Было время, когда мир сам грыз себя. Травник не пускал охотника в лес. Охотник резал травника за корень, который мог бы спасти его жену. Наёмник убивал за горсть монет, а на утро его убивал другой. Город Чёрного Дракона не был исключением.

Пока не появилась Академия.

Она объединила под своей эгидой все ремёсла, связанные с ци: от сбора духовных трав до охраны караванов. Ни один наёмник не имеет права заключать контракт без печати Академии. Ни один торговец не может сбывать духовные ингредиенты, не пройдя сначала проверку. Академия стала тем законом, который объединил не только лучших ремесленников города под общей структурой, разделенной на ранги, но и положила конец извечному противостоянию сект.

Вырезка из трактата знакомства со структурой Академии для новичков.

Прошло три дня.

Три дня, наполненных новыми ощущениями, звуками и, конечно же, знакомствами. Академия встретила меня не как героя, как мне казалось, должно было быть, а как новичка, которого предстояло обтесать, обучить и встроить в сложную машину, разбитую на чёткую градацию рангов. Пускай я и получил самый низкий из них и стал неофитом, к счастью, меня не забросили в подвал и не посадили на цепь. По крайней мере пока что.

И в рамках обучения, сегодня как раз было занятие по верховой езде.

Ипподром Академии располагался в северной части кампуса, который представлял из себя огромное открыто поле, окружённое невысокими трибунами из серого камня. Земля здесь была утрамбована до твёрдости железа под тысячами копыт скакунов, а по краям тянулись ряды стоек, к которым и были привязаны эти самые Янлоны.

Их было около двух десятков. Чешуя переливалась на утреннем солнце, из ноздрей вырывался пар, а красноватые глаза внимательно следили за каждым движением людей. Честно говоря, они до сих пор вызывали у меня смешанные чувства. С одной стороны, величественные и опасные, непохожие на лошадей в привычном понимании этого слова. С другой стороны, таилось в них нечто загадочное, и, если мастер Чэн не врал, они действительно могли быть давними потомками огненных драконов.

В конце концов, почему бы не приукрасить ту или иную историю, не добавив в неё капельку легенды.

К слову о лошадях. В приюте, где я вырос, раз в месяц нас возили в местную конюшню. Возможно, это было часть так называемого «перевоспитания» и профессионального направления, а может какой-нибудь меценат таким образом отмывал свои деньги. В принципе неважно, главное, что мне это было интересно. Маленьких детей сажали на пони и осликов, водили по кругу, пока остальные делали фотографии. Я же с первого раза умудрился каким-то образом залезть на самую высокую лошадь.

Вьюга. Гнедой конь масти «Серая в яблоках». У нас мгновенно возник контакт, и в тот день я чуть не улетел на нём через ограду в лес. Ему было плевать на мои крики и вопли воспитателей, старичок внезапно почуял вкус к жизни и прогнал меня галопом по всей конюшне, заставляя взрослых постареть лет на пять минимум.

Правда здесь всё было иначе.

— Ты слишком сильно сжимаешь бёдра, — прокричал с трибуны мастер Чэн, наблюдая за мной с трибуны. — Янлон не лошадь! Он чувствует твою ци, и когда напрягаешься ты, начинает нервничать и зверь.

Я ослабил хватку и тут же ощутил, как спина янлона расслабилась, а само существо перестало бить копытом. Впервые мне достался молодой скакун, что по возрасту был почти подростком по меркам янлонов. Светлая чешуя, нежный оттенок густого облака и оранжевые глаза. Мне сказали, что это было признаком того, что он ещё не прошёл обряд взросления.

— Теперь ногами, — продолжал Чэн, — Не дави, намекай. Твой скакун умнее лошади и ему не надо объяснять, чего ты от него хочешь. Намекни, дай понять, а он сделает всё остальное.

Я попробовал. Сначала просто положил ноги на бока, потом чуть надавил левой — зверь повернул налево. Правой — направо. Движение вперёд и тот перешёл на рысь.

— Спокойнее, не спеши… — Мастер Чэн так и не договорил.

Я пришпорил скакуна и мир закружился.

