Я потела в своих шести слоях шелковых нарядов, дамы в лазурном и светло-зеленом — обменивались поэтическими уколами, толпа ахала и охала, кто-то ронял веер, кто-то — прикрывался рукавом, кто-то отшатывался, пораженный в самое сердце меткой рифмой, умелым намеком и тонким уколом в больное место.
Через какое-то время поймала себя на том, что невольно — вовлеклась во все это творческое безобразие и чувствовала себя совсем как на боксерском матче века, словно не в утонченном высшем обществе на шелковых подушках сижу, а толкаюсь в партере на подпольных боях без правил, крича что-то невнятное и размахивая квитанцией от букмекера, поставив на нокаут в третьем раунде.
Только что на ринг вышла Госпожа Сяо Лань в своем китайском шелковом наряде, — кричал в моей голове распорядитель боями, лучший боец в средне-тяжелом, нокаутирующие рифмы, уничтожающие намеки, жестокие панчи, хладнокровие змеи и яд скорпиона в каждой фразе! Владеющая древним боевым стилем китайского цзюэцзюй, «усеченных строк», основоположника всех танка в Японии, Великая и Ужасная, Госпожа СЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯО ЛААААААААНЬ! — и воображаемый распорядитель вскинул руки, а толпа зашлась в вое приветствия!
В реальности же Госпожа Сяо Лань — выпрямилась и метнула свой холодный взгляд на соперницу, как только прозвучал гонг и ароматические палочки, отмеряющие время — прекратили дымиться и погасли.
В Лазурном углу ринга! — не унимался распорядитель у меня в голове, — В Лазурном углу ринга — юная госпожа Фудзивара! Из благородного рода Глициний, чьи цветочные поля вот уже двести лет дают стране новых Императриц! Та, чьи ядовитые стихи вынудили не одну дворцовую сплетницу заткнуться! Юная, но уже быстрая умом и колкая на язык! Госпожа ФУДЗИВАРАААААА-НО ТАМАААААААКО!
В ответ на холодный взгляд соперница Госпожи Сяо Лань отвечает своим и в ее глазах пылает темный огонь. Ого, да тут что-то личное, не иначе…
Я подбираюсь, поймав себя на том, что поневоле чуть подалась вперед. Во рту пересохло. Девушки сперва — обернулись к нам, к хозяйке, сидящей на возвышении, к Госпоже Кагуя и ее высоким гостям. Госпоже Сидзуке, Госпоже Соно-но Цубонэ. Аве Цезарь, morituri te salutant.
Короткий и повелительный взмах веера в руке у хозяйки и вот уже два бойца — поворачиваются друг к другу. Хищные улыбки, замаскированные рукавами, веером и наклоном головы, они как будто принюхиваются друг к другу, как будто бы обходят друг друга по кругу, выжидая удобный момент для атаки. Но вот Сяо Лань опускает свой веер…
Ранней весною
и слива цветёт прежде,
чем госпожа-сакура.
Чьей же весне, скажи,
ты отдаёшь рукава?
— ПАНЧ! И это панч, уважаемые зрители! — заливается у меня в голове комментатор. — Какой удар! Какой удар, дамы и господа! Боб ты это видел? Клянусь я не помню такого удара с семьдесят пятого, когда Госпожа Фэйдзин нанесла нокаутирующий Госпоже Сливовой Ветви за пять секунд до гонга!
— А это обманное движение, Билл! — вторит ему другой. — Госпожа Сяо Лань сперва намекнула на то, что сакура — это не слива. Что пусть даже госпожа Сидзука и цветет прежде, чем сакура, но лишь выдает себя за нее! «Чьей весне ты отдашь рукава» — это же прямой вопрос-провокация — ты служишь подделке, Тамако, опомнись! И обрати внимание, Билл как работают бойцы старой континентальной школы — это же явный прием из цзюэцзюй! Это вообще разрешено?
— У нас тут бои без правил, Боб! Разрешены удары ниже пояса, в том числе и по покровителям команды, это грязный спорт!
— И… Госпожа Тамако поднимает голову! Сейчас будет атака!
Слива не знает,
спит ли ещё сакура
в долгом своём сне.
Снег на её лепестках —
вот и весь ей соперник.
— ПАНЧ! Это ПАНЧ, леди и джентельмены! Удар не в бровь, а в глаз! Госпожа Сяо Лань зашаталась!
— Госпожа Тамако может за себя постоять, несмотря на юный возраст и неопытность, всего три боя у нее в карьере, зато два досрочных завершения нокаутом и одно техническое поражение, засчитанное из-за того, что соперница отравилась рыбой до турнира!
