Трудно избежать искушения сравнить положение Фридриха после римской катастрофы и восстания в Ломбардии с положением Генриха IV после отделения от его владений Италии во главе с Урбаном II. В обоих случаях было ясно, что посадить на римский престол «своего» папу уже не получится. Сторонники в Европе и итальянская оппозиция стали опорой независимости курии. Фридрих, связанный решениями рейхстага в Вюрцбурге, еще не думал о том, чтобы уступать. В 1168 году он незамедлительно признал нового антипапу — Каликста III. Однако затем император начал переговоры с Александром III, которые, хотя и закончились провалом, демонстрировали его стремление к компромиссу.
Позиция императора в регионах как севернее, так и южнее Альп была еще достаточно сильной, гораздо сильнее, чем у Генриха IV. В Италии союз городов вонзился, как заноза, в территорию Империи и затруднял сношения между отдельными ее частями. Однако Центральная Италия осталась полностью под властью императора. Последняя даже укрепилась там после того, как старый герцог Велф VI, потеряв своего единственного сына в Риме, одновременно утратил интерес к итальянским ленам и за деньги уступил императору в 1174 году Тоскану, Сполето, «наследство Матильды», Сардинию и Корсику. Кроме того, в руках сторонников Фридриха оставалась значительная часть Папского государства, включая сам Рим.
В Германии произошедшая катастрофа усилила нежелание князей принимать участие в итальянских экспедициях. Однако вскоре Фридриху благодаря умной, целеустремленной и в то же время осторожной политике удалось усилить свою власть. Продолжавшаяся еще некоторое время гармония в отношениях с Генрихом Львом позволяла императору успешно проводить свою линию в германских делах. Барбаросса поддерживал родственника против союза территориальных князей, однако в то же время умел сплотить вокруг себя других вассалов и без особого труда добился в 1169 году избрания королем своего второго сына Генриха, которому на тот момент исполнилось всего четыре года.
Старший сын, Фридрих, получил незадолго до этого герцогство Швабию. Римская эпидемия, унесшая жизнь молодого герцога Ротенбургского, сыграла здесь на руку Барбароссе. Император неустанно стремился расширять домен Штауфенов, в том числе передавая церковные лены своим родственникам, что раньше широко не практиковалось.
У Барбароссы имелось и еще одно важное преимущество перед Генрихом IV: он крепко держал в руках немецкую Церковь. Итогом принятых в Вюрцбурге решений стало то, что иерархи теперь назначались с согласия «императорского» папы и, следовательно, зависели от него. Даже главный оплот сторонников Александра III, Зальцбургское архиепископство, пошатнулся. Барбаросса оказался во главе объединившейся Империи и мог отстаивать ее интересы на западе и на востоке.
В 1170 году был убит архиепископ Кентерберийский, и это вызвало во всем христианском мире всплеск возмущения против Генриха II, являвшегося соучастником преступления. В результате произошло неожиданное изменение политической ситуации: устранение архиепископа облегчило, невзирая ни на что, примирение между Англией и папством. В 1173 году англо-французская вражда вновь вылилась в открытое столкновение, и это дало Фридриху возможность сменить ненадежного английского союзника на французского короля. Альянс между Штауфенами и Капетингами сохранялся, несмотря на все перипетии, и в следующем столетии, в то время как английский королевский дом был тесно связан с Вельфами.
Фридрих провел в Германии шесть лет. Ярких событий за это время было немного, зато хватало не слишком впечатляющих внешне, но важных успехов. Император собирал силы, и вставал вопрос о том, сможет ли курия противостоять его новому удару. Александр III несколько укрепил свое положение, но не стал сильнее. Союз ломбардских городов еще немного расширился, но в то же время связывающие его узы понемногу начали ослабевать. Венеция оказалась вовлечена в ожесточенную борьбу против византийского императора и нуждалась в помощи войск Фридриха против греков, вновь занявших Анкону. По сути, венецианцы уже покинули союз. В самой Ломбардии вновь активизировались старые противоречия, возродившийся Милан стремился отобрать лидерство у Кремоны.
