Они проехали подальше главных мостушек, к причалу, у которого народа почти не было. То был причал личный, бетонный, со стапелем и ангаром для ремонта. За лодками присматривал бойкий дедок Евгений… потому что лодки были дорогие и за ними нужен был уход. Обе словно лежали на густой, бурой воде, со всех сторон были накрыты брезентом, плотно укутаны им, и, видно, стояли так давно, но с брезента тщательно сметали и пыль из степи, и пыльцу из болота. Дед Евгений, уже много лет торчавший на причалах, встречавший и провожавший рыбарей в болото, помогавший им по мере сил, Саблина узнал сразу.

— Аким? Никак ты?

— Я, дядя… — отвечал Саблин, слезая с квадроцикла. За ним и Саша слез и, поздоровавшись с дедом, пошёл к лодкам.

— А вы чего сюда? — интересуется смотритель.

— Да вот, лодчонки посмотреть, — отвечает Саблин и идёт по причалу к лодкам.

— Олеговы лодки смотреть будете?

— Олеговы, Олеговы, — соглашается прапорщик.

А Саша, узнавший по дороге у Саблина суть этой поездки к пирсам, уже начинает снимать брезент с первой лодки, с той, что меньше.

— А Олег-то, что же, разрешал вам его лодки брать?

— Дед, так Олег-то помер, — напоминает смотрителю Каштенков.

— Вот именно, он помер, а вы, казаки, значится, его добро к себе примеряете, — в голосе смотрителя слышится… ирония, что ли…

— Так Савченко был Акиму товарищ, — замечает Сашка, уже стянув с лодки брезент и бросив его на причал. — Ты, что же, дед, не знал того, что ли. Он Акиму любую лодку доверил бы.

— Да нет, то я знаю, знаю… Что же… товарищи так товарищи, — сразу соглашается дед Евгений. — Аким, а у тебя сигаретки не будет?

Саблин протягивает деду ту пачку с дорогими сигаретами, что привезла ему Елена, но дед сигаретам не удивляется:

— А-а… Олег такие же курил. Спаси Бог, Аким.

Саня тем временем уже стянул брезент и со второй лодки, и теперь у него и у Саблина была возможность разглядеть их как следует.

— Вот это корабль! — восхитился Каштенков, встав около большой.

Шесть метров отменного пеноалюминия, армированного карбидотитаном. Выкрашена лодка в бурый цвет разводами и полосами, то цвет рогоза, борта внизу в тон тине. Мимо такой пройдёшь в десяти метрах и запросто можешь просмотреть. Ширина парада избыточна, метра два, наверное, не в каждой протоке удобно будет, опять же виражи класть не очень удобно. Но за счёт большого объёма у неё для такой большой лодки совсем небольшая осадка. Да и груза такая лодка может взять изрядно.

— А как же, — говорит смотритель, и таким тоном, как будто речь идёт о его лодке. — Два мотора, если один сломается, кубрик герметичный, и в нём и поспать можно без КХЗ, и покушать спокойно можно. Всё можно, всё… И управлять лодкой из кубрика можно…

Саблин сомневается, глядит на дедка: что ты, дедушка, несёшь такое? Но Сашка уже лезет в лодку, уже начинает в ней осваиваться. Смотрит сначала моторы, сразу снимает кожух и тут же замечает:

— Хорошие тут моторы, Аким.

Ещё бы в такой дорогой посудине были плохие моторы.

— Ух ты, какой тут фильтр на карбюраторе… И свечи…

Тут уж Саблин удержаться не может, тоже лезет в лодку… Ну как же, всякому нормальному человеку хочется поглядеть на хороший двигатель. На свечи, на стартер, на карбюратор…

Да, Сашка, конечно, прав… Тут всё самое лучшее. Каждый из моторов по объёму не больше, чем мотор на лодке Саблина. Но тут и ребёнок скажет, едва взглянув, что любой из этих выдаст оборотов процентов на десять больше, чем мотор Акима. Так их ещё и два. Всё продублировано. Как сердца и лёгкие у переделанных. На случай выхода одного агрегата второй спокойно сможет толкать лодку дальше. Хоть и не так быстро.

— Да-а… Сила, — только и смог произнести Саблин.

— Ну а как же, — довольно откликается с причала дед Евгений. Ему нравится быть причастным к этим лодкам. — Мощь!

А Саша уже лезет в кубрик.

— Да ты дверь-то так не расшагакивай, чего ты? — прикрикивает смотритель. — Пыльца же летит!

Саша спешит закрыть дверь, но тут же открывает её.

— Аким! Иди сюда!

В кубрике чисто, кондиционер, откидной столик и один лежак; он узкий, конечно, но лежать тут, на узкой банке, под кондиционером без КХЗ всяко лучше, чем под брезентом в простой лодке… А ещё тут есть окна… И хоть обзор не очень, но тут есть ещё руль и рычаг управления моторами. Можно рулить лодкой и из кубрика.