Это действительно не было похоже на езду на лошади. Когда лошадь бежит, ты чувствуешь каждый удар копыт, каждое движение её мышц под седлом. Вот только янлон двигался плавно, будто парил, а может даже и летел над землей. Чешуя легко вибрировала в такт его движениям, передавая моему телу мелкую дрожь, и я вдруг ощутил… связь. Что-то щёлкнуло между нами, как замок, который наконец поддался, и скакун предложил нам познакомиться поближе.

Наши ци объединились, слились в единое целое и, ощутив, как начинаю чувствовать мир через скакуна, мысленно приказал: «Быстрее!»

Поле пронеслось мимо, превратившись в зелёно-серое пятно. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, и я невольно улыбнулся, по-настоящему, словно тот самый ребёнок, впервые вскочивший на гнедого коня. Это было то же чувство, что и на Вьюге, только сильнее в десятки тысяч раз, острее и живее!

Янлон продолжал бежать, выполняя мой приказ, а его ноздри раздувались, выгоняя горячий пар. У меня возникло такое ощущение, будто я родился в седле, особенно учитывая, что подо мной его не было. Янлонов не запрягали, как обычных лошадей в этом понимании и предпочитали обматывать кожаными ремнями с медными заклёпками.

Когда я остановился, сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а мне хотелось бежать дальше.

— Неплохо, — сказал мастер Чэн, когда я подъехал к трибуне. — Большинству приходится учиться одному контролю недели, а ты освоил за один день. Ты вновь подтверждаешь, что я не ошибся в тебе, мой мальчик.

— Он хороший скакун. — Ответил я, спрыгивая на землю.

— Хороший? Он неопытный, как и ты, но вынужден признаться, вы вдвоем быстро поладили. Так что думаю, ты получил права дать ему имя.

Я потрепал зверя по морде и задумчиво спросил.

— У него его нет?

— А он его и не заслужил. — Ответил мастер Чэн в тот момент, когда над ним склонился слуга и что-то прошептал ему на ухо. — Он скинул трёх учеников, а четвертого вообще отправил в лазарет с духовным шоком.

Погладил янлона по чешуйчатой морде, тот фыркнул, выпустил облачко пара и ткнулся носом в мою ладонь.

— Вьюга. — Коротко произнёс, засовывая ему в пасть зелёное яблоко.

— Вот так просто? — Переспросил Чэн, вставая с трибуны, — Не Огненный смерч? Не Небесный скакун или Ревущий ветер? Вьюга?

Я согласно кивнул.

— Имя ему подходит как никогда.

Ведь чем чёрт не шутит, вдруг не я один переродился в этом мире…

— Великий господин был сегодня великолепен! — Раздался за спиной тоненький, звонкий голосок.

Мастер Чэн махнул рукой, попрощался и удалился на заседание совета, оставив меня наедине с Вьюгой и маленьким парнишкой.

На вид ему было лесть восемь, не больше. Он стоял в двух шагах от меня и сжимал в руках белое полотенце и глиняный кувшин. Бритая голова, серая форма, стянутая на поясе верёвкой, а на затылке чётко выведенная тушью цифра шесть.

Именно так звали моего слугу.

В Академии была очень странная система. Ученикам за редким исключением выдавали нумерованных слуг и в основном это была привилегия членов ранга С и выше. Все до последнего были дети-сироты, которых либо насильно забирали из приютов, либо рожали тут же и отдавали во служение из побочных семей. Им не давали имён, только номера, по крайней мере до тех пор, пока не достигнут совершеннолетия.

Мастер Чэн, конечно же, из-за моего таланта и пользы, которую смогу принести Академии назначил и мне такого. Обычному неофиту. Я пытался спросить у него и даже переубедить, но тот лишь отмахнулся и сказал, что личный ученик члена совета не стирает сам себе одежду. Что это в первую очередь будет урон его чести. Так что теперь помимо всего, я отвечал за восьмилетнего мальчика, который всё больше и больше напоминал мелкого Шэна из деревни Травников.

У них были одинаковые глаза. Если Шестой смотрел на меня, как на господина, то я до сих пор помнил исполненные надеждой и счастьем взгляд Шэна, когда пообещал, что стану за ним приглядывать. Конечно, мелкий засранец прогнулся и побрёл с опущенным хвостом обратно к Сумо, но эта история уже быльём поросла.