В 1174 году Барбаросса начал свой пятый поход на Рим. Под его командованием находилось около восьми тысяч воинов — не слишком впечатляющая сила; воспоминания о коварном итальянском климате были еще живы, да и Генрих Лев вновь отказался принять участие в кампании. Однако можно было рассчитывать на то, что после первых успехов армию пополнят итальянцы. Одновременно перед императорской дипломатией стояла задача по возможности расколоть союз между Александром III и ломбардскими городами.
Барбаросса стремительно атаковал и одним махом подчинил себе всю западную часть Ломбардии. Остановиться ему пришлось только под стенами Алессандрии, которую раньше насмешливо называли «соломенным городом» из-за того, что она была основана на месте нескольких деревень. Теперь, после шести месяцев упорной и кровопролитной обороны, город получил уважительное прозвище «железного». Эти события решили исход кампании и показали Фридриху, насколько сильны его противники в Ломбардии. Следовало ограничить свои амбиции, и, когда на выручку к Алессандрии подошла собранная другими городами армия, император предпочел компромисс сражению. Со своей стороны, и его противники, имея перед собой непобежденного Барбароссу, а за спиной подходившую из Романьи армию архиепископа Майнцского, да к тому же не доверяя друг другу, предпочли пойти на сделку, не использовав свое временное преимущество.
Так появился на свет договор в Монтебелло (1175 год). Формально в нем говорилось о том, что ломбардские города подчиняются воле императора. По сути, однако, речь шла о передаче спорных вопросов на рассмотрение третейского суда. При этом условия были таковы, что соглашение сложно назвать перемирием — скорее окончательным мирным договором. На роль третейских судей назначались консулы Кремоны, и обе стороны заранее соглашались с их решением. Несмотря на то что Кремона по-прежнему возглавляла союз, в данной ситуации ее власти проявили сдержанность и могли считаться практически нейтральной стороной. Фридрих немедленно распустил большую часть армии, в первую очередь дорогостоящих наемников; городские войска тоже разошлись по домам.
Казалось, что в случае соблюдения договора обеими сторонами получится установить приемлемый для них мир. Фридрих, для которого становилось привычным отменять свои прежние решения, отказался от Ронкальских постановлений, то есть от идеи прямого правления в Верхней Италии. Он решил признать союз ломбардских городов и удовлетвориться теми правами, которыми обладали в регионе императоры до смерти Генриха V.
Компромисс, предложенный консулами Кремоны, не сильно отличается по своей сути от позднейших Констанцских постановлений. Почему же для появления на свет последних потребовались новые битвы? Дело в том, что Барбаросса, идя на уступки, рассчитывал умиротворить одного противника, чтобы получить свободу рук для борьбы с другим. Он планировал продолжить борьбу против Александра III, которого по-прежнему поддерживали ломбардские города. Кроме того, император собирался уничтожить переданную ему крепость Алессандрию. Это, однако, противоречило как религиозным убеждениям, так и политическим интересам ломбардцев. Последние надавили на императора и смогли добиться того, что представители Александра III также были допущены к переговорам.
Однако мысль о том, чтобы бросить на произвол судьбы героическую Алессандрию, воспринималась как позор для ее союзников. Когда консулы из Кремоны приняли в этом вопросе сторону императора, казалось, что они во имя особых привилегий пренебрегли интересами других городов. И после того, как третейские судьи объявили свое решение, в Ломбардии поднялось народное движение, поддерживаемое местными епископами. Договор в Монтебелло оказался нарушен.
Какая сторона первой начала боевые действия — спорный, но несущественный вопрос. В политическом отношении это не было для Фридриха большой проблемой: оскорбленная Кремона не примкнула к своим союзникам и стала склоняться на сторону императора. Однако в военном отношении его положение было плачевным — в распоряжении Барбароссы оказалось слишком мало солдат. К счастью, Комо перешел на его сторону и позволил перебросить подмогу по альпийским перевалам.
В этой ситуации император обратился к Генриху Льву. Очевидно, их встреча состоялась в начале 1176 года севернее озера Комо у Кьявенны. Недавно излишне критичные исследователи пытались вычеркнуть этот факт из анналов истории, поскольку он не находит себе подтверждения в скупых строках современных ему хроник. На наш взгляд, более поздние тексты дают нам относительную уверенность в том, что свидание состоялось, и позволяют описать его содержание.
