Это было удивительное чувство. Словно болел долго-долго, словно в больном полусне боролся с вирусом несколько дней и вдруг утром проснулся абсолютно здоровым. У него не звенело в ушах, не гудело в голове и совсем не болели глаза. Словно два тяжёлых пальца, что давили на веки сверху, в один момент исчезли. И по спине, к затылку, не катились больше тошнотворные волны.

Он хотел есть и хотел пить. И даже левая рука почти не болела, если ею не шевелить сильно. Он даже взял голову неведомой твари левой рукой, так как в правой держал дымящийся тесак. Он приподнял голову, чтобы получше рассмотреть её. И обомлел.

В одну секунду Саблин понял, что ничего не кончилось. А может всё только начинается. И что времени у него почти нет. У него не было сомнений в этом. Он стоял и смотрел на голову этого существа и видел у неё в ухе гарнитуру коммутатора. А за ухом небольшую серую антенну, плотно прилегающую к черепу и вросшую в него.

Она была здесь не одна. Не одна. А значит, ему нужно как можно быстрее отсюда убираться. Но ему нужно было переставить двигатель с разбитой лодки на лодку Фёдора Верёвки.

— Жаль, что броню не взял, — сказал Саблин и быстро пошёл к лодкам, на ходу подбирая оружие.

Первым делом нужно знать, что у него есть. Он небрежно закинул в лодку голову твари и залез в неё сам. Стал обшаривать ранцы Фёдора Верёвки и Ивана Бережко. Казаки есть казаки — всегда готовятся к худшему. У Ивана в ранце он нашёл две гранаты. «Единица» — граната маленькая, один килограмм. Оттого и зовётся эта осколочно-фугасная граната «единицей»^[27]. А у Верёвки набор датчиков движения, две «вешки» и монитор к ним. Снайпер есть снайпер. А ещё, на дне лодки, он нашёл десятикилограммовый брикет взрывчатки с двумя взрывателями. То, что нужно. Сбегал к рогозу, подобрал искорёженную винтовку радиста Анисима Шинкоренко, в ней одиннадцать патронов. Зарядил их в исправную. И как не искал, больше ни одного патрона для «Тэшки» не нашёл, все их по рогозу расстрелял дурень, когда на эту тварь охотился. Два патрона в снайперской винтовке. Патроны двенадцать миллиметров — большая сила, но мало их. Он в учебке стрелял конечно, но результаты были не Бог весть какие. Средние результаты. Поэтому его и отправили в штурмовую группу, штурмовики работают гранатами и дробовиками. Им целиться ни к чему. В патронташе он насчитал девять патронов, сразу загнал два в стволы ружья. И один магазин для пистолета нашёл у себя, сразу снарядил и пистолет. Взял главное оружие пластуна. Лопату.

Кем бы ни был пластун — хоть снайпером, хоть штурмовиком, хоть пулемётчиком, всё это во-вторых. А во-первых, он минёр и сапёр.

Бегом, всё бегом. Он прихватил брикет со взрывчаткой и взрыватели. Побежал к берегу, направо от его лодок, туда где рогоза и кустов не было.

Переделанные воюют по стандарту. Тяжёлые завязывают контакт, идут в лоб по фронту, а «бегуны» ищут открытый фланг, или оббегают по большой дуге и заходят с тыла. Всегда один и тот же шаблон.

Если с дохлой жабой на связи были переделанные, а не ещё Бог знает кто, значит будут вести бой как обычно.

Саблин не знал, сколько их может быть. И не думал, что ему удастся выйти из этого дела живым. Но он был из болотных казаков, из пластунов. А пластуны ходят, а не бегают. А ещё пластуны — мастера засад. Конечно, ему бы двигатель переставить, да уехать, но этим он займется, как только создаст себе линию обороны. Так ему будет спокойнее возиться с мотором.

Аким выбрал два удобных места там, где можно выходить на берег, не толкая лодку через рогоз. Если же противник придёт, через рогоз и кусты, с севера, он прыгнет на лодку и уйдёт на противоположный остров на веслах и там заляжет в рогозе. Нет, они с ним ещё намаются, если придут.