— Ты слишком громко это говоришь, — сказал я, забирая у него полотенце. — Я же говорил, не называть меня господином, и я не буду называть тебя цифрой.

— Но вы господин. — мальчишка смотрел на меня огромными, как блюдца, глазами. В них не было ни рабского страха, ни трепетания передо мной, но какая-то животная преданность, чуть ли не собачья. — Меня определили к вам и я дал клятву служения. Значит Вы мой господин.

— Ладно, — я вытер лицо от пота и пыли, прикидывая, как можно ему проще объяснить. — Давай пойдём мелкими шажками, сначала уберём великий из уравнения. Я неофит, даже не полноценный член Академии и уж тем более не великий и хватит уже кланяться каждую секунду, а то шея не выдержит и голова с плеч упадёт.

— Как скажете, господин. — Шесть кивнул, и задумчиво потёр шею, словно проверял на месте ли она ещё.

Я взял у него кувшин, сделал несколько глотков, а затем разинул пасть Вьюге и вылил остатки.

— Сколько тебе лет? — Спросил я, краем глаза поглядывая на трибуну, где остался сидеть один человек.

— Восемь, господин.

— А сколько ты здесь? В Академии.

— Четыре зимы, господин.

Четыре года. Значит его забрали в четыре года или даже продали, а возможно он и сам пришёл, когда есть было нечего. В любом случае, я не стал уточнять.

— Слушай, Шестой… — Сказал я, и ощутил, словно выпил горькую пилюлю. — Так, нет. Это меня не устраивает.

— Господин? Ещё воды?

— Твоё имя, я словно с куском мебели разговариваю. — Я задумался и принялся вслух шептать варианты имён. — Ш… ш… Шустрый? Шустрик? Нет, так собак называют… м… будешь Шу-Рик.

— Шу-Рик? — Повторил за мной мальчик. — Я никогда не слышал такого имени.

— Редкое, южное. — Привычно соврал, удивляясь, как у меня это хорошо получается. — Остальные пускай зовут тебя как хотят, Шесть или даже Семь. Я буду звать тебя Шурик, а ты перестанешь называть меня Великим, договорились?

Концепция договора мальчику конечно не было знакома, а вот приказ господина он понимал с первого слова. Поэтому он принял обратно пустой графин, протянул ещё одно яблоко для Вьюги, которое тут же скормил ему и коротко кивнул:

— Да, господин.

Я потрепал его по бритой голове и отвесил слабого подзатыльника.

— Всё, иди, отдыхай. Я сам отведу Вьюгу в стойло, а затем отправлюсь на урок.

— Алхимия, господин. — Напомнил мне Шурик, в чьи обязанности входило быть моим живым ежедневником.

Он убежал, на ходу поправляя пояс с веревкой, а я смотрел ему вслед и думал о том, сколько ещё таких «Шестых» в этом мире. И сколько из них записались в слуги добровольно, а кого родили в побочных семьях, чья единственная задача была в разведении прислуги для сект и Академии.

А потом я заметил его.

В дальнем конце трибуны, под тенью навеса, сидел человек. Я не видел его лица, только тёмный плащ и с капюшоном, низко надвинутый на лоб. Казалось он не двигался и даже не смотрел по сторонам, изредка двигая длинной бледной рукой, в которой он сжимал маленькую книжечку в кожаном переплёте.

Я сделал вид, что поправляю ремешок на сапоге и скосил глаза.

Третий день подряд.

Он появлялся на занятиях, ждал меня в коридорах и фактически был моей тенью. Я думал, что это мастер Чэн или его помощник, но они бы не стали скрываться. Слух о том, что один из советников заполучил себе ученика, обладающего уникальным талантом, разошёлся ураганом по всей Академии. Мало кто знал меня в лицо, но моё имя, было на устах практически у всех. Кто такой? Какой талант и почему магистр Чэн лично заинтересовался этим неофитом?

Не помогало ещё и то, что сам мастер отказывался комментировать его выбор и, как я понял, не особо распространялся насчёт моих умений. Казалось он тайком пытался вырастить из меня практика, чтобы потом самостоятельно и единолично пользоваться плодами своих трудов, так что оставалось только гадать над истинными мотивами этого человека. О наличии которых, я даже не сомневался.

