В трубке раздался резкий вдох.

— Артур? Где ты? Что с тобой? Кто рядом?

Артур малость растерялся от такого натиска отцовской любви, и я сжал пацану плечо сильнее. Он замолчал, сглотнул, прикрыл глаза на секунду, потом заговорил уже ровнее.

— Я больше не могу говорить, пап. Это для моей же безопасности, пойми…

На линии повисла тишина. Отец молчал.

Когда он снова заговорил, голос стал спокойным и сосредоточенным.

— Дай трубку тому, кто рядом.

Артур посмотрел на меня. Взгляд у него был странный: страх смешался с облегчением и злостью одновременно. Я протянул руку, и пацан отдал трубку.

Артур остался рядом, прижавшись плечом к боковой стенке будки.

— Услышали, что хотели? — спросил я.

— Адрес, — потребовал мужчина. — Сейчас.

— Нет.

— Тогда я требую встречу! Немедленно.

— Нет, — повторил я.

— Послушай ты, ты просто отдаёшь себе отчёт по поводу того, с кем разговариваешь? — отец Артура начал повышать голос. — Я тебя найду, сопляк, яйца лично отрежу…

Я понимал то состояние, в котором находился сейчас мужчина. У него украли единственного ребёнка, единственного сына. И он реально был готов сделать всё то, о чём мне сейчас говорил. Однако делу угрозами не поможешь — это я тоже понимал. И понимал очень хорошо.

— Сейчас ты успокаиваешься, разбавляешь тон, и мы продолжаем разговор спокойно. Если нет — я кладу трубку, — предупредил я.

Мужик замолчал.

— Тогда чего ты хочешь?

Я посмотрел на Артура. Он слушал каждое слово и впервые, кажется, понимал, что его жизнь стала предметом чужого торга.

— Я хочу, чтобы вы поняли, почему его вообще пришлось вытаскивать, — холодно пояснил я.

Отец Артура выдержал паузу.

— Сколько ты хочешь? Любые бабки — просто назови сумму.

— Деньги сейчас вторичны.

Я слышал тяжёлое дыхание мужика из динамика. За стеклом будки прошла бабка с сеткой картошки, посмотрела на нас, на Шмеля в жёлтых очках, перекрестилась на всякий случай и пошла дальше. Шмель проводил её взглядом, потом снова уставился на улицу.

— Ты, видимо, не понимаешь, с кем разговариваешь, — снова начал мужик.

— Понимаю. А ты пока не понимаешь, во что влез.

В трубке послышался короткий вдох. Он держал себя, но раздражение, как и прежде, искало выход.

— Говори прямо, — процедил он.

— Твоего сына взяли не ради выкупа. Он нужен как ключ к сделке.

— К какой сделке?

— К той, где товар должен был уйти Волкам, — на этот раз я сказал прямо.

Я буквально слышал, как мужик на другой стороне едва не поперхнулся от неожиданности. В голосе у него исчезла отцовская паника, а потом исчезла и злость на незнакомца из таксофона. Остался человек, который в этот момент быстро перебирал в голове имена людей, договорённости и тех, кто мог знать лишнее.

— Продолжай, — прохрипел он.

— По телефону — нет. Этого хватит, чтобы ты понял: я не с улицы звоню и сказки не рассказываю.

Артур резко посмотрел на меня. Слово «товар» он понял не полностью, зато слово «Волки» сработало. Лицо у него вытянулось в гримасе ужаса. Значит, дома это имя звучало ранее.

— Ты хочешь напугать меня словами? — зашипел отец.

— Я ничего не хочу, а вот твоего сына использовали, чтобы развернуть сделку в противоположную сторону. А потом этим же товаром накрыть тех, кто его ждал.

За стеклом Шмель перестал качаться с пятки на носок. Даже он понял по моему лицу, что разговор подходит к кульминации.

— Если ты врёшь… — сказал отец.

— Если бы я врал, я бы назвал выкуп. А я с тобой про это даже не говорю.

На том конце что-то негромко стукнуло. Может, он поставил чашку или врезал костяшками по столу.

— Что ты хочешь?

— Очную встречу один на один. Ты придёшь без охраны, или встреча не состоится, — я поставил условие.

Виктор усмехнулся.

— Один я не пойду.

— Один человек рядом — в машине. Не больше. Увижу больше — разговора никакого не будет.

— Ты мне условия ставишь?

— Да. Потому что сын у меня. И потому что времени у тебя меньше, чем ты думаешь.