— Неожиданно! Неожиданно, но как же красиво! Отбрить Госпожу Сяо Лань, ветерана поэтических боев без правил, но какова паршивка, а? «Снег на ее лепестках — вот и весь ее соперник»! Она не ставит ни в грош ни саму Госпожу Сяо Лань, ни древнюю школу поэзии, ни свой клан, ни хозяйку турнира! Панч, господа и дамы, это панч!
— Рано списывать Сяо Лань со счетов, она бывала на сотнях таких турниров, у нее за плечами опыт безжалостных поединков, а на поясе — черепа поверженных соперниц! Она выпрямляется!
И пока в моей голове кричат, перебивая друг друга два комментатора — я смотрю как Госпожа Сяо Лань кривит губы, наклонив голову в ответ на выпад Тамако. Расправляет плечи и убирает веер. Тут же наступает тишина, все впитывают ее слова, подавшись вперед и замерев. Кажется — вот пролетит муха и все услышат, настолько оглушительной стала эта тишина…
Пусть и в снегу
слива цветёт — но кто же
ходит к плетню?
Только тот, кто привык
рукавом мести землю.
— … это было неожиданно. Билл?
— Низко. Низкий удар, у нас тут бои без правил, но какие-то понятия о чести и достоинстве должны остаться.
— В самом деле это и не удар уже, а истерика. Впрямую говорить о низком происхождении Госпожи Сидзуки… мы все знаем что она не из знатных, но «рукавом мести землю»… это удар ниже пояса.
— Толпа гудит, Боб.
— И я их не виню. Мы пришли увидеть красивый поединок, а что мы видим?
— Чем же ответит Госпожа Тамако? Она… ты это видишь⁈
— Вижу. Она склоняет голову. Браво! Брависсимо!
— Но… разве это не означает признание собственного поражения?
— Проиграв битву ты выигрываешь войну! Отступив на такой ноте, Госпожа Тамако формально проигрывает, но фактически у всех в голове останутся последние строки Госпожи Сяо Лань! И ее недостойного, низкого удара по покровительнице Тамако, Госпоже Сидзуке!
— Так вот почему Сяо Лань кусает губы и хмурит брови, хоть и победила?
— Юная Тамако показала себя зрелым стратегом!
Я смотрю на то, как Госпожа Сяо Лань и Госпожа Тамако — усаживаются на свои места, одна — стараясь не показать досады на своем лице, вторая — сдерживая выражение триумфа. Думаю о том, что внешне скучные поэтические турниры оказывается наполнены страстью, эмоциями и переживаниями не хуже, чем субботний матч второй лиги в переполненном спортивном пабе. Рядом со мной сидит моя химэ и она спокойна, как всегда, ее лицо безмятежно как луна, задевает ли ее хоть что-то? Женщина-загадка.
— Сан-сан? — почувствовав мой взгляд она поворачивается ко мне. — Что такое?
— Ничего, моя химэ. — наклоняю голову я. Изящные рифмы, тонкие намеки, созерцание луны и наслаждение пением соловья в саду — эти люди по-своему прекрасны. Даже Господин Тамаюки и его друзья-уроды — дети этой эпохи. В этой Японии пока еще нет самураев, эта каста только-только зарождается — из таких как наместник Татибана, грубых, прямых и уверенных в себе. К чему писать стихи, когда есть сталь в руке? Ха… я тоже начинаю мыслить стихами, а?
— Ты написала так много стихов! — рот химэ округляется. — Ты можешь тоже участвовать в соревнованиях! Мы можем даже свой турнир провести!
— Пожалуйста не надо, Соно-химэ. — поспешно гашу я возникшую угрозу. Я на этом-то турнире чуть не опозорилась со своим стихом о цикаде и «быть или не быть», вон служанки поспешно мои листки с записями утащили куда-то… наверно сжечь. Чтобы не осквернять воздух павильона — вывезти за пределы города, сжечь и захоронить, завалив камнями пепел. Хотя про нефритовый стержень у меня неплохо вышло… но сейчас лучше лишний раз не отсвечивать, а то Госпожа Кагуя услышит и такая «какая замечательная идея! В следующий раз проведем турнир в Павильоне Весенней Луны! Завтра!». Не, такой радости нам не нужно, я еще даже порядок там толком не навела, столько дел, столько дел…
Кошу взглядом в сторону хозяйки. Госпоже Кагуя не до нас и нашей беседы, она кусает губы и это понятно. Первый бой ее команда слила, а во втором — выиграла, но опозорилась. Теперь каким бы ни был исход третьего поединка — придется признать поражение Ивы и победу Лазури.