— Камеры, — уверенно говорит Каштенков, указывая на пульт перед блоком управления. И нажимает кнопку питания.

Камеры и по бокам, и на корме, и две на носу, и у Акима нет сомнений, что камеры имеют и инфракрасный диапазон.

— Вот это лодка, — говорит наконец Саня и вылазит из кубрика. — Хотел бы такую, командир?

— Да баловство это на самом-то деле… — неожиданно говорит ему Аким и тоже выходит на воздух.

— Баловство? — Саня даже встал у него на проходе.

— На рыбалку ты на такой пойдёшь? — интересуется прапорщик.

— А почему нет-то? — удивляется Каштенков.

— Дорого в ней всё, — отвечает ему Саблин. — За каждую царапину будешь потом расстраиваться, а как днищем об камень ударишь — так вообще сердце пополам… Винт сорвёшь, или ещё что… Нет, эта лодка для красоты… Это не для жизни.

— А, так ты в этом смысле, — догадывается Саша и снова садится к двигателям.

— В этом, в этом… — отвечает Аким. — Вот в последний раз, как на нас с Васей и Денисом навалились… Меня им и убивать не нужно было бы, разодрали бы борт на этой лодке, как разодрали на моей, я бы сам помер. Одной пули хвалило бы…

— Это да, помер бы, — Сашка смеётся. — От жадности… Просто ты, Аким, до добра очень уж бережливый.

«А как же не быть мне бережливым, мне никто ничего особо и не дарил, всё сам заработал, как мне добро моё не беречь».

— Но если в рейд идти, а такая лодка есть… Тут уж, конечно, её брать нужно.

Саня с ним и не думает спорить. Лучше, конечно, иметь два мотора вместо одного, и камеры инфракрасные, и всё остальное… На такой-то лодке выжить шансов поболе будет, чем на иной. А когда речь идёт о жизни, тут уже не до цены.

И тогда прапорщик продолжает:

— Надо бы моторы послушать, погонять… Обороты разные попробовать. А то не знаю я таких моторов.

— А ты разве с Савченко на таких не ходил?

— Да откуда?! — Аким тоже садится к моторам. Снова снимает кожух. — Мы, когда с ним начинали, мы о таких лодках и не мечтали, для нас и моя старая, и то была бы радостью. О-о… На таких корытах ходили, на таких моторах… — он качает головой. — Таскались Бог знает куда… Идём иной раз, по дну вода катается, ноги промокли — на вторые сутки облезают, от мотора чад валит, как от хорошего костра из бодяги, чёрный, густой… А мы ещё и радуемся, что добычу взяли… Сейчас на такую лодку даже за большие деньги не сел бы. Бесстрашные были — вспоминать жутко!

— Да, отчаянные вы были, — соглашается Саша и тут же предлагает: — А давай и вправду заведём моторы да прокатимся.

— А не выйдет у вас, казачки, ничего, — радостно сообщает им дед Евгений, который так и торчит на причале у них над головами. — Без ключа не заведётся.

— Не заведётся, думаешь? — спрашивает у него Каштенков.

— Нет, ребята, не заведётся. Даже Савченко, как ключ забывал, так ездил за ним, матерился, а всё равно домой ехал. Так что без ключа — никак.

Ну, это Акиму было понятно. Как и то, какую лодку он собирается брать в рейд. «Маленькую», которая на самом-то деле была побольше его, он даже и смотреть уже не стал.

— Ладно, — говорит он и начинает вылазить из лодки. И говорит уже деду: — Приду с ключом… Может, завтра.

— Так что же… Приходи, коли ты Олегу товарищ, — сразу соглашается дед Евгений. И тут же просит: — Аким, а дай-ка мне ещё сигаретку, а то та скурилась вся, а я её чего-то толком и не распробовал.

Сабли снова и без разговоров достаёт уже почти пустую пачку.

Они укутали лодки брезентом, попрощались со смотрителем и пошли к квадроциклу. И причём Саня шёл и молчал. Лодки прятали под брезент — он молчал, сейчас опять о чём-то думает… Когда это было, чтобы младший урядник всё делал молча? У него же всегда есть что сказать, и всегда пара мыслей в голове вертится, которые ему не терпится обсудить хоть с кем-нибудь. А тут молчит… Дошли до квадроцикла, тут Аким и спрашивает у товарища:

— А ты чего притих-то?

— Да ничего… — отвечает Каштенков. — Вот думаю, ты опять куда-то собираешься. Куда — не говоришь, вот и размышляю…

— Да это всё то же дело, — говорит ему Саблин. — Закончить надо. А то… Савченко подвёл, конечно… Думал, привезу ему груз, он и расплатится… А видишь, как вышло… Я с Денисом-то рассчитался за рейд, ну и с Васей рассчитаюсь, а аванс на то весь уйдёт, а ещё рацию, ремонт брони нужно оплатить…

— Лодку ещё нужно новую, — напомнил ему зам.

— Да, ещё и лодка… — Аким вздыхает. — Вот и получается, что нужно ещё кое-что сделать.