Мужик молчал. Я слышал в трубке не дыхание даже, а движение: он ходил по кабинету. Шаг, разворот, шаг обратно. Человек, имеющий власть, не любил чужие рамки, но сейчас рамка стояла вокруг его сына. От неё нельзя было просто отмахнуться.

— Место и время, — сказал он наконец.

— Назову следующим звонком за полчаса до самой встречи.

— Сейчас.

— Следующим звонком, — настоял я.

— И если это ловушка…

— Тогда ты зря теряешь время на угрозы.

Пауза затянулась. За будкой проехал трамвай, звякнул на повороте, и стекло мелко задрожало в металлической раме.

— Хорошо, — сказал Виктор. — Я приду.

Я посмотрел на Артура. Тот стоял бледный, с низко опущенным козырьком и сумкой в руках. Очень полезная картина для него, раньше думавшего, что отец решает всё.

— Жди звонка, — сказал я.

И положил трубку первым.

Артур стоял рядом совершенно опешивший. Я открыл дверь плечом, выпустил наружу спёртый запах будки и вышел на тротуар.

Шмель сразу оказался рядом.

— Ну? Чё там?

Я поправил кепку на Артуре, потому что тот снова поднял лицо выше, чем следовало.

— Он согласен. Встрече быть.

— Он придёт? — Шмель будто малость растерялся от утвердительного ответа.

— Придёт, — подтвердил я.

Браток аж присвистнул.

— Вот так просто? Честно, Валера, я думал, что он вообще с тобой разговаривать не станет… Виктор Павлович очень серьёзный человек.

Я ничего не ответил и посмотрел через улицу на витрину хозтоваров. В стекле отражались мы трое: я у таксофона, Шмель сбоку, Артур между нами. Вот интересно, насколько бы охренел отец Артура, узнай состав делегации наших сегодняшних переговорщиков.

Шмель хмыкнул и оглядел улицу.

— Валер, красиво всё, конечно, но нам бы с этой площади уходить. Долго светимся.

— Идём.

Мы пошли обратно. Я дал Шмелю пройти чуть вперёд. Сам задержался на полшага, посмотрел налево, потом направо. Чужих лиц, которые повторялись бы слишком часто, не было.

Артур минуту шёл молча, думал о чём-то своём, а потом пацан резко посмотрел на меня.

— Папа может найти нас? — прямо спросил он.

— Может, — я не стал отрицать. — А может и не найти. Я предпочитаю думать о делах без сослагательного наклонения. И тебе тоже не советую.

Артур коротко усмехнулся и сразу спрятал лицо глубже под кепку. И правильно сделал.

Мы свернули от таксофона в сторону дворов.

— Валер, — снова заговорил Артур через некоторое время.

— Что?

Он говорил тише, чем обычно. Мне показалось, что я услышал в его голосе нотки неприятного взрослого понимания.

— Про товар и Волков… это правда?

Шмель сзади сразу перестал шаркать подошвами.

— Правда, — подтвердил я.

— Вы мне всё расскажете?

Я не ответил, пошёл дальше, чуть ускорив шаг. Такие разговоры были сейчас совершенно ни к чему.

Мы вошли в очередной двор. Посередине двора висело бельё на верёвках, а женщина в халате вытряхивала коврик с балкона. Пыль посыпалась вниз на капот старой «Нивы», и из подъезда сразу высунулся мужик.

— Галя! Ты опять на машину трясёшь!

— Да твоя машина грязнее моего коврика! — крикнула она сверху.

Я провёл нас через двор, чувствуя, как приятно свербит в груди от узнавания этого времени. Я дождался, когда Артур меня догонит, и заговорил:

— Слушай сюда, сейчас возвращаемся к Сергею. Там сидишь тихо, как и прежде: пьёшь чай, ешь. А мы пока готовимся ко второй встрече с твоим отцом.

Пацан обдумал это, потом кивнул.

— Хорошо, Валер…

Я поправил кепку Артуру ещё раз, чтобы козырёк резал лицо наполовину, и посмотрел в сторону прохода к дому Сергея, к которому мы уже подошли.

* * *

День уверенно близился к обеду.

Артура мы сдали Сергею. Тот встретил нас в прихожей хмурый, в серой олимпийке. Артур сильно устал. После всей беготни и разговоров с отцом у пацана окончательно слетела мажорская позолота. Остался обычный испуганный пацан в дорогих кроссовках.