Хоть рука и не работает как надо, но ему хватило десяти ударов лопаты, чтобы выкопать яму. Разделив брикет на две части, он снаряжает одну часть взрывателем. Взрыватель ставит на самую лёгкую вибрацию. На единицу. То есть, если кто-то даже в пяти метрах от мины сделает шаг и повторит его, мина сработает. Пять кэгэ тротила, бахнув даже в пяти метрах, не оставит шансов никому. Минимум — тяжёлая контузия. Вторую часть закапывает в другом удобном месте. Удобные выходы на берег закрыты. Он бежит к большим камням, к рогозу и кустам, где измывалась над ним дохлая жаба и откуда придут скорее всего «бегуны», пытаясь зайти к нему в тыл.

У кустов он ставит «вешку». Детектор движения похож на детскую лопатку: пластина пассивного радара, величиной с ладонь, на штыре. Штырь вставляется в землю. Пластина не очень мощная, через сплошной рогоз чувствует движение не больше чем на тридцать метров. Но ему и этого хватит. Главное, чтобы не подошли неожиданно, ведь у него нет брони, и случись что, им потребуется всего одна пуля, даже самого мелкого калибра. Эх, броню бы ему.

Аким бежит к берегу, там, напротив острова, недалеко от лодок, он ставит вторую «вешку». Быстро проверяет их. Обе отображаются на мониторе. Обе работают.

Пить охота, но сначала двигатель. Уж с этим у него проблем не будет. Двигатель с компрессором, полным баком, аккумулятором и генератором, весит около сорока килограмм. Не спеша поменять двигатели один на другой — десять минут. Значит, он сейчас поменяет за две. Ничего, что рука плохо работает, в две он уложится. Крепления на повреждённом моторе раскрутил быстро, снимать не стал, просто скинул его в воду. Жалко, двигатель отличный, только на генераторе обмотку перемотать — дел на два часа, но он торопился.

Рабочий двигатель тоже снял быстро, если бы не рука, так и вовсе рекорд бы поставил, перетащил с лодки на лодку. Самое сложное — поставить его в пазы, одной рукой непросто, но поставил. Теперь крепления да проводки, соединить шесть клемм; всё, дело сделано.

И тут пискнул монитор детектора движения. Он достал его из кармана, глянул. Нет. Движение было, но в приделах погрешности. Это либо стрекоза, либо овод близко к детектору подлетели. Их сейчас вокруг тысячи. Солнце в зените, жара уже страшная. Он «закидывает» себе в костюм три «кубика» хладогена. Надо бы ещё и воды выпить, но некогда. Попьёт, когда всё будет готово. Теперь перегрузить в лодку братов погибших, да Юру. Хоть бы он ещё жив был. Нет, он жив, не может он помереть.

Сначала Юру. Как бы взять этого кабана тяжёлого, так, чтобы одной рукой его из лодки вытащить. Да ещё и побыстрее все это сделать. Он взял его за лямку пыльника, что за шиворотом пришита. Собрался с силами и…

Услышал легкое гудение. Или даже звон. Нет, не ошибся детектор, правильно реагировал. И не стрекоза это была, и не овод. Так звенел разведывательный дрон переделанных. Уж этот звук Саблин узнал бы из тысячи.

— Ты, Юра, полежи пока, — произнёс он, снимая с плеча двустволку, — сейчас я с гостями дело решу и вернусь.

Нельзя, нельзя им оставлять дрон, дрон это его смерть, их с Юрой смерть. Разведывательный дрон сводит его шансы к нулю.

Вдруг у них миномёт с собой. Да и без миномёта ему будет конец.

