Надо было всё-таки попить сначала воды, а потом уже браться за перестановку двигателей. Теперь жажда донимала. Солнце всё выше, день — самая жара. На термометр даже смотреть неохота. И так ясно, что уже под пятьдесят. Он стравил себе «хладогена» в «кольчугу». Хорошо, что надел её, теперь чувствовал, как по капиллярам расходится райская прохлада, доходя до самых ног.

Сейчас Саблин ничего уже не мог предпринять, инициатива на стороне противника, ему оставалось только ждать, да надеяться, что всё пойдет, так как ему надо.

Когда пластуну нечего делать, он копает. Вот он и копал не спеша, за камнями. Сначала откопал небольшой окопчик для Юрки. У акаций. Чтобы друган «шальняк» не поймал. Затем (земля-то мягкая, чего не копать?), выкопал окоп себе, не в рост. Просто залечь, голову спрятать. Накидал кучу земли, прибил лопатой, типа бруствер, чтобы винтовку положить удобно было. Две точки для ведения огня. Окоп и большой камень. Хорошие углы получились, весь берег и остров напротив, как на ладони. Патронов мало, вот что обидно. Он глянул на обезглавленный труп «жабы». Труп уже почернел весь от солнца, из него вытекает жидкость, тут же высыхает, становясь чёрным пятном. Сам труп как будто сдулся, только кости ног точат суставами в разные стороны. А на нём сотни мух жужжат, пируют.

Тихо, даже стрекозы с оводами попрятались, жара. И в этой тишине, в кармане, тихонько «затренькал» мониторчик. Саблин вытянул его, и, повернув от света, чтобы виднее было, взглянул на экран. На противоположном острове шевеление. Что-то приближалось с юга. Аким знал, что там приближалось. Потянул к себе СВС, зачем-то дёрнул затвор, хотя и так знал, что патрон в патроннике — проверил.

«Ну, значит сейчас и начнём».

Он лёг у камня в тень, поставив перед собой монитор, чтобы сразу видеть откуда пойдут. Заглянул в оптику. Очень близко до острова. Поправил на «градус» прицел. Заглянул ещё, нет — мало, ещё на «градус» подкрутил. Теперь в самый раз. Жаль, что патронов лишних нет, пристрелять бы место. Замер. Привычное волнение перед боем, и пить очень хочется. Жара. И снова пиликает монитор. Аким наводит винтовку, пока по монитору, в то место, где должен кто-то появиться. Спасибо тебе Фёдор, что взял с собой «вешки». Спасибо, брат.

И прямо в том месте появляется кто-то.

«Солдат» переделанных — это грозная машина. Вооружён огромной картечницей и сотней патронов к ней. Бьёт не точно, зато часто. Идёт на сближение и не боится. Гранаты кидает тоже не точно, но очень далеко. Они огромны. И при их мощности, им точность не обязательна. Но главная ценность «солдата» — их необыкновенная живучесть. Даже и не думай, что тебе хватит одного магазина «Т-20-10» чтобы его убить. Воткнёшь в него все двадцать патронов, а он даже не упадёт. Зальётся своей вонючей кровью, но будет ложиться, вставать, палить без перерыва своей картечью и переть на тебя. Но есть у них и недостатки. Не умеют маскироваться.

Совсем не умеют. Вот и сейчас…

Двухсоткилограммовая туша «кралась» к берегу.

— Это у вас разведчик такой, что ли? — спросил тихо Аким, ловя оптикой колышущиеся пучки рогоза. — Поменьше не было, что ли?

За пучками медленно, к берегу подходил огромный «солдат».

СВС как раз вот для таких вот и создана была. Кости у тебя значит крепкие, кровотечения сами останавливаются, регенерация у тебя уникальная, два сердца, мозг спрятан за грудину? А попробуй-ка, уродец, двенадцать миллиметров.

Да, хорошая оптика не врала, да и датчик движения эту тушу прекрасно детектил даже на пятидесяти метрах. Это был боец переделанных. И теперь Аким его прекрасно видел. Может и был Саблин снайпер так себе, но уж тут промахнуться он не мог.

Лучше бугай и стать не мог. И угол был идеальный:

Бах-х…

Громко. Как хлыстом щёлкнул в тишине. Стрекозы сорвались из тени, зашуршали недовольно.

Двенадцать миллиметров. Гильза из затвора вылетела на землю, длиннее любого его пальца. Страшной силы патрон. Отдача не слабее, чем у его двустволки. А на месте стоящего огромного выродка пусто, только туша его рогоз придавила.