Ну и у нас со Шмелем дел было непочатый край. Мы спустились, сели в «Москвич» и покатили в одно интересное место. Шмель сидел за рулём и хмыкнул:

— Мечта, блин.

— Ты про что?

— Да вон, — браток кивнул на проезжающий мимо автобус.

На нём была облезлая реклама кооператива «Мечта».

— Чё-то последнее время не мечтается ни хрена… — буркнул он.

Мы ехали в сторону старой промзоны, где я хотел присмотреть место для встречи с отцом Артура.

— Виктор может приехать не один, — сказал Шмель.

— Может вообще не приехать, — ответил я. — Или прислать кого-нибудь.

— Может, — задумчиво протянул Шмель.

Он смотрел на дорогу. Мы проехали мимо шиномонтажки, где двое в замасленных робах снимали колесо с белой «девятки». Рядом стояли ряды железных гаражей. За ними тянулась низкая кирпичная стена. Дальше виднелась старая эстакада для ремонта машин, перекошенная, с облупившейся краской на перилах. Место было довольно живое, но при этом не людное. Тут могли появиться машины, мужики, случайный прохожий или какой-нибудь дед, топающий в свой гараж.

— Сюда едем, как понимаю? — уточнил Шмель.

— Да, заворачивай.

Мы проехали дальше, свернули за ряд гаражей и поставили «Москвич» у старого бетонного забора.

Я вышел из машины и захлопнул дверцу. Прошёл вдоль ряда гаражей, глядя по сторонам. Шмель вышел следом и держался чуть сзади.

— Смотри, — сказал я и показал рукой на въезд со стороны шиномонтажки. — Основной подход отсюда. Машина притормозит вот здесь, перед ямой. Водитель будет вынужден сбросить скорость, иначе подвеску оставит прямо здесь.

— Дальше? — Шмель проследил за направлением моей мысли.

— Дальше у нас есть два варианта. Если Виктор один, я выхожу к нему здесь, возле третьего гаража. Он меня видит сразу, а я вижу его руки и машину.

— А если не один приедет?

— Тогда ты мне скажешь раньше, чем они поймут, что я уже знаю.

Я подвёл его за угол кирпичной пристройки. Там валялась старая покрышка, деревянный ящик и ржавая бочка с отбитым краем. Отсюда хорошо просматривался въезд, часть улицы и кусок площадки перед шиномонтажкой. Самого Шмеля здесь с дороги было не разглядеть.

— Ты встанешь здесь, — сказал я.

Шмель присел на корточки за бочку, выглянул сбоку и кивнул.

— Видно.

— Если он приедет один — стоишь спокойно. Если с Виктором будут лишние — дашь мне сигнал, — пояснил я.

— Какой?

Я огляделся и поднял с земли маленькую гайку. Бросил её в бочку. Та звякнула коротко, но достаточно громко для меня и почти незаметно для чужих.

Шмель поднял гайку, взвесил на ладони, потом сунул в карман. Следом показал на второй проход между гаражами.

— Отход туда?

— Да, там детская площадка и проход к магазину. Если двинемся туда, в толпе потеряться проще. Второй отход будет через эстакаду. Там можно перемахнуть за стенку и выйти к складам.

Я встал у стены, проверил, что вижу въезд, машину, угол Шмеля и оба прохода. Подобрал положение так, чтобы человек, подъезжая, видел меня не сразу целиком, а после поворота.

Я посмотрел на часы. Стрелки ползли к полудню. Время ещё было.

Шмель тоже не кукурузу стерёг — сел за стеной, поставил рядом бочку так, чтобы можно было быстро звякнуть, и проверил обзор.

Всё складывалось так, как надо.

* * *

Мы вернулись в город. Шмель, как я и велел, поехал на хату, меня высадил у таксофона. Я вошёл в будку, поднял трубку и, сунув монету, набрал номер.

Пошли длинные гудки. На третьем сняли трубку.

— Да? — послышался голос Виктора.

— Доставка беспокоит, — сказал я.

На том конце повисла короткая пауза, за которую отец Артура перестраивался на серьёзный разговор.

— Где?

— Шиномонтаж у старой эстакады, — сообщил я. — Сразу за ним гаражи. Через тридцать минут встречаемся там.

— Сын где?

— В безопасности.

Виктор помолчал.

— Я приеду, — заключил он.

Я положил трубку первым, вернув её на рычаг. Следом набрал домашний номер Сергея. Дал один гудок и сбросил. Потом постоял, глядя через мутное стекло на улицу. Мимо проехал старый «РАФик», дребезжа окнами. За ним прошёл мужик с портфелем, слишком аккуратный для этой части города, но он даже не повернул головы к будке.