— Опять, значит, в рейд? — интересуется Каштенков.

— Придётся. Сам-то не очень хочу, но деваться некуда… Говорю же, лодку новую нужно, — отвечает Саблин.

— Опять на Камень собираетесь? — как бы между прочим интересуется его заместитель.

Саблин ничего на этот раз ему не отвечает. Просили его Пивоваровы никому не говорить о деле, да Каштенков и сам всё понимает.

— А пойдёшь с кем? — продолжает Сашка.

Это и есть главный его вопрос.

— Саня, ну на кого я ещё взвод оставлю?

— Да нет… Оно понятно… — почти сразу отвечает Каштенков.

— Короткович меня и так с должности выгнать может, а если мы сразу после смотра вдвоём сядем в лодку, да и уедем в болото, уж точно обоих попрёт из сотни, — объясняет ему прапорщик.

Как тут захотелось ему рассказать товарищу про всё. И про то, почему они сейчас чужие лодки смотрели, и про ящики со странным товаром, и про настырных и неприятных разведчиков, и про хитрую бабёнку Елену из станицы Преображенской, и про Пивоваровых, интересных супругов-врачей, про которых в станице никто толком ничего не знает. А знать про них обществу, как казалось Саблину, надо бы. И, конечно, про голову Савченко. Хотя бы для того, чтобы услышать хоть какой-нибудь совет. Узнать хоть чьё-то мнение про все эти странные дела. Но ничего это, естественно, Аким рассказать товарищу не мог. И он лишь повторяет: — Выгонит, Сань, и прав будет.

— Да всё я понимаю, Аким. Просто мне бы тоже в рейд сходить, мне деньжата не помешали бы… Курятник жена просит побольше. Да и аккумуляторы новые в дом нужны. Старые ещё от отца половина, не держат тока совсем… Но это я так, к слову… Я ж говорю, всё понимаю, взвод нам обоим оставлять никак нельзя. Короткович и вправду шутить не будет… Вправду выпрет.

— Слушай! — тут Саблин вдруг оживился. — А знаешь что?..

— Что?

— Ну, раз ты взвод на себе тащишь весь месяц один, — тут Саблин делает паузу, — содержание взводного за месяц я тебе отдам.

— Да ладно, — Саня качает головой. — Ты чего? Где такое видано? У казаков так не принято.

— Саня, угомонись, — уже спокойно. — Ты всё делаешь за меня, меня не было две недели, и теперь я приехал и опять то в госпитале, то делами занимаюсь… И опять уеду, все дела тебе оставив… Так что…

— Да не принято так, Аким… Нет… — упрямится зам.

— Принято, принято, — уверено говорит Саблин. Он считает, что так будет честно. Саня и вправду тянет взвод на себе в одиночку. Денежного содержания у командира взвода тут, дома, в три раза меньше, чем в призыве, там идут солидные «фронтовые», но даже и тут, в тылу, деньги получаются не плохие. И Саблин говорит заму: — Короче, скажи жене, что курятник у неё будет, — и пока зам его молчит и думает, что сказать, Аким добавляет: — И давай-ка ещё раз взвод перед смотром соберём, хочу поглядеть на людей…

— Завтра? С бронёй, с оружием? — уточняет Каштенков.

— С бронёй, с оружием, — заканчивает этот разговор Аким. — Чтобы только не очень рано, чтобы из болота успели вернуться.

— На десять сбор тогда назначу, — говорит зам.

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

А в доме у него угар… Дым, жарища… Пришёл Валерка Коровин, забил поросёнка. Настя, как положено, выделила забойщику мяса и сала, но… но попросила…

«Ох и хитра у меня баба»

…его ещё помочь «немножко». И Валера, парень хороший, остался помогать ей на кухне. А дел там было немало. Кровь слить, кожу срезать, тушу освежевать, кости и копыта перемолоть в муку — отличная добавка в корм курам и поросятам. Для кровяной колбасы Настя уже замочила кукурузной муки, готовила кровь, Валера уже промыл кишки. Тут же на плите стояла большая кастрюля для томления тушёнки. Гора лука и чеснока на столе. Это нужно почистить и нарубить. За это дело взялся Олег, тут же была и Наталка. Как всегда, помогала, как умела.

«Это хорошо, что она Валерку подрядила… Ничего, пусть помогает, колбасы ему дадим ещё».

Не будь тут Валеры Коровина, Настя непременно придумала бы работу и ему, а тут у него появилось время, чтобы составить список всего того, что из арсенала Савченко ему может пригодиться в рейде. А жена, придя с кухни, видно, хотела и мужа подрядить, но увидав того с бумагой и карандашом, решила его просьбами не беспокоить: ну как же, супруг-то теперь начальство. Вон у него сколько дел в полку, аж дома работает, не то что раньше. Постояла, поглядела она на супруга и молча ушла, готовить гостинцы к поездке. Ну а как иначе… Если уж едет тёща к зятю, так уж не с пустыми руками…

⠀⠀