Человек в плаще что-то писал. Причем это что-то явно было про меня.

Кто он? Шпион? Инспектор? Следит за тем, как у меня проходят тренировки? Логично было бы подумать, что это слуга Чэна, но опять же, к этот маскарад члена тайного общества? Единственный вариант, который объяснял и таинственность, и наряд, в том числе почему и сам мастер не погнал его метлой — это то, что на трибуне сидел представитель совета. Не сам советник, а засланец, призванный писать отчёты о прогрессе моих тренировок и развитии таланта.

Я поднялся, взял Вьюгу под уздцы, поправил Обезглавливателя за спиной и повёл в стойло. Когда я вернулся, трибуна опустела. От фигуры, следившей за моим каждым шагом не осталось и следа. Академия обещала стать моим домом, по крайней мере на какое-то время, но я никак не мог отделаться от чувства, что за мной постоянно следят.

Пришлось отправиться в сторону ученического корпуса, оставив позади ипподром и тихое ржание Вьюги. Академия была отдельным городом внутри города. Я не сразу это понял, так как первые дни просто ходил за мастером Чэном, как слепой котёнок, пытаясь понять, куда меня привели, но со временем картинка начала складываться.

Здесь была своя столовая, свои казармы, свои библиотеки и лаборатории. Даже существовала своя внутренняя валюта «цен». Их начисляли за успехи в учебе, за выполнение контрактов и за особые заслуги. На них можно было купить всё, начиная от лишней порции риса за ужином, заканчивая доступом к закрытому хранилищу книг или даже, чем чёрт не шутит, ресурсам.

Правда у неофитов, как и положено студентам, цен было кот наплакал. Могли дать жетон другой за посещение занятий и за мелкие поручения от мастеров, но до полноценных контрактов требовался ранг. А именно — ранг члена Академии.

Общежитие для учеников располагалось в восточном крыле. Это было длинное трёхэтажное здание из серого камня с узкими окнами и массивной дубовой дверью. Спальни делились на мужские и женские, по десять человек в каждой комнате. Говорят, там стояли двухъярусные кровати со скрипучими матрасами и запах, который не выветривался даже после двойного проветривания.

Стоит ли говорить, какой выбор сделал между отдельным уголком и сытной пищей у госпожи Ли и комнате, полной пускающих ветров мужиков. Мастер Чэн, узнав, что у меня есть своё жильё в городе, только пожал плечами и сказал, что могу жить где угодно, главное не опаздывать на занятия.

Получается, если меня и заперли в золотой клетке, то её размер оказался чрезвычайно велик и у меня даже осталась иллюзия свободы.

Госпожа Ли встретила новость о том, что я стал неофитом Академии с улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Её служанки поставили на стол ужин из трёх блюд и сказала, что ей теперь придётся «отплатить» старику Лао. Неудивительно, но эти слова не вызвали у неё улыбки.

Так что ночевал я всё так же в своей маленькой комнате с видом на колодец и куриц, правда спать на мягкой перине без чужого храпа было намного приятнее.

Я шёл по центральной аллее кампуса, когда навстречу вывалила толпа.

Человек десять, все крепкие, как один, широкоплечие, парни лет восемнадцати. На них была стандартная форма неофитов Академии с гербом круга У-син на спине. Некоторое даже были подпоясаны мечами, а другие носили на головах плотно завязанные сзади платки. Они шли, занимая почти всю ширину дороги, и явно не собирались никому уступать.

— Эй, — сказал один, с веснушками по всему лицу и сросшимися на переносице бровями. — Это не тот ли новенький, о котором все говорят?

— Тот самый, — ответил другой, с длинным шрамом на щеке, — Которого магистр Чэн взял под своё крыло. Гляди, такой же как мы, а пафоса, что у полноценного члена!

— Говорят, у него талант, — процедил третий, с волосами, убранными в хвост. — Может лучше не стоит на него смотреть. Какой-то он явно особенный, а вдруг заколдует!

Рыжий сплюнул на дорогу.

— А я говорю, что ему просто повезло или семья подмазала. Точно так! Таким скотам всегда везет!

