Утором, когда сын ещё не убежал в школу, он и говорит ему, как бы невзначай:

— Ну, так за чем пойдём?

Олег замер уже у двери в комнату, он сразу всё понял, вернулся к столу, встал рядом с отцом, у самого глаза уже горят:

— Бать, ты про рыбалку?

— А про что ещё? — отвечает отец.

— Не знаю, — сын прямо в комнате стал мечтать. — А кто сейчас клевать будет?

— Сейчас все на улитку пошли, к банкам, к островам… Сейчас стекляха непуганая ходит… — вслух размышляет Аким. — Можно днём до ключей дойти, посмотреть, как там, покидать немного, а к зорьке, пока не стемнело, и до плёсов дойти. Там сейчас карась должен быть хороший, а где карась… — он замолкает, давая сыну возможность закончить фразу:

— Там щука, бать! — радуется Олег.

— Ну, ты на щуку больно-то не надейся, это как получится… Побросаем крючья, конечно, поглядим, может, и возьмёт какая голодная, но карася пару пудов привезем.

У сына сразу взгляд стеклянный, он мыслями уже щуку вываживает — или, на худой конец, карася.

— О-о… Уже весь в мечтах… Ты не улетай, не улетай! — мать чуть пихает сына, чтобы тот вернулся в реальность. А потом начинает собирать со стола посуду. — Ты в школе не про рыбалку думай, а про учёбу.

— Придёшь — снасти подготовь, — говорит сыну Аким. — Я вернусь, чтобы нам не копаться, а сразу уйти.

— Да, бать, подготовлю, — обещает Олег. Ему дать волю, так он сейчас вытащит ящик со снастями на середину комнаты и начнёт. Да мать ему не даст такого счастья.

— Иди уже, опоздаешь, — и снова подталкивает сына.

Саблин же после завтрака закуривает, сидит некоторое время, курит в своё удовольствие. Четыре часа, полк ещё закрыт, так что торопиться ему некуда… Разве что… Ну, конечно, потом у него на это времени не будет, он встаёт и начинает одеваться.

— А куда ты? — сразу замечает жена; она хоть и по делам хлопочет, но всё его расписание лучше него самого знает.

— Гору мне не закудыкивай, — отшучивается прапорщик и идёт в прихожую.

Перед тем как поехать в полк, он едет к Пивоваровым; коммутатором, чтобы предупредить о визите, не пользуется и поэтому будит врачей звонком у ворот. В дом не заходит, а вышедшему к нему заведующему отделением передаёт список необходимого в рейде и просит:

— Мне нужен ключ от большой лодки Савченко, хочу её опробовать сегодня.

— Понял, — отвечает Пивоваров. — Перед работой Роза сходит за ключом, отдаст его Юре. Заедете в госпиталь, ключ будет у него.

Это хорошо, что он решил собрать взвод в этот день. Всё утро они копались на складе, проверяя аккумуляторы. Только тридцать процентов полученных накопителей энергии были новыми. А все неновые нужно было проверить. Поставить на зарядку на два часа, потом посмотреть, на сколько процентов заряжен. После чего надо было списать всё, что не соответствует нормативам. Там, на складе, их застал подсотенный Уваров:

— А, работаете, казаки? — он поздоровался с ними.

— Так точно, товарищ подсотенный, — отозвался Саша. И указал на стопку негодных аккумуляторов. — Вот, негодные. Надо новые выписывать.

— Пишите акты списания — и к интенданту, — отозвался заместитель командира шестой сотни и ушёл.

— О, — замечает Саня, он доволен. — Нам плюсик. Видел, что мы тут работаем, а не ерша пинаем.

Да, Аким был с ним согласен. Потом, после обеда, стали подходить и казаки их взвода. Все с бронёй, с оружием. Казаки, конечно, бурчали: чего нас так часто в полк таскать, у нас и свои дела есть; но и они понимали, что смотр на носу, а когда все собрались в зале, туда пожаловал и сам сотник Короткович с вахмистром Любавиным и командиром миномётчиков урядником Чернавиным.

