил я. — Тебе нужен сын. Мне нужно, чтобы рядом не было лишних ушей.

Водитель, который также воспринимал меня как пацана, понял мои слова по-своему. И решил, что если чуть прибавит оборотов, то я дам заднюю.

— Слышь, парень…

Отец повернул к нему голову.

— В машину, Миша.

— Виктор…

— В машину, говорю, я разберусь сам.

Миша сжал челюсть, посмотрел на меня, будто уже выбрал место, куда в меня удобнее бить, но отошёл. Сел за руль и прикрыл дверь. Именно прикрыл — я видел, что он оставил щель. Хитрый малый. Ну или опытный.

Отец Артура проводил водителя взглядом и снова посмотрел на меня.

— Говори, я выполнил условие.

— Знаешь, почему похитили твоего пацана? — прямо спросил я.

Вопрос был ключевой. И мне было любопытно понять степень осведомлённости этого мужчины. Выдвигали ему требования? Что просили взамен на освобождение сына?

Виктор молчал.

— Я так понимаю, это не просто похищение из-за выкупа? — ответил он вопросом на вопрос.

— Правильно понимаешь, копай глубже, — подтвердил я.

— Поясни.

Я тоже помолчал, давая ему небольшую паузу, чтобы Виктор приготовился услышать мои следующие слова.

— Не томи, — прохрипел он.

— Давай я так спрошу: никто из татар не предлагал тебе решить этот вопрос? Помочь освободить сына?

Лицо Виктора почти не изменилось. Но глаза стали холоднее и чуть сузились.

— Прямо говори, пацан.

— А куда прямее? Я так понимаю, кому-то очень не нравится, что у тебя сделка с Волками?

Виктор всё же умел держать лицо. Я видел, как его буквально размазали мои слова изнутри. Однако внешне на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Ты сейчас произнёс слова, за которые ломают ноги, — совершенно безэмоционально сказал Виктор.

Я лишь развёл руками — кто спорит-то? Так оно и есть. И ломают ноги — это ещё в лучшем случае.

На этот раз мужик молчал дольше. Ветер шевельнул край его куртки. Неважно, знал ли он, о чём я говорю, или узнал только что, по большому счёту это не меняло самой сути.

— Артур жив? — сухо спросил он.

— Да.

Отлично, уже то, что отец Артура не стал отрицать очевидного, говорило о том, что на разговор он настроен серьёзно.

Я посмотрел ему за плечо, где у бочки в нашем укрытии стояли Артур и Шмель. Но звать никого не стал — рано. Виктор пока был не готов к этому.

Отец Артура подошёл ближе. Теперь между нами оставалось меньше двух метров. От него пахло дорогим одеколоном и сигаретами. Виктор держался, но бессонная ночь и, судя по всему, не одна наложили на мужика отпечаток.

— Мальчик, ты лезешь в чужую войну, — прошептал он.

— Уже влез, — поправил я. — Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что татарам не нравится, что сделка заключена между тобой и Волками.

Виктор замер.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он.

Я промолчал. Тут ответить так, чтобы устроило, не выходило. Иногда правда куда хуже, чем ложь. Не скажу же я ему, что я перенёсся на тридцать лет назад и знаю о последствиях войны между татарами и Волками.

Не скажу, ясное дело.

Но и соврать так, чтобы звучало убедительно, в данном случае попросту не получится. Я это прекрасно понимал, поэтому и молчал.

Виктор, поняв, что другого ответа не будет, медленно выдохнул.

— Где Артур?

От машины, где сидел водитель, донёсся тихий скрип двери. Он хоть и держал руки на руле, как мы и условились, но выскочить был готов в любой момент.

Со стороны въезда звякнул металл — гайка упала на дно бочки. Шмель давал сигнал, что водитель на низком старте и готов в любой момент выскочить из автомобиля. Не только я один проверял их, но и они тоже проверяли меня. И, видимо, пришли к выводу, что здесь опасаться нечего. Можно скрутить меня в бараний рог, сунуть в багажник автомобиля и отвезти в ближайшую лесополосу, чтобы устроить допрос с пристрастием.

Но Виктор резко повернулся к машине и вскинул руку, видимо на ходу переигрывая предыдущий план. Мужик явно был сообразительный, но другие в девяностые в бизнесе и не выживали.