Нет, он не убит ещё, но пробив мощную грудину и разметав в кисель половину его мозга, пуля перебила ему ещё и хребет. Теперь этот урод будет регенерировать ещё сутки, прежде чем сможет встать.

А пока Саблин загоняет последний патрон в ствол:

— Один — есть, интересно, а сколько вас на вашей лодке приехало.

Он снова косится на монитор датчика движения. Ничего. Тихо. Задумались, или ждут пока «бегуны» прибегут. Саблин лезет в карман, проверят гранаты. Обе на месте.

«Ну, что ж, будем лежать и ждать. Попить бы ещё, ну да ничего, потерпим».

КК 0041 ПУ 611 был в ярости. Тупая, тупая безмозглая туша! Ведь получила чёткий приказ: выдвинуться вперёд, но осторожно, на пять метров к кромке воды не подходить, не демаскировать себя.

Теперь вон, валяется в рогозе, и её будут жрать все насекомые, что до неё доберутся. КК 0041 ПУ 611 смотрел на планшет и морщился.

Повреждения, который получил «солдат» были очень серьёзны, на регенерацию потребуются сутки. Конечно, он не может ждать, придётся действовать оставшимися силами. Почему же он не взял больше модулей? Ну, зачем он слушал эту жалкую, новую, экспериментальную модель?

А его разведчик уже добрался до острова с камнями, вылез на берег, сообщил о своей готовности. КК 0041 ПУ 611 приказал ему тихонько, не так, как «солдат», продвинуться вперёд. В «бегуне» как раз он не сомневался. Разведчик мог незамеченным подойти к противнику на двадцать метров. Он двигался на удивление тихо, а мог часами напролёт стоять и замерев так, что на него садились глупые птицы. В лесу, в кустах, в лесных болотах, в лесистых горах, он чувствовал себя прекрасно, может здесь на открытых болотах он был и не так хорош, как на привычной для себя территории, но КК 0041 ПУ 611 был уверен, что «бегун» справится.

Офицер ждал, когда тот выйдет на удобную для атаки позицию.

Рядом с ним, у его ног, переминался с лапы на лапу «нюхач».

— Тебе тоже придётся поучаствовать, — не глядя на него, произнёс КК 0041 ПУ 611. Он продолжал глядеть на монитор планшета. — Отвлечёшь на себя противника, дашь «солдату» подойти к берегу.

«Нюхач», что-то протявкал в ответ. Вряд ли он понял, что говорит ему командир, да это было и не важно.

КК 0041 ПУ 611 вызвал разведчика:

— От места дислокации двигаться ровно на юго-запад, двадцать метров, к камням, он там, ему негде больше быть, работать, в первую очередь, гранатами.

— Директива принята к исполнению, — ответил «бегун». Он не стал сообщать командиру, что гранаты он выкинул, оставил всего одну. Плыть с гранатами, оружием и боекомплектом ему было тяжело, особенно в разъедающей кожу воде.

Он был уже почти на месте.

— Лодка, — продолжал КК 0041 ПУ 611, — готовность номер один.

— Готов, жду команды «атака», — ответил последний его «солдат».

— Ну что, тупорылый, — КК 0041 ПУ 611 толкнул коленом «нюхача». — Пора тебе в воду.

«Нюхач» заскулил, из носа потекла слизь, он волновался, теперь он понял, что от него требуется, и ему явно не хотелось лезть в воду.

Но КК 0041 ПУ 611 был неумолим, он с силой пнул поисковый модуль в рёбра и произнес, указывая рукой на север:

— Директива: атаковать противника, что находится там! Вперёд, быстро.

Против «нюхач» уже ничего скулить не мог. Волшебное слово «директива» было прошито в его надкорке.

Он кинулся к воде, уже не раздумывая, с шумом продираясь через кусты и рогоз.

— Лодка! Атака! Убей там всех, — командовал КК 0041 ПУ 611. — Разведчик, начинай!

КК 0041 ПУ 611 сам пошёл по следу «нюхача» к воде, он должен был руководить боем, а чтобы руководить — нужно видеть не только на планшете. На ходу он снял своё оружие с предохранителя. Может пригодиться.

Где-то вдалеке звонко запел мотор высокими оборотами. Тут же залился устойчивым писком детектор, тот, что контролировал заросли за камнями.

Аким глянул на монитор, привстал на колено, прикинул, где в рогозе враг, и поднял «Тэшку». Жаль, что патронов мало.