Он делает вид, что не слышит дрона, просто снял с плеча ружьё, как будто проверяет его, и спокойно идёт к зарослям акации. Саблин очень надеется, что оператор поведёт дрон за ним, нужно же ему знать, что он будет там делать. Аким залазит под акацию, её страшные иголки скребут по КХЗ, по маске, но армейский армированный КХЗ шипам не по зубам, а вот маску они прокалывают, впиваются в шею и щёку, это больно. Но он все равно лезет в куст акации, замирает в её тени. Так и есть, звук усиливается. Кто-то хочет знать, что он там делает. А чтобы узнать, придётся подлететь ближе, опуститься ниже. Звук усиливается. Нет, ещё ниже придётся опуститься. Теперь Саблин его хорошо слышит. В кармане запиликал монитор детектора, значит и второй детектор заметил дрон. Да он и сам, правда пока на слух, уже определил его местоположение. Аким давным-давно, с детства стрелял из двух стволов. Картечь, крупная дробь. На болоте без этого никак. Он с первого патрона бил бегущего баклана на пятидесяти метрах. И часто бил ворон, которые грабили его банки — отмели, где с удовольствием селились дорогие и вкусные улитки. Ворона — тварь хоть и большая, но в воздухе юркая, быстрая. Их он тоже наловчился бить так, чтобы не расходовать лишних патронов. Теперь всё было сложнее, тут он не имел права на промах, хоть один выстрел из двух должен был попасть в цель. Он приготовился.

Так и вышло: оператор хотел знать, что он прячет в кустах, нет ли там ещё кого, и дрон завис в тридцати метрах восточнее того места, где прятался Саблин. Аким не знал где дрон точно, но слышал тонкий писк моторов дрона над стеблями рогоза. Он делает шаг, встаёт во весь рост, ещё не видя дрона, вкидывает ружьё, и только в последний момент, в только последнюю долю секунды, Аким его замечает.

Бах-х…

Оператор реагирует поздно и не успевает убрать дрон из под огня. Слишком быстро всё этот абориген сделал. Остатки лица КК 0041 ПУ 611 перекосило: «Тупая, тупая экспериментальная модель, он же ей говорил, что эти местные весьма опасны». Как он мог пойти на поводу у этой ограниченной, и теперь дохлой, тупицы?! Как он мог положиться на её высокомерный тон, а не на свой опыт?

Вот теперь он потерял свой единственный дрон. А возьми он больше модулей, больше лодок, у него был бы и запасной дрон.

Впрочем, кое-какую информацию он успел собрать. Судя по всему, там, на острове с камнями, всего две лодки. Обычно болотные аборигены придвигаются на лодках по-двое, редко по-трое. А в лодках и около, он насчитал четыре трупа. Живым видел только одного. Если тот там действительно один, то КК 0041 ПУ 611 не стоило сомневаться в успехе. Тем более, что у оставшегося нет брони. Значит КК 0041 ПУ 611 выполнит задачу, один абориген ему не противник.

От дрона отлетел большой кусок, и он, вертанувшись в воздухе, свалился в рогоз, где и затих.

Нет, он ещё молодец. Первым патроном угомонил его. Аким быстро перезарядил ружьё и побежал к лодкам, всё-таки Юру нужно было вытащить.

Добежал, взялся за хлястик на пыльнике, за тот, что за шиворотом. Только собрался приложить силы, как услыхал мотор. Нет, это был не казацкий тихий и экономичный гибрид. Этот работал громко, с резким выхлопом.

Мощная вещь. Мечта, а не мотор. Так ревет бот переделанных, они топливо не экономят. Но сейчас идут тихо, не на полных оборотах, крадутся. Он остановился на мгновение, прислушался. Вроде мотор один.

— Всё, приехали гости дорогие. Пора начинать, — сказал Саблин.

Изо всех сил дёрнул Юрку-кабана, и всё равно, еле выволок его из лодки. Упираясь каблуками сапог в землю, поволок его к камням, прихватывая и вешая на себя «Тэшку» и «СВС-ку».

Аким собирался драться, даже если шансов не было, пощада ему не нужна. Плен — это переделка. Нет, казаку должно в бою помереть. Или дома при детях. Если дело будет плохо, ещё и Юрку надо застрелить будет. Не забыть! Поэтому он и тащил его с собой.