— Это хорошо, что вы собрались, товарищи, смотр уже послезавтра, так что проверить всё нужно сейчас и как следует. Будут командиры из штаба полка, надеюсь, товарищи, вы ни меня, ни своего взводного не подведёте.

— Так это понятно, товарищ сотник, — отвечали ему старшие казаки. — Не извольте волноваться. Уж не подведём.

А когда Короткович ушёл, Саня тихонечко говорит Саблину:

— Ещё нам плюсик сегодня. Хороший денёк.

И опять Аким был согласен с товарищем. А то, что казаки немного поворчали… Ну так он и сам ворчал, когда в рядовых был, а командиры донимали его всяким.

Распустив взвод, он сказал Сашке, что идёт с Олегом в болото. И тот, естественно, напрашиваться не стал. Сказал, что тоже пойдёт порыбачит. Он никогда не просился с Саблиным на рыбалку, знал, как и все в станице, что Аким с собой никогда никого не берёт. Ну, кроме сына, конечно. Саблины своих рыбных тайн не выдают.

Аким заехал в госпиталь. Как и обещал Пивоваров, ключ от лодки был у Юрки. Ключ оказался простой, такой и выпилить не сложно.

Ну, а Олег, ожидая отца с работы, уже вышел из дому — наверное, от нетерпения, — бродил вдоль забора в КХЗ и пыльнике, в сапогах… А день едва к вечеру покатился, три часа — самая жара!

«Вот как ему жарко. Сидел бы под кондиционером!».

И сын обрадовался, когда отец сказал ему:

— Ну давай — грузи снасти.

Бегом побежал в дом за снастями. Снасти, воду, перекус, два ружья: сын взял и охотничью «десятку», и боевой дробовик отца на всякий случай. Саблин не стал его отговаривать.

«Ладно, пусть… Каждый казак в болоте должен быть при своём оружии».

Поехали к мостушкам и проехали ту, у которой была лодка Акима; сын сразу потрепал отца за плечо, думая, что он позабыл:

— Батя, а лодка-то у коротких мостушек.

Но Саблин лишь оглянулся на сына и подмигнул ему через запылённые очки: да? Ну ладно… И вёл квадроцикл дальше. А когда остановил его под свободным навесом — а в этой части пристаней почти все навесы для транспорта были свободны, — заглушил мотор и, глядя на Олега, и говорит:

— Ну, чего ты расселся? Выгружайся давай — или до зори тут сидеть собрался.

Парень слезает с квадроцикла, но ничего не понимает, он оглядывает пристани и лодки. Отцовской среди них явно нет.

— Батя, а на чём пойдём-то?

— Да вон на той, — небрежно кивает Аким на дальнюю мостушку, у которой стоит та самая лодка Савченко.

— На какой? — не понимает Олег.

— Да вон же… — Саблин смеётся под респиратором. Он достаёт сигарету и указывает ею в сторону суперлодки.

— Вон та большая? — не верит сын. Да и удивлён Олег, это заметно. Не часто отец шутит или смеётся. Как-то всё это странно выглядит для парня.

— Ага, — Аким закуривает. — Ну, ты снасти-то бери. Неси. Я пока покурю.

— Бать, ну без шуток, — серьёзно говорит сын. — На той большой лодке пойдём? Честно?

— Честно, честно, — говорит Саблин уже серьёзно и протягивает ему ключ: держи. — Проверить её хочу: как она на ходу? Заодно и порыбачим малость. Ты, как зайдёшь, проверь: масло в моторах есть?

— Офигеть, бать! — Олег хватает ключ, закидывает на плечо увесистый рюкзак со снастями, хватает канистру воды и спешит к лодке. А добежав, бросает поклажу на причал и начинает быстро стаскивать с лодки брезент.