Мы не знаем, в какой степени кампания 1176 года стала результатом достигнутых здесь соглашений и насколько серьезный характер носили обязательства Генриха по оказанию помощи императору. В любом случае, политическая ситуация и соотношение сил не позволяли Фридриху оказывать давление на Вельфа. Однако затруднительное положение императора и воспоминания об их прошлом сотрудничестве были значимыми моральными факторами. Генрих с 1161 года не принимал участия в кампаниях с Италией; теперь он, руководствуясь инстинктом властителя и не поддаваясь никаким сантиментам, требовал в качестве вознаграждения за помощь имперский город Гослар. Благородный и гордый император, в свою очередь, считал подобного рода плату несовместимой с достоинством Империи.
Переговоры, возможно, были лишены внешнего драматизма и театральных эффектов, которыми их впоследствии наделила народная молва. Однако и сегодня трудно избежать соблазна представить себе в красках эту сцену — два самых могущественных властителя в Империи, представители двух больших тенденций немецкой истории, существовавших от самого ее начала до эпохи Бисмарка и даже позднее, встретились друг с другом и расстались, так ни о чем и не договорившись. Значение этого события для будущего Германии часто преувеличивалось. В конце концов, это был не разрыв, которого не хотела в тот момент ни одна из сторон. Однако в почву было брошено зерно разногласий, которое затем проросло и разрушило старую систему равновесия в Германии.
Немецкий партикуляризм, возможно, оказал решающее влияние на исход борьбы в Ломбардии, а также церковного противостояния. Войска, которые тайно перебрасывались по Лукоманскому перевалу, были недостаточно многочисленными для того, чтобы обеспечить императору перевес в Ломбардии. Когда Барбаросса решил лично повести их на соединение со своей армией в Павии, в сражении при Леньяно цвет немецкого рыцарства истек кровью в бою с миланской пехотой. Фридрих смог достичь своей цели только с большими потерями.
Первое поражение в открытом поле вновь продемонстрировало императору всю мощь его противников, и он вновь проявил готовность сесть за стол переговоров. Второй Кремонский арбитраж, с решениями которого Фридрих согласился, оказался для ломбардских городов гораздо более выгодным, чем первый. Император был готов уступить даже больше, чем сделал это позднее в соответствии с Констанцским соглашением. Единственным его условием был разрыв городов с Александром III.
В Ломбардии, однако, переоценивали свой успех и не хотели отказываться от связей с папой. По инициативе Милана они отклонили предложения посредников. В итоге соперничество между Миланом и Кремоной переросло в открытый раскол в рядах союза. Фридрих тем временем совершил очередной маневр, обратившись напрямую к Александру III. Здесь ему удалось добиться успеха, он заключил в ноябре 1176 года договор в Ананьи. Хотя папа не захотел подписывать окончательный мир без участия своих союзников, он согласился на временное урегулирование, что стало для Фридриха большим успехом.
Вопреки клятве, данной в Вюрцбурге, Барбаросса согласился отказаться от поддержки антипапы и признать Александра III. Безусловно, после семнадцати лет борьбы это решение далось ему непросто, однако оно стало необходимым. После охлаждения отношений с Англией одержать полную победу было немыслимо; немецкий клир поддерживал императора, но сам находился в изоляции; даже самые верные соратники Фридриха советовали ему как можно скорее прекратить бессмысленную борьбу.