Разведчик выполнял директиву. Приказано было начать с гранаты, он и начал. Как только получил приказ атаки, больше не таясь, прошёл вперёд, шурша рогозом. Подошел на расстояние броска гранаты, до камней, и достал её. Только не успел её активировать. Противник на удивление точно вычислил его. Привычно затарахтело оружие аборигенов. И тут же пуля прорезала рогоз рядом с ним, срубив несколько стеблей. Так близко, что разведчик дёрнулся и уронил гранату. Он хотел её поднять, но следующая пуля ударился ещё ближе, почти чиркнула по его плечу. Пришлось сделать шаг в сторону. И тут же третья пуля прошла рядом, срубая стебли. Абориген словно видел его через рогоз. Разведчик обозлился, присел, прижался к самой земле, потянул из-за спины автомат, вскинул и стал бить на звук выстрелов, не жалея патронов.

Саблин прилёг к камню, да, хорошо пострелял. Обиделся голенастый. Аким нащупал гранату в кармане, а пули из рогоза пробили целую просеку, автомат переделанного не затыкался. Пули звонко щёлкали о камень, за которым сидел Саблин, били в землю, рядом поднимая пыль и песок.

Аким знал, что это переделанный не дуркует и не тратит патроны напрасно. Он связывал его боем, пока остальные выходят на боевые позиции. Он так и будет стрелять, пока на берег не вылезет всей своей огромной тушей неубиваемый «солдат».

С ним надо было кончать, Саблин полез в карман, достал гранату, но его отвлёк писк. Снова движение, на этот раз… На этот раз совсем рядом, в воде плыла какая-то тварь с омерзительным рылом. И плыла она точно на фугасы. А где-то, чуть западнее, в протоке, высоко пел мотор, на котором, возможно, летели к нему «солдаты». И эта мерзкая тварь, выйдя на берег, примет на себя удар взрыва, тем самым разминирует проход для «солдат». Этого никак нельзя было допустить. Забыв про разведчика в рогозе, Саблин лёг за СВС. Там был ещё один патрон, последний. Нужно было убить эту тварь, пока она не вылезла на берег.

Ох уж и отвратительная была голова этого существа, а Аким был отвратительный снайпер.

Б-а-а-х-х…

Брал с упреждением, тварь двигалась под углом к нему, и пуля всего-навсего оторвала ей большое ухо. А до берега оставалось едва десять метров. Саблин снова встал на колено, взял «Тэшку». Мотор глиссера звенел совсем рядом. Надо было кончать с «пловцом».

Тут же из рогоза снова стал бить очередями разведчик, и снова пули ложатся совсем рядом, в камень, в камень, свистит рядом с головой, бьёт в землю рядом с ногой, но он не обращает на них внимания, надо убить «пловца». Надо убить пловца!

Одну за другой, четыре пули он посылает в мерзкую голову, все в цель, все. Он даже фонтан видел, что вырвался из головы, когда в неё попала третья пуля.

А разведчик тем временем в рогозе меняет позицию. Он слышит, что почти все его пули попадают в камень, и смещается западнее, на ходу меняя магазин.

Голова «пловца» опускается в воду. Саблин на секунду пугается, ему кажется, что «пловец» хочет нырнуть, но нет, голова пловца опускается в воду, а хребет его всплывает. Он так и остаётся плавать мордой вниз, хребтом вверх. Сдох. Да, с «Тэшкой» Саблин управляется лучше, чем с СВС.

И тут из рогоза снова затарахтел автомат. Длинная, бесконечная очередь. Уже с другой точки, со спины. Бьёт и бьёт, не переставая. Ему бы лечь, переждать, но он боится, что за его спиной, на берегу, высадится ещё кто-нибудь, он торопится. Аким быстро разворачивается к противнику лицом, он собирается пару раз выстрелить в рогоз в ответ, прижать его к земле и кинуть туда гранату.

И получает пулю в бок. Наверное, это была последняя пуля в магазине врага. Не повезло.

Стрельба стихла: переделанный видно снова магазин менял.

Пуля вошла в левый бок, на сантиметр ниже ребра.

Он съёжился от боли, упёр ствол «Тэшки» в землю, навалился на приклад. Прижал руку к рёбрам. Пуля небольшого калибра, дыра на КХЗ совсем маленькая, в неё пальцу не пролезть, но эта маленькая пуля кольчугу-то пробила. На зелёной перчатке костюма черные капли — кровь.

Эх, броню бы ему, нипочём такая мелочь броню бы не взяла. Ни с какой дистанции не взяла бы. Броню бы ему и патронов. В «Тэшке» осталось всего три. СВС — пустая.