Отец Артура снова повернулся ко мне.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Чтобы ты забрал сына живым и не начал войну, которую потом не остановишь.

— Кто его похитил?

— Имена будут. Сначала ты скажешь, что знаешь про татар и Волков за последние сутки.

— Покажи сына, — отрезал Виктор. — После этого поговорим.

Я обернулся к укрытию, где сидели Шмель и Артур, поднял два пальца, показывая знак. Через несколько секунд к нам вышел Артур. Он увидел отца и сразу изменился в лице. Всё былое мальчишеское упрямство мигом слетело. Глаза у пацана прослезились, но он сдержался, чтобы не пустить слезу.

— Пап… Пап, Валера меня спас от этих уродов и говорит правду, — торопливо бросил Артур, видя, что у отца при его виде буквально сносит крышу.

Отец бросился к сыну, крепко-крепко, по-мужски его обнял и прижал к себе. Я остался стоять на месте и не вмешивался. Это было нужно что отцу, что сыну. Я прекрасно понимал, какие эмоции переживал Виктор все эти дни, когда мысленно уже хоронил своего сына и не раз с ним прощался.

Однако устраивать здесь мелодраму у нас попросту не было времени. Счёт шёл если не на минуты, то на часы.

— Он живой, Виктор, — сказал я. — Теперь давай поговорим начистоту.

Виктор отстранился и ещё долго смотрел на сына. Так, будто проверял, не исчезнет ли тот, если моргнуть. При этом мужчина видел, что сын цел, не связан и силой его никто не удерживает. Потом лицо у мужика стало жёстче. Он медленно повернулся ко мне.

— Хорошо, давай начистоту, — согласился Виктор. — Я не знаю, кто ты и чьи интересы представляешь… но я выслушаю тебя. И я скажу тебе всё, что знаю. А пока…

Он подошёл ко мне и протянул руку. Мы обменялись крепким рукопожатием.

— Спасибо, что сохранил моего пацана. Он мой сын, и я сделаю всё возможное, чтобы с ним всё было хорошо!

Руку он отпустил не сразу. Пальцы у Виктора были крепкие, и на секунду мне показалось, что он проверяет, насколько легко меня можно сломать прямо здесь, возле гаражей.

— Только ты меня правильно пойми, Валера, — сказал он. — Если ты сейчас ведёшь меня за нос, если ты хоть на полслова врёшь про моего сына или про эту историю, я тебя найду раньше всех. Раньше татар, Волков и милиции. И разговаривать уже не буду.

Я спокойно выдержал его взгляд.

— Тогда тебе далеко ходить не придётся, — ответил я. — Я сам рядом буду.

Я взглянул на водителя, вцепившегося руками в руль, и кивнул отцу Артура пройтись вдоль гаражей, а заодно поговорить.

— Сейчас твой сын — часть чужой схемы, — заговорил я.

Отец сжал пальцы. Кожа на костяшках побелела, и я даже услышал едва различимый хруст.

— Что за схема? — спросил отец.

— Твоя партия оружия, — начал объяснять я. — Татары узнали, что ты продаёшь товар Волкам. И это не совпало с их планами на городское благоустройство.

— Я предлагал им сотрудничать, они сами не захотели, — возразил Виктор.

Этими словами он косвенно подтвердил, что всё-таки не до конца понимает, что происходит.

— Дело в том, Виктор, — я покосился на мужика, — что татары не хотят сотрудничать. У них всё проще — им надо, чтобы ты работал на них и только на них.

Всего через пару лет позиция татар ни для кого не была секретом. Сейчас они просто были молодой группировкой, которая наглела всё больше и пыталась оттяпать себе всё больший кусок пирога. Но формально татар до недавних пор сдерживали Волки. Поэтому мои слова были для Виктора по большей части неожиданными.

Мужик задумался.

— Ты же понимаешь, что это невозможно. Меня тогда Волки не поймут… Волки имеют гораздо больше возможностей, чем татары, — по сути, озвучил отец Артура тот мыслительный процесс, который шёл у него сейчас в голове.

— Вот потому они и хотят устранить их практически твоими руками, — вздохнул я.

— Да с чего ты… — начал было протестовать Виктор, но замолчал.

Крепко задумался. Внимательно посмотрел на меня, и на его лице как будто бы появилось прозрение.