Я молча прошёл сквозь них, как нож сквозь топлёное масло. Тот, что боялся колдовства отпрыгнул кузнечиком в сторону, чем явно вызвал у своих товарищей приступ недовольства. Причём таких становилось всё больше. Пускай и могло показаться, что мастер Чэн упростил мою жизнь, на деле всё оказалось совершенно не так.

Я чувствовал себя намного лучше, когда был никем среди огромного города. Никто не знал моего имени, никто не следил за мной и не пытался выяснить откуда я появился. Вообще я планировал спокойно заработать денег, очистить меч и может найти несколько трав на обмен. Вот только политика города была так же беспощадна, как и сам город. В конечном счёте мне так или иначе пришлось бы взаимодействовать с Академией, пускай и не в такой форме.

Ну что уж теперь размышлять. Всё случилось так, как случилось, и о проблемах не ноют, а стараются их решить.

Вход в алхимический корпус охраняли двое. Они проверили мой ученический деревянный жетон, который полагалось носить на поясе и пропустили внутрь. Внутри пахло смесью кореньев, сушёных грибов, кислоты и чего-то сладкого, похожего на засахаренный мёд.

Я поднялся на третий этаж, прошёл мимо алхимических комнат для практических занятий и вошёл в дверь с номером сорок семь. Сай сидела за столом, склонившись над книгой с толщиной с мою руку и кажется дремала. Её розовый халат, который она стянула, оголяя плечи был покрыт складками, а ленты в хвостиках торчали в разные стороны. Перед ней лежали три книги, одна раскрытая, другая с закладкой из травинки, а третья была подставкой под чашку с чаем.

— Есть кто живой? — Спросил я, постучавшись костяшкой пальцев по дверному косяку.

Сай подпрыгнула от неожиданности.

— Ян! Не пугай меня так! Я ведь читала важную книгу!

Я улыбнулся, закрыл за собой дверь и уселся на стул у алхимической станции.

— А было похоже на то, что спишь. Ты когда-нибудь отдыхаешь?

— Мастер Чэн наказал, чтобы я подготовила тебя к первым практическим занятиям. Я! Я никогда такого не делала! До сих пор не понимаю, почему тебе не дадут настоящего учителя. Я ведь всего лишь обычная девушка, — Сай быстро задышала, что ознаменовало лишь одно — нарастающий приступ панической атаки. — Я… я… ещё три дня назад я помогала маме… а теперь…

Пришлось вскочить со стула, сгрести книги прочь и протянуть ей чашку с холодным чаем. Сай быстрыми глотками осушила содержимое и посмотрела на меня так, словно спрашивала, что ей делать дальше.

— А я не удивлён. — Произнёс, забирая у неё пустую чашку. — Мастер Чэн выразился вполне ясно. Он хочет, чтобы мы развивались в паре. У тебя есть достаточно знаний, чтобы дать фору любому из неофитов, так что не надо в себе сомневаться и давай приступим к практической части занятия. Думаю теории с меня хватит.

Сай проглотила вставший в горле ком, едва заметно улыбнулся и коротко кивнула.

— Спасибо, Ян, ты всегда знаешь, что сказать. Вот бы и я так умела.

— Научишься. — Я слез со стола и кивнул в сторону станции. — Ну что, у тебя всё готово?

Она кивнула, протёрла заспанные глаза и хлопнула в ладоши.

— Так, я справлюсь! — Затем внезапно осеклась и спешно протараторила. — Ой, я совсем забыла спросить, как прошли тренировки верховой езды?

— Неплохо, — Я положил книги обратно на стол. — Скакуна назвал Вьюгой.

— Вьюга? — Она удивилась. — Красивое имя, прям как метель. Кстати, пока тебя не было, сюда заходила какая-то девушка и спрашивала твоё имя. Лан, кажется.

— Лан? — Тут уже удивился я. — Давно заходила? Неужели оставила свинок и решила заняться работой.

— Не так давно, я сказала, что не знаю где ты. — Вдруг Сай нахмурилась и спросила. — Ян, а кто эта девушка?

— Да так, встретились за городом, она мне тут всё показала. Оказывается, Лан тоже с юга. Спасибо, что передала, я после урока её обязательно найду. Ну что, ты готова?

Сай глубоко вздохнула, расправила плечи и поправила ленты в волосах. Один хвостик торчал вверх, другой вбок, но она, кажется, даже не замечала. Девушка хлопнула себя по щекам, мотнула головой и страх в её глазах постепенно сменился решимостью.