Я не владею всеми раскладами при дворе, но могу предположить, что правящая Императрица Рэнка далеко не в восторге от Госпожи Сидзуки, которая фаворитка Императора и судя по слухам, циркулирующим во внутреннем дворе — далеко не только одними танцами нашего венценосного правителя ублажает. И… ну это понятно, она умная, утонченная и все такое, однако — выросла в нищете и в отличие от всех этих изнеженных цветочков во дворце прекрасно знает с какой стороны у суши кусочек рыбки. Так что если эта Императора к рукам прибрала — то не выпустит, будет как мадам Помпадур — другом, соратником, собутыльником и психологом одновременно. Просто, потому что от благоволения Императора теперь ее жизнь зависит. Про Императрицу я знаю не так много, но слышала, что она как-то раз одну из наложниц голодом уморила. Страшная смерть — на шелковых подушках, среди золота, серебра и нефрита и… без горсточки риса.
Уверена, что как только Император позабудет о Сидзуке — у нее сразу же неприятные последствия наступят в виде мести Императрицы за все свои унижения. Здесь знают толк в холодных блюдах. Несмотря на всю свою утонченность и поэтичность, внутренний двор Императорского Дворца — очень жестокое место.
— Кхм! — откашливается Госпожа Кагуя и встает со своего места. Взгляды всех присутствующих обращаются к ней, затихают шепотки, которые прошли по рядам сразу же после поединка Сяо Лань и Фудзивара-но Тамако.
— Глядя на столь достойный и высокий уровень стихосложения в моем скромном павильоне, — начинает Госпожа Кагуя и я чуть приподнимаю бровь. Значит будет речь от хозяйки? Хм. «Скромный павильон» — да он раза в четыре больше нашего! Если не в пять…
— … и пусть я не являюсь участницей поединка, но все же в голову мне пришел незначительный стишок, который может привлечь ваше просвещенное внимание… — продолжает Госпожа Кагуя. — И я позволю себе, как хозяйке нашего турнира испросить вашего разрешения на то, чтобы прочитать его сейчас. — она не дожидается никакого разрешения, конечно же. Просто делает шаг вперед и повышает голос, так чтобы ее было слышно во всех уголках внутреннего дворика Павильона Сосен и Цитр. —
Один и тот же
месяц глядит и в сливу,
и в сакуры сон.
В моём саду этой ночью
нет ни плетня, ни межи.
— заканчивает она и отступает назад. Наклоненные головы и поднятые веера кругом — это аналог буйных оваций, Госпожа Кагуя молодец. Умеет смягчить конфликт, хотя подозреваю что это она только потому сделала что ее команда проигрывает. Одним стихотворением Госпожа Кагуя сразу же примирила всех, отвлекла внимание от морального поражения Госпожи Сяо Лань и восстановила реноме Павильона Сосен и Цитр. Неужели я сейчас являюсь свидетелем великого перемирия между Госпожой Кагуей, которая как ни крути — подружка Императрицы, и Госпожой Сидзукой, фавориткой Императора? Прямо исторический момент…
Остаток турнира прошел вяловато, без прежнего огонька между соперницами, как будто стих хозяйки вынул из плоти костяк, напряженную иглу противостояния, стороны декламировали стихи про утренний туман и что этому утреннему туману лучше бы к себе в северную провинцию убираться и что некая луна весной светит кому ни попадя, в том числе и всяким недостойным, но даже тут, в легких намеках на легкодоступность Принцессы Весенней Луны былой задор куда-то пропал. Ядовитые намеки «какая все-таки она шлюха» сменились на философские «а кто не шлюха?» и даже «все мы бывалоче…».
В общем все прошло мирно, никто никому глаза не выцарапал. И я сперва даже подумала, что Госпожа Кагуя — великая миротворица и вполне себе ничего тетка — до тех пор, пока она не объявила, что все молодцы, победила дружба, а участницам она сейчас скромные подарки раздаст. Так, безделушки на память об этом вечере.
Тут-то Госпожа Сидзука и напряглась. Я сперва не поняла почему — ну подарочки, так подарочки, вполне понятно, она конкурс и устроила, она и раздает. И пусть. Но потом Госпожа Кагуя начала подарки раздавать…
Сперва наградили участниц, дам в Лазури. И каждый «скромный подарочек», каждая «безделушка» — вызывала приглушенный и восхищенный ропот, прокатывающийся по рядам зрителей волнами. Я не понимала ничего, ну казалось бы — заколка и заколка, но, Соно-химэ увидев мое ошарашенное лицо, — снизошла до объяснения. Не просто заколка, сказала она, а Та Самая Заколка, передаваемая из поколения в поколение, вон и знак родовой на ней, этой заколке пять сотен лет, это же реликвия… правда не самой семьи Тайра, а совсем другой семьи, но это неважно! Тут ценится древность и верность традициям и эта конкретная заколка — ей цены нет. На самом деле — нет цены и все. Никто и никогда ее не продаст, владеть ею — уже привилегия, пусть даже она твоему роду не принадлежала… но с ней ты можешь основать новый!