Я снова поднял трубку, набрал тот же номер, и на втором гудке трубку сняли.

— Да? — голос был Шмеля.

— Это я. Всё в силе, так что жду — приезжай.

Я положил трубку и вышел из будки.

От таксофона я отошёл внешне спокойным, хотя внутри уже всё мобилизовалось. После разговора с отцом Артура стало ясно, что игры закончились.

Я сел на лавку возле скверика. Лавка была старая, с облезлой краской и надписью гвоздём на спинке: «Лёха + Света». Ни Лёхи, ни Светы рядом уже не наблюдалось, зато на земле под лавкой лежали шелуха от семечек, смятая пустая пачка «Примы» и пробка от лимонада.

Я вытянул ноги, положил локти на колени и стал ждать Шмеля, поглядывая на дорогу. Машины шли редко: «Жигули», автобус с мутными окнами, грузовой «ЗИЛ» с бортами, закрашенными разной краской. Город жил, шумел и делал вид, что всё это нормально.

В прошлой жизни я видел, чем заканчивается привычка ждать, пока само рассосётся. Ни черта ничего не рассасывалось, только гноилось.

Когда-то татары перебили Волков в ужасной криминальной войне. Теперь у меня был шанс всё это изменить. Сейчас у меня был Артур, Шмель и Сергей на квартире, а также место у гаражей, куда через полчаса должен был приехать Виктор. Маловато для войны, но вполне нормально для первого хода.

У обочины коротко пикнул клаксон. Я поднял глаза. К лавке подкатывал наш «Москвич», за рулём которого сидел Шмель. На заднем сиденье сидел Артур.

Я поднялся, подошёл к машине и открыл заднюю дверь. Сел, и «Москвич» поехал, натужно затарахтев.

Артур смотрел в боковое стекло. Там за окном тянулись ларьки и облезлые афиши.

Шмель бросил на меня взгляд.

— Едем сразу, Валер?

— Да, — подтвердил я.

Он кивнул и повёл машину мимо скверика. Мы проехали вдоль пятиэтажек, свернули через двор. Я отметил машину во дворе, проход между домами и открытую калитку к гаражам. Ничего лишнего. Пока всё шло так, как надо.

У старой эстакады Шмель сбросил скорость.

Он поставил «Москвич» туда, куда мы договаривались заранее. Машина спряталась за облезлой будкой шиномонтажки и куском бетонного забора. Артур и Шмель тоже вышли. Шмель кивнул, вытащил из кармана заранее приготовленную гайку и пошёл к своему месту. Вместе с ним пошёл пацан.

Я же пошёл к своему месту. Под ногами хрустело битое стекло, рядом пахло машинным маслом. У ворот третьего гаража я остановился, поправил куртку и встал так, чтобы с улицы меня не было видно сразу.

Долго ждать не пришлось.

Из-за шиномонтажки потянулся ровный, мягкий гул двигателя. Шмель сигнала не дал. Я остался за гаражом и смотрел через узкий просвет на дорогу.

На площадку выкатилась тёмная иномарка. Большая, ухоженная, с блеском на капоте и чистыми стёклами. Машина притормозила у ямы, как я и рассчитывал, мягко перекатилась через разбитый участок и остановилась возле въезда. Водитель вышел первым. Его я уже знал, глаза мужика сразу пошли по площадке. Шмеля он не заметил или сделал вид, что не заметил. Посмотрел на гаражи, на эстакаду, на шиномонтажку.

Сигнала от Шмеля не было.

Значит, Виктор соблюдал рамку договоренности.

Водитель наконец открыл заднюю дверь.

Отец Артура вышел медленно. На нём была дорогая тёмная куртка, хорошая обувь и брюки со стрелками. Лицо было усталое, плотное, с красными от недосыпа глазами.

Виктор сделал несколько шагов от машины и остановился. Водитель остался сбоку, чуть позади.

Я дал им ещё пару секунд. Пусть освоятся. Потом вышел из-за зелёного гаража и остановился. Отец Артура повернул голову. Водитель сразу напрягся, но рук не поднял.

— У тебя минута, — сказал отец Артура. — Где мой сын?

Я остановился в трёх шагах от него, чуть сбоку, чтобы видеть водителя и машину.

— Живой, здоров и под присмотром, — спокойно ответил я.