— Да. Да, я готова!

Она пододвинула к себе стопку книга, открыла самую потрёпанную и принялась листать.

— Так, задание мастеров сделать одну пилюлю «Первого рассвета». Это одна из самых простых пилюль для очищения тела на начальной стадии закалки. Её используют неофиты, чтобы ускорить циркуляцию ци и вывести из тела шлаки.

Девушка говорила ровно, уверенно, будто читала лекцию перед аудиторией, а я внимательно слушал и не перебивал.

— Для одной пилюли требуется: щепотка корня тысячелистника, высушенного и растёртого в пыль. Сок молодого бамбука, три капли ровно и связующий элемент… так… очищенный медвежий жир!

Сай положила передо мной три маленьких горшочка с запечатанными крышками.

— Я всё подготовила. Тысячелистник. Нулевой ранг. Сок бамбука тоже нулевой. Медвежий жир…

— Дай угадаю, — улыбнулся я, — тоже нулевой?

— Ян! — Возмущённо выкрикнула Сай, чего я явно не ожидал. — Я требую, чтобы ты относился серьёзнее к заданию мастеров!

— Требуешь? Кажется, такая ты мне нравишься больше.

Девушка налилась краской, опустила голову и, уткнувшись в книгу, продолжила.

— Главная проблема не перегреть смесь. Если температура поднимется слишком высоко, жир расправиться быстрее, чем порошок отдаст свою энергию и пилюля не схватиться. А если наоборот, слишком низкая, то скорее испариться сок бамбука и компоненты не свяжутся.

Она помолчала, позволив мне всё хорошенько впитать, а я на секунду отвлёкся на вибрацию Кодекса на запястье. Видимо у него было что сказать по поводу этого рецепта, или как его улучшить, но не при девушке же его активировать и смотреть? Тем более, мне будет полезно научиться делать всё как местные, тем более, когда ингредиенты бесплатны, а лишь потом заниматься улучшениями.

Да и, откровенно говоря, мне было слегка боязно активировать Кодекс. Постоянное ощущение того, что кто-то следит за мной не давало покоя. Вот так проявишь голографический интерфейс и тут же нарисуется кто-нибудь, задающий неудобные вопросы о том, что это за внекатегорийный артефакт у меня на запястье. Тут и инструктор не спасёт. Если сам не захочет им завладеть, конечно.

— Мастер Чэн сказал, что на этой пилюле проваливается половина неофитов. — выбила меня из рассуждений девушка, — Кто-то перегревает, кто-то не догревает, а кто-то вообще путает порядок ингредиентов. Вкусы, цвета и запахи — всё должно идеально совпадать с описанием. Если после застывания пилюля пахнет гарью или горчит, то её нельзя принимать.

Я взял тигель, маленькую медную чашу на трёх ножках и поставил её на жаровню. Внутри уже тлели угли спросил.

— С чего начинать?

— Сначала в тигель кладут жир. Он плавится при низкой температуре и создает основу. — Сай говорила всё увереннее, даже начала жестикулировать пальцем, показывая на горшочки. — Тогда жир станет жидким, но не закипит, ты понял? Он не должен закипеть, иначе потеряет связующие свойства, а потом добавить порошок тысячелистника.

Я отколол от куска медвежьего жира горошину и опустил в тигель. Он начал плавиться почти сразу, расплываясь по дну прозрачной, маслянистой лужей.

— Не торопись, — Сай подалась вперёд, вцепившись пальцами в край стола. — Это мой первый раз! Смотри на пузырьки, как только перестанут лопаться и начнут подниматься мелкой пенкой…

— То есть сейчас? — Перебил я, заметив, что поверхность жира совпадает с описанием.

— Д-да, — вдруг девушка замялась, и я услышал в её голосе первые нотки сомнения, — То есть… подожди. Подожди ещё десять вдохов. Дедушка писал… — Она задумалась, будто в голове пыталась найти нужную страницу.

Я выключил жаровню. Жир перестал пузыриться, но остался жидким.

— Да, точно! Теперь добавляй порошок, но не весь сразу, а по чуть-чуть, помешивая по часовой стрелке. Это важно! Потому что если против, то смесь расслоится, и пилюля не застынет.