Глиссер накатил на единственный пологий участок берега. «Бегун» без команды заглушил мотор — умный. КК 0041 ПУ 611 не отрывал глаз от планшета. Изучал карту. В общем, всё было не так уж плохо. Противник всего один. Его остров самый большой из всех близлежащих. Больше ста метров в длину и полсотни в поперечнике. На две трети зарос. Хорошие камни, за ними он и сядет. Больше негде. Оружие у него есть, КК 0041 ПУ 611 с коптера видел, а вот патронов вряд ли много. Тут их ареал обитания, тут они у себя дома, много патронов таскать по дому — бессмысленно. Болотные аборигены крайне упорны и умелы. Да ещё и хитры. Он видел дрон, значит знает о нас, возможно подготовит сюрпризы.

Но у него не было брони, это всё и решит. Их жалкие физические возможности для них фатальны. Они почти не переносят повреждений. Слабый, никчёмный, обречённый на вымирание вид. Да, он был уверен в успехе. Лишь бы аборигены не уничтожили остатки этой экспериментальной модели.

— Ты, — КК 0041 ПУ 611, ткнул пальцем в одного из «солдат», — останешься в лодке. Ждёшь сигнала «атака», после этого идёшь на средних оборотах, — он поднял палец, — на средних оборотах обходишь наш остров с востока и высаживаешься в удобном для высадки месте, на длинном острове. Противник там.

Для наглядности КК 0041 ПУ 611 показал «солдату» на планшете как всё должно быть. Модуль кивал своей недоразвитой головой и повторял после каждой фразы командира:

— Директива принята к исполнению.

Вот только КК 0041 ПУ 611 был не уверен в этом. Уж слишком тупы были эти «солдаты». Ума у них хватало на пять-шесть чётких команд. Если в алгоритме команд было больше, он мог забыть те команды, что были внизу списка. Это был один из главных их недостатков.

— Выйдешь на берег — уничтожишь противника.

— Директива принята к исполнению.

Впрочем, он собирался управлять этим модулем по коммутатору, это был самый эффективный способ их использования. Но общую задачу он знать был должен.

— Ты, — продолжал КК 0041 ПУ 611,— ткнув пальцем в разведчика «бегуна», — как всегда обойдёшь его остров и зайдёшь на него с севера, там сплошные заросли, он тебя не заметит. Как начнём, ты ударишь ему в спину.

КК 0041 ПУ 611 замолчал, ожидая фразу стандартного протокола, но «бегун» молчал, смотрел на офицера и молчал. Хотя из всех биомодулей был самым умным. И офицер знал почему. «Бегун» не хотел лезть в воду. Эта модель была максимально облегчена для быстроты перемещения. Его кожа была тонка и слишком восприимчива к раздражителям. Особенно к кислотным. Он просто не хотел лезть в едкую воду болота.

Офицер всегда должен знать, как мотивировать своих подчинённых. КК 0041 ПУ 611 тоже знал пару способов. Он с размаху ударил «бегуна» по башке прикладом своего оружия. Чуть подождал и замахнулся снова, но разведчик сообразил и успел сказать то, что ждал офицер:

— Директива принята к исполнению.

— Выполняй, — приказал командир. — Обойди его остров так, чтобы противник тебя не заметил. По большой дуге, и побыстрее. Мы начнём, как только ты будешь на месте.

«Бегун» закинул своё старое оружие себе за спину и чуть помедлив, спрыгнул с лодки в воду. Выпрямил свои голенастые длинные ноги. Вода не доходила ему даже до колен.

— Торопись, — рявкнул ему вслед командир. — Мы ждём только тебя.

«Бегун» нехотя ускорился и побежал по воде, всё глубже погружаясь в неё, а вскоре и поплыл вдоль кромки берега.

— Вы, — он говорил оставшемуся «солдату» и «нюхачу», спрыгивая на берег с лодки, — идёте со мной.

⠀⠀