Саблин же спокойно сдвигает респиратор чуть вверх, чтобы сделать затяжку. А тут снова пожаловал дед Евгений, и чтобы долго с ним не болтать и ничего ему не объяснять насчёт прав на лодку, прапорщик поспешил забраться в неё сам.

— Баки в моторах полные, бать.

Ну и славно, значит, можно уходить, ни о чём не беспокоясь. Они загрузились, удила и снасти сложили у банок, воду и еду отнесли в кубрик.

— Ну, заводи, — говорит Аким Олегу. И тот воткнул ключ в пульт и уставился на отца, а в глазах вопрос. И Саблин подбадривает сына. — Ну, чего ты? Давай!

И тогда Олег поворачивает ключ. Моторы схватывают искру сразу. На холостых оборотах моторы рокочут. Звук низкий и удивительно чистый. Олег глядит на отца… А глаза у него, даже через пыльные очки видно — светятся.

— Ну, давай разбираться.

Они быстро разбираются в управлении, у лодок в принципе всё одинаково, только нужно учитывать, что на этой два мотора… И увидав, что дед Евгений направляется к ним, Саблин идёт на нос, снимает швартов и толкает ногой причал… Лодка тихонечко отваливает от пристани. Олег в необыкновенном напряжении и волнении включает передачу и задним ходом медленно отводит лодку дальше в болото. Сам ведёт, отец ничего ему не советует. Садится просто на банку напротив. Парень-то у него умный, чего к нему лезть? А Олег переключает передачу…

— Ты пока сильно не газуй, — говорит ему отец. Тут, у станицы, места безопасные. Сын может и сам поводить. — Пока присмотрись к управлению и правь на протоку.

— Ага, — откликается сын. Видно, видно, что парень волнуется. Ну а кто в его возрасте не волновался бы, окажись в такой красавице на руле в первый раз.

— Ребята! — с пристани кричит им смотритель. — А это вы куда?

— Скоро вернёмся, дядя, — отвечает ему Саблин.

— А когда?

Вот надоедливый какой.

— После зорьки, дядя!

Сын его счастлив, может, поэтому и у Саблина такое хорошее настроение, а может, ещё и потому, что едет он с Олегом на рыбалку, на своё любимое занятие.

«Если бы Юрку с молодости брал с собой… Может, и он рыбалку полюбил бы. Хотя вряд ли… Олега тоже не брал, а для него это лучший праздник… А Юрка… Он всегда книги читал. Книги, книги… В школе задерживался в библиотеке до вечера. Мать его ругала, что весь день без еды там сидит, что тощий растёт… Просто они с Олегом разные совсем. С рождения разные».

А Олег уже выводит лодку с мелей, чуть прибавляет газа. И ведет её к мостушкам. Пройти мимо рыбаков хочет, а не надо этого было делать. Надо было краешком, вдоль рогоза и к «парилкам» Юрки Червоненко, там народа поменьше. Теперь же с берега все видят лодку. Как её, такую, проглядеть? И, конечно, узнают Саблина, по пыльнику и маске узнают.

Аким вздыхает: сам виноват, нужно было сказать Олегу, как выходить из станицы.

Как вышли из протоки, так Аким сам сел на руль, дальше места пошли неприятные — длинные банки, отмели под тиной, их нужно знать, хотя сейчас всё отмели помечены вешками. Сейчас на всём мелководье стоят ловушки… Улитка… Самое её время, сейчас она жирная, тяжёлая, ленивая, выходит на мелкое место под солнышко — делиться. Вот её и ловят люди, пока не начала расходиться в разные стороны. Тут ещё много лодок с рыбаками, и с одной из них кричит Саблину горлопан Ванька Онищенко, они всегда с братом Семёном рыбачат:

— Аким, ты, что ли?

— Я, Иван! — откликается прапорщик.

— А я и гляжу, что ты… А лодка вроде не твоя!