Насыпал щепотку сероватой пыльцы в тигель и начал мешать деревянной палочкой. Жидкость постепенно темнела, становилась гуще и в комнате запахло горьковато-травяным запахом.

— Теперь сок бамбука, — Продолжала Сай, безрезультатно скрывая дрожь в правой руке, — По каплям, медленно и считай про себя вдохи.

— Сколько капель?

— Три, но смесь может стать слишком жидкой, тогда давай лучше две. Дедушка говорил, что у каждого тысячелистника своя влажность и иногда трёх капель может быть слишком много. Лучше смотреть на цвет, — вдруг Сай вновь запнулась, — А он должен быть… должен быть…

— Янтарным? — Предложил я, глядя на золотистую жидкость, которая закручивалась в тигле.

— Да, янтарный с лёгким свечением! Если появится зелёный — значит перегрел.

Я добавил первую каплю и смесь зашипела. После второй цвет стал глубже и насыщеннее, и лишь после третьей, жидкость начала загустевать на глазах, превращаясь в вязкую, тягучую массу.

— Слишком много жара! — Сай подскочила на месте, едва не опрокинув всю конструкцию. — Убирай тигель с огня!

Я послушно переставил чашу на холодную подставку и наблюдал за тем, как смесь продолжала густеть, собираясь в центре блестящим комком, похожим на карамель.

— Теперь раскатай, — говорила она быстро, часто глотая окончания, — Кончиком ножа, вот так, круговыми движениями, но не надавливай сильно, иначе пилюля треснет, когда застынет.

Я взял маленький металлический шпатель и начал осторожно катать горячую массу по дну тигля. Она поддавалась легко и послушно, сворачиваясь в аккуратный шарик, всё больше и больше напоминающий собой настоящую пилюлю.

Она застывала на глазах, насыщаясь матовой поверхностью, а на боках появились мелкие трещинки, похожие на паутину. Я насчитал их пять, и каждая светилась тусклым, желтоватым светом.

— Приемлемо, — выдохнула Сай, опуская на стул, — Обычно больше десяти трещин уже считают за брак.

Я дождался пока шарик перестал формироваться, и осторожно подцепил его шпателем. Пилюля подкатилась к краю тигля и оказалась у меня между пальцев. Тёплая, слегка маслянистая, пахнущая жиром и травами.

— Ну что могу сказать, пускай первый блин и комом, — сказал я, протягивая ей пилюлю, — но мы справились. Принимай работу, мастер Чжоу.

— Не шути так, Ян! — Сай взяла пилюлю, поднесла к свету, повертела, а потом понюхала. — Пахнет как надо, цвет янтарный, без зелени. Поверхность хоть и с трещинами, но гладкая и светится ровно. — её голос дрожал, но в нём появились первый нотки гордости, смешанные с облегчением. — Теоретически… практически… — она запнулась о собственные слова, как вдруг на губах девушки засияла улыбка. — Я думаю мастера буду довольны. Ты сделал пилюлю хорошего качества с первого раза!

— Не я, — сказал, рассматривая полученный продукт, — Мы. Без твоих инструкций я бы точно либо перегрел жир, либо перепутал порядок ингредиентов. Теперь понимаешь, почему мастер Чэн заставил тебя проделать всю эту работу?

Сай притупила взгляд и долгое время молчала. Она сопела, даже отвернулась и дёргала себя за ленточки волос. Я положил пилюлю в отдельную деревянную коробочку, аккуратно убрал подальше от жаровни и сказал.

— Ну чего ты сидишь? Теперь твоя очередь.

— Я? Что? Но мастер Чэн…

— Теорию ты и так хорошо знаешь, так что думаю, настало время перейти к практике. Тем более, ты и так всё знаешь.

— Я боюсь. — Откровенно призналась девушка, — А если я что-то испорчу? Ингредиенты пропадут, а они дорого стоят.

— Спишем на учебные расходы, — перебил я, — Или ты уже забыла, что я ученик члена совета? Давай, смелость берёт города, а я буду рядом, если что-то пойдёт не так.

Сай насупился, вновь похлопала себя по щекам, уверенно кивая головой и, встав со стула, сказала.

— Только не отходи далеко, ладно?