— Предлагали, да? — повторил я вопрос, который уже озвучивал.

Виктор медленно кивнул.

— Предлагали… — нехотя признался он. — Но я отказался и обратился к Волкам. Там был парень от Волков…

Виктор начал рассказывать мне расклад того дня, когда исчез его сын. Я подводил его к этому. Как и подводил к мысли, откуда растут ноги у похищения его ребёнка.

— Татары… не может такого быть, чтобы это они похитили Артура, — он никак не хотел принимать реальность. — Волки сотрут их в порошок!

Мы потихоньку развернулись и вернулись к тому месту, где прятался Шмель.

— Стёрли бы, — я кивнул. — Наверняка бы стёрли.

Я остановился, сунул руку в карман, посмотрел на плывущие облака за спиной отца Артура.

— Но не сотрут, — продолжил я. — Знаешь почему?

Виктор не отвечал.

— Потому что похитители выдвинули тебе требование, они заставили тебя заморозить сделку, — холодно говорил я. — Сказали, что если ты передашь оружие Волкам, то больше не увидишь своего сына живым.

Я не знал, так ли это со стопроцентной вероятностью. Однако логика развития ситуации подсказывала именно такой ход развития событий.

Собачники, которые действовали по отмашке татар, выдвинули отцу Артура требования заморозить сделку с Волками. Потом, когда нам удалось спасти Артура из плена, похитители перестали выходить на связь с Виктором. А Виктор всё это время находился в подвешенном состоянии. Стволы Волкам не отдавал, но и отдавать стволы без живого сына, вернее, в обмен на живого сына, он тоже не стал.

— Волки… они сказали, что найдут… — бормотал он.

Ясное дело, что со стороны Волков на Виктора давили — давили с целью того, чтобы заключить сделку. Ясно было и то, что Виктор боялся отказать Волкам в сделке. Но страх за собственного сына здесь всё-таки перевешивал.

И таким образом выбор у мужика был совсем непростой — либо умереть самому, либо остаться без сына. Дерьмовый выбор. Увы, жизнь очень часто именно такие вилки и подсовывает.

Я понимал, что сейчас отец Артура находился в подвешенном состоянии. И по глазам Виктора видел, что он до конца не верит в причастность татар к происходящему.

Что ж, настало время привести весомый аргумент в пользу реальности происходящего.

— Шмель, — позвал я.

Шмель не заставил себя звать дважды. Браток медленно вышел из своего укрытия. Виктор внимательно посмотрел на братка. Естественно, он смутно его помнил как водителя автомобиля, который накануне врезался в иномарку. А вот то, что Шмель — член группировки Волков, он не знал.

— Шмель, — сказал я, обращаясь к своему соратнику. — Расскажи, пожалуйста, Виктору всю правду.

По мере того как шёл рассказ Шмеля, Виктор то бледнел, то, наоборот, краснел. Я прекрасно понимал, какую гамму эмоций сейчас проживал мужик. Не дай бог такое пережить, врагу не пожелаешь. По сути, у него не оставалось выхода, который бы не подводил ещё к худшей жопе, чем сейчас. Стволы, вокруг которых развернулся весь сыр-бор, были для него как бельмо на глазу.

Шмель и я рассказали Виктору всё, что знали, — без купюр.

Когда рассказ подошёл к концу, Виктор долго молчал. Переваривал всё услышанное.

— Почему я должен доверять тебе? — наконец спросил он.

— Потому что у тебя нет выбора, — честно ответил я. — Если ты сделаешь то, что хотят татары, тебя убьют Волки, а если ты сделаешь то, что хотят Волки, то произойдёт всё то же самое, но наоборот. От перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Виктор вздрогнул, нервы у него всё-таки начали сдавать.

— Вы ведь что-то хотите, да? Говорите.

Вот теперь Виктор был окончательно готов ко взрослому серьёзному разговору.

— Во-первых, — начал я. — Пока ситуация не разрешится, Артур останется с нами. Это вопрос безопасности твоего сына.

— Хорошо, — прошептал Виктор, тяжело вздыхая.

Как я уже отмечал, мужик был довольно сообразительный и не хуже моего понимал, что сейчас Артур не может вернуться в дом и при этом оставаться в безопасности.