Я поморгала, протянула свое невежественное. — Аааа… — и еле удержалась от того, чтобы затылок почесать. Вот значит почему руки у принимающей «скромную безделушку» подрагивали. Это не просто ценный подарок, это артефакт. А еще Госпожа Кагуя метнула свой взгляд в сторону Госпожи Сидзуки и сказала, что этот дар — от них обоих. Потому что они — покровительницы обеих команд. И сперва я опять не поняла почему Госпожа Сидзука в ответ на это только еще больше нахмурилась и веер свой стиснула… ну все же в порядке. И подарки искать не надо, вон хозяйка за них обеих отдарилась, нет?
Нет, прошептала мне на ухо химэ, Госпожа Сидзука попросту не может позволить себе такого подарка. И не только потому, что Госпожа Сидзука бедная, она не бедная, она — фаворитка Императора, она может себе позволить золото и серебро раскидывать, но… за каждой из «безделушек» что подарила сегодня Кагуя — стоит история. История ее рода, история родов что были рядом. Что-то передавалось из поколения в поколение. Что-то было захвачено с боя. Что-то — выкуплено, что-то подарено, что-то пришло с приданым. Каждый предмет — это не просто серебро или нефрит… каждая «безделушка» — говорящий артефакт ушедших эпох. И это то, что Госпожа Сидзука ни за какие деньги не купит…
И да, по сравнению с Госпожой Кагуя, за которой стоял клан Тайра, Госпожа Сидзука все равно была нищенкой, даже со всеми привилегиями как фаворитка Императора. Да что там, сам Император был нищим рядом с великим юго-восточным кланом. Тайра — это флот, самый большой флот страны. Флот — это и военная сила, и торговый актив. Именно Тайра перевозили товары на континент и обратно, это они поставляли шелка и фарфор и все остальное. Сталь, клинки, новые технологии, религию и идеи. И такой клан по определению не мог быть бедным, а Госпожа Кагуя — одна из первых в этом клане, сестра Тайра-но Киемори.
— … и наконец маленькой Цикаде, что тронула сердца присутствующих своим смелым стишком о бытии. — поворачивается Госпожа Кагуя ко мне. Ой-ей! Сейчас и меня одарят? Чем? Заколкой? Кистью для каллиграфии стоимостью в поместье?
— Поскольку мы все успели оценить боевой настрой этой маленькой Цикады… то и подарок будет соответствующий. — морщит нос Госпожа Кагуя в то время, как Госпожа Сидзука сидит на своем месте с кислым лицом. Только что ей щелкнули по носу, и она с этим ничего поделать не может. Нет, будь подарки чуть менее щедрыми, я уверена, что она бы выкрутилась. Приказала своим девчонкам срезать ветви растений рядом. Подарить их как «хрупкую красоту, которой завтра не будет», чтобы подчеркнуть уходящий момент и это было бы сильно.
Но подарки от Госпожи Кагуи сделали такой ход невозможным. На их фоне любые потуги сделать вид что «так и задумано» провалились бы с треском и выставили бы Сидзуку еще более жалкой чем сейчас. Так что она просто сидела, стиснув свой веер и выслушивая описание очередной «безделушки» так, словно ее в лицо били этими словами.
— Просто пояс. — девушка-служанка несет «просто пояс» на шелковой подушке ко мне. Рядом восхищенно всплескивает руками Соно-химэ. Ты не понимаешь, шепчет она, ты не понимаешь, Сан-сан, это же тот самый пояс! Пояс, в котором глава рода Такэда стоял на мосту, отражая атаки эмису и один — одолел сотню врагов. Что? Выжил ли он? Что за глупые вопросы, Сан-сан, их была сотня! Конечно, его убили, но пояс! Это же настоящий боевой пояс рода Такэда… вот только… и она прикусывает губу, глядя как две служанки склоняются передо мной, надевая пояс на меня. Он выглядит вполне себе ничего — кожаный, со стальными бляхами на нем, чем-то похож на чемпионский — такой же широкий и скорей всего я из него просто выпасть смогу, так он мне велик.
Но девушки подгоняют пояс мне по фигуре и склоняются в поклоне. Немного помогает то, что на мне пять нарядов сразу, пояс не падает к ногам. Со стороны, наверное, странное зрелище — девушка в шелковых нарядах и в боевом поясе.
Сними его, говорит мне Соно-химэ, сними немедленно, снимай сейчас же, он же спереди застегивается!
Мне лично в поясе вполне себе удобно, спереди застегивается и ладно. По рядам опять идет шушуканье. Снимай, говорит химэ, ты не понимаешь, Сан-сан. Пояс у девушек всегда сзади застегивается… а спереди его завязывают только те девушки, которым так удобней его развязывать перед клиентами в квартале удовольствий.
Ну вот, вздыхаю я, опустив руку на свой боевой пояс, опять меня тут шалавой назвали…