Прапорщик ничего ему не отвечает, но и оборотов не прибавляет, идёт, как и шёл мимо.

— Эта получше твоей бывшей будет, — сообщает ему Иван, вставая в своей лодке и рассматривая лодку Савченко. И добавляет потом: — И звезду на погон получил, и теперь лодка — волшебная… Красиво живёшь, Аким!

Саблин опять ему не отвечает, а когда прошли, Олег, глядя в сторону братьев Онищенко, и спрашивает у отца:

— Бать, а чего это он? Нарывается, что ли?

— Да нет… Пустобрёх просто, балагур… Любит позубоскалить… Теперь начнёт языком трепать на пристани да в чайной, что видел нас на дорогой лодке.

— Бать, а зачем ему?

Саблин пожимает плечами:

— Да хрен его знает, говорю же, пустобрёх он. Болтун.

Он не сомневается, что так всё и будет, одно слово — станица… Тут ничего ни от кого не скроешь. Саблин и не удивится, если домой вернётся, а Настя уже будет знать, что они с Олегом на чужой лодке в болото ходили.

Ну да ничего, поехали дальше. Отошли от станицы, а сын, как человек, уже бывавший в болотах, взял ружьё. Для него десятый калибр уж слишком велик, и отдача от него солидная. «Десятка» и у взрослого мужчины после быстрого, неподготовленного выстрела навскидку может оставить синяк, а у мальчишки… Но отцовский штурмовой дробовик сын брать почему-то не захотел, стесняется, что ли, взять боевое оружие отца.

— Олег, — окликает сына Саблин.

— Чего, бать?

— Жарко. Хочешь в кубрик иди, кондиционер настрой. Посиди там, воды попей.

— Нет, — Олег не соглашается, — я тут буду.

— Смотри, нам ещё час идти.

— Нет, бать, — сын беспечно машет рукой: ничего. Жарко, конечно, но он всё равно не хочет прятаться, будет терпеть жару.

А может, так и лучше, пусть привыкает, иной раз в болоте в полдень и спрятаться негде. Если ещё лодка на ходу, то хоть встречный воздух обдувает, а если стоит? Да, если в полдень в болоте не найти тени, то стоять на солнце, когда на термометре сорок пять, в КХЗ, в капюшоне, в респираторе, бывает… непросто.

А лодка Акиму нравится. Да и что там может не понравиться? Вот только большая она, к ней нужно привыкнуть. Это на своей он мог на тридцатиметровом кусочке чистой воды, не сбавляя оборотов, почти уложив посудину на борт, развернуться на сто восемьдесят градусов, мог на скорости маневрировать в узких протоках. С этим транспортным средством такие фокусы не проходили. Аким за час, пока шли до нужного места, так и не смог «выкрутить» из моторов всю мощь. Лодка летела по болоту на очень хорошей скорости. Так легко шла, что Олег оборачивался на отца, а в глазах у сына светилось восхищение. Да, этим болотным агрегатом можно было восхищаться. Можно. Летала она так, что, даже заходя в тину, почти не сбавляла хода, а в тех местах, где случалась открытая вода, моторы и вовсе выдавали такую скорость, на которой Аким, кажется, ещё и не ходил никогда. И при этом лодка лежала на поверхности воды плотно, как утюг на ткани… Ни намёка на глиссирование или на скачки по воде, лишь нос на высоких оборотах чуть вскидывался вверх, и то, не так чтобы очень. Судно было лёгким, при немалых своих габаритах. То есть и осадка у неё была очень комфортная, что снижало вероятность наскочить на мель или камень и повредить винты о дно.

«Ну, чего уж там… Хороший аппарат, — отмечал для себя Саблин. Но он всё ещё боялся выкрутить газ «до железки». — Надо бы его на русле каком-нибудь, на открытой воде попробовать».

Ему и вправду было интересно, что могут выдать ему эти два мощных мотора за кормой.

⠀⠀