— Во-вторых, — продолжил я, — пока стволы у вас, вы предсказуемы. Значит, вас дожмут ещё раз. Поэтому от стволов надо избавляться.

Виктор впервые повысил голос:

— Ты мне предлагаешь отдать тебе оружие? Тебе?

— Я предлагаю вывести товар из-под тебя, — сказал я жёстче. — Пока он у тебя, ты мишень. Твой сын тоже, как и другие члены вашей семьи. Ты сейчас смотришь на стволы как на товар, — продолжил я. — А это уже не товар. Это мина. Пока партия лежит на месте, к ней идут три дороги. Твоя, Волков и татар. Кто придёт первым, тот и начнёт резню. Остальные приедут следом и будут добивать тех, кто остался.

Виктор медленно повернул голову к машине, где сидел Миша.

Виктор явно не ожидал услышать такое предложение. Но тут, хотелось ему или нет, от реальности не получится отмахнуться.

— А если я сам вывезу товар в другое место? — спросил он.

Я ничего не ответил. А что было отвечать? Что вопрос так себе, Виктор понял сразу. В принципе, ещё до того, как этот вопрос задал.

— Почему я вообще должен верить, что если дам тебе доступ, ты не исчезнешь?

Он нервно всплеснул руками. Но я не ответил и на этот раз — вопрос был такой же глупый, как предыдущий.

Виктор молчал долго. Лихорадочно, без спешки, искал выход из сложившейся ситуации. Естественно, не находил и оттого ещё больше изводил себя.

Отец Артура снова повернулся ко мне, когда все его внутренние доводы потерпели фиаско. Он больше не спорил.

— Товар не у меня дома и не в офисе. Есть промежуточная точка, — медленно проговорил он.

Он произнёс это почти через зубы. Каждое слово отдавалось ему тяжело, словно он вытаскивал их из себя клещами.

— Где? — уточнил я.

— Старый гаражный кооператив за автобазой. Край города, возле заброшенной овощной базы. Там ряд металлических боксов. Третий ряд, левый проход. Бокс с синим номерным знаком. Номер сбит, держится на одном саморезе. Замок двойной…

Отец сунул руку во внутренний карман и достал связку ключей. На кольце висели два отдельных ключа, примотанных тонкой проволокой. Виктор взялся за проволоку, начал разматывать, но на середине остановился. Посмотрел на Артура. Медленно перевёл взгляд на машину, где за рулём сидел Миша.

Я понял, что именно сейчас до него дошло окончательно: даже свой водитель в такой истории уже был отдельным риском. Человеком, который знает слишком много, видит слишком много и в случае большой беды первым попадёт под чужой пресс.

Виктор снова посмотрел на ключи.

— Верхний вот этот. Длинный, — сказал он глухо. — Нижний короткий. Там не перепутаешь.

Он протянул мне ключи, ещё секунду не отпускал, но всё же разжал пальцы. Я взял ключи. Холодный металл лёг в ладонь приятно тяжело.

— В боксе старая рухлядь: покрышки, верстак, пустые канистры. Справа есть фальшпанель, за ней ящик в брезенте.

Шмель не вмешивался, но я видел боковым зрением, как он чуть вытянул шею.

— Если надо, поеду с вами и покажу, — сказал Виктор.

Я быстро прикинул. Оставить его здесь… он может начать суетиться. Взять Виктора с собой — риск, но по крайней мере оправданный.

— Надо, — подтвердил я. — Поехали.

Виктор молча посмотрел на Артура. Потом подошёл к сыну и положил Артуру руку на плечо, сжав плечо через серый свитер.

— Держись, — сказал он и перевёл взгляд на меня, затем резко кивнул. — Едем.

— Мы прямо за вами, — обозначил я.

Я сел в «Москвич» на пассажирское сиденье. Шмель сел за руль, а Артур забрался назад. Иномарка Виктора завелась мягко и начала выезжать. Шмель повёл наш «Москвич» следом к выезду.

Я положил ладонь на карман, где лежали ключи. Металл чувствовался через ткань… впереди маячила развязка.

От автора:

Топовая на АТ серия про Афганистан! Погибший на задании офицер спецназа получает второй шанс… СССР, 1985 год. Герой снова молод он меняет ход истории и предотвращает развал Советского Союза. Но никто не говорил, что будет просто. Действуют скидки: https://author.today/work/358750