Он залёг лицом к рогозу, замер, глаз на мушке, щека на прикладе. Ждал, когда этот урод снова начнёт молотить из зарослей и обнаружит себя.

Он напрочь забыл про двигатель, что нарастая звоном высоких оборотов, приближался к берегу. Слышал его конечно, но не придавал ему значения. Если высадятся на берег «солдаты» и не попадут на фугасы, придётся брать их гранатами и добивать из ружья картечью, правда, для картечи к этим бугаям придётся подходить вплотную. Ничего, он справится, но сначала «бегун» в рогозе.

А глиссер тем временем на бешеной скорости, как и было приказано, летел к месту высадки. На вираже, кренясь от тяжести огромной туши, что возвышалась на руле, он «проехал» по плавающему на мели «нюхачу», порубив его винтами на радость рыбам, и, не снизив скорости, выехал на берег. «Солдат» не удержался на ногах. Он прокатился по палубе и не очень ловко спрыгнул на землю. Громадный, свирепый.

Как бы ты ни был силён, как бы ни были крепки твои кости, как бы ни были совершенны и дублированы твои системы жизнедеятельности, но если в пяти метрах от тебя детонирует пять килограмм тротила, ничего тебя не спасёт.

КК 0041 ПУ 611 аж присел от неожиданности, удар был большой силы, весь рогоз, в котором он сидел, колыхнулся от взрывной волны. А когда ударило ещё раз и с неба полетели куски влажного грунта, он вообще залёг, накрыв голову руками. Когда всё улеглось, он выглянул из рогоза и увидел свою лодку. Ему даже отсюда было её видно. Она стояла в воде, в двух метрах от берега. Стояла на моторе свечою в небо, и носа у неё не было, днище рваными лентами уходило ввысь. КК 00 41 ПУ 611 подумал, в который раз, что зря он не взял с собой две лодки и побольше модулей. Но теперь эти размышления были бессмысленны. Он взглянул на планшет: из всех его подчинённых функционировал всего одни разведчик. Офицер понял, что теперь ему тоже придётся поучаствовать, скорее всего, придётся всё делать самому. Он привстал, снял с плеча оружие и стал потихоньку пробираться к кромке воды. Пришло его время.

Саблин и знать не знал, сколько врагов было на лодке, зато теперь он точно знал, что их больше нет. Бахнуло так бахнуло. Датчик движения, что стоял у реки, пиликал как заведённый, пока последний кусок вывороченного грунта не упал на землю. Аким оглянулся, увидал, как две большие воронки на берегу быстро заливает вода. А ещё он увидал лодку с оторванным носом, стоящую в воде на моторе.

«Если получится, мотор нужно будет потом забрать, моторы у них хорошие», — думал он. Бахвалился, сам понимал уже, что с дыркой в боку, даже если убьёт всех, ничего уже не заберёт. Но всё равно улыбнулся и тихо говорил, ещё раз глядя на лодку, торчащую из воды:

— Ну, а как вы хотели, с пластуном воюете.

Опять было тихо, жара, самый зной. Ни стрекоз, ни оводов нет, и очень хочется пить. Эта тварь в рогозе притихла, но Аким настороже. В «Тэшке» всего четыре патрона. Нельзя расходовать их впустую.

Тишина. Чего ждут? Сколько их осталось? Где они?

Всё бы ничего: и боль в боку терпима, и «кольчуга», в месте поражения набухла от крови, уплотнилась, натянулась. Умная ткань купировала кровотечение. В КХЗ крови почти нет. Аким кое-что знал о медицине, не раз латал в бою братов-казаков, понимал, что рана его не смертельна. Жизненноважных органов там, под ребром нет, позвоночник пуля не задела — ноги работали нормально, если только крупный сосуд могла перебить, но сознание он не терял, значит большого внутреннего кровотечения нет. Всё терпимо, воды бы попить. Жажда совсем донимает.

Время идёт, и ничего. Он никого не видит, но и его никто не видит. Если надо, до темноты так пролежит. А там в темноте, уже и к лодкам, к канистрам с водой подползти можно будет.

Двадцать минут, двадцать пять минут. Нет, не мог «бегун» из рогоза уйти незаметно, датчик движения показал бы. Они обязательно начнут, если, конечно, живы, ведь теперь у них одна на всех лодка. Его лодка. Других моторов он не слышал. А значит, ему нужно ждать, терпеть и ждать. Саблин стравил себе в КХЗ ещё немного хладогена. Стало легче. Ещё бы воды, хоть немного. Пусть даже она будет такой же горячей, как и воздух. Он положил рядом с собой ружьё, чтобы было наготове.

⠀⠀