Положение папы было более прочным, и Григорий VII демонстрировал бы на его месте совершенную непреклонность. Но Александр III уже стал стариком, не обладавшим авторитетом в Империи, а Церковь оказалась ослаблена бесконечной борьбой. Поэтому папа ухватился за возможность завершить войну, не теряя престола. Естественно, отлучение было отменено, а коронация Барбароссы признана. Сложнее обстояло дело с назначениями, которые осуществил антипапа. Александр III сохранил полную свободу действий в Италии, однако в Германии пошел на весьма значительные уступки, которые позволили Фридриху по-прежнему контролировать немецкий клир. Даже пламенный сторонник папы, кардинал Конрад Виттельсбах, вынужден был отказаться от кафедры в Майнце и довольствоваться обещанием предоставить ему первый же освободившийся архиепископский престол (таковым вскоре оказался Зальцбург). Более масштабными были территориальные требования Александра III: отказ от императорской власти над Римом, восстановление владений папы в том объеме, в котором они существовали при Иннокентии II, признание законности притязаний Церкви на «наследство Матильды». Императору пришлось пойти на весьма серьезные уступки, однако он сделал это в интересах мира.
Договор в Ананьи стал вершиной достижений как императорской, так и папской дипломатии. Он урегулировал все возможные спорные вопросы. Однако это был прелиминарный мир, которому предстояло вступить в силу только в том случае, если бы одновременно удалось договориться с ломбардскими городами и Сицилией. Споры на севере Италии Александр III хотел урегулировать лично на мирном конгрессе в Венеции.
Вскоре стало очевидным, насколько улучшилось положение Фридриха благодаря соглашению с курией. Недоверие между папой и ломбардскими городами росло, причем не без помощи императора. Города жаловались на вероломство первосвященника. Барбаросса немедленно поставил более жесткие условия, соглашаясь на куда меньшие уступки, чем в Монтебелло и тем более в Леньяно. Папа был заинтересован в том, чтобы его ломбардские союзники проявили уступчивость, и обвинял их в саботаже церковного мира.
Добиться соглашения, однако, не удалось, и тогда Александр III предложил заключить вместо мира шестилетнее перемирие. Это вполне подходило императору, который мог рассчитывать на то, что за шесть лет противоречия в союзе, из которого уже вышли Тортона и Кремона, только усилятся. Кроме того, такое решение окончательно отделяло друг от друга курию и города. Однако с присущим ему дипломатическим талантом Барбаросса смог добиться в обмен на свое согласие важной уступки. Во изменение договора в Ананьи он теперь не обещал папе конкретных территорий — речь шла только о взаимном возврате захваченного имущества, что являлось достаточно расплывчатой формулировкой. Все разногласия по данному поводу должен был разрешить суд, в котором заседали бы представители обеих сторон. Поскольку надежд на то, что посредники придут к удовлетворительному для всех решению, было откровенно мало, спорные объекты неизбежно оставались в руках фактического владельца. В первую очередь это касалось «наследства Матильды», которым распоряжался император.
Перемирие было заключено также и с Сицилией. Однако его срок — целых пятнадцать лет — придавал ему характер мира. После долгого периода вражды дружеские отношения между Империей и островным королевством восстанавливались.
Именно на этой основе после долгих переговоров, в ходе которых особенно ярко проявили себя архиепископы Христиан Майнцский и Вихманн Магдебургский, летом 1177 года был заключен Венецианский мир. Император прибыл на галере дожа, сошел с нее рядом с площадью Святого Марка и подошел к трону папы, установленному перед порталом собора. Барбаросса склонился перед первосвященником и лобызал его ноги, однако Александр III поднял его и поцеловал в знак примирения. Эта и другие подобные ей церемонии, состоявшиеся в те дни, не содержали в себе ничего унизительного лично для Фридриха, однако символизировали победу папства. Политика Рейнальда Дассельского окончательно потерпела поражение. Церковь с честью выдержала испытание — попытку императорской власти поставить ее в былую зависимость от себя.
Вскоре после заключения мира Александр III созвал в 1179 году в Риме Третий Латеранский собор. Он стал блистательным форумом западного христианства, на котором были похоронены последние остатки церковного раскола. Здесь же приняли декрет, согласно которому для избрания папы требовалось согласие двух третей кардиналов — это должно было защитить Церковь в будущем от подобного рода внутренних конфликтов.
Однако папству удалось добиться успеха только потому, что Александр III проявил мудрую умеренность и отказался от масштабных целей, которые ставили григорианцы. Признание Фридрихом самостоятельности римской курии совершенно не означало, что Империя подчиняется папе. Они выступали в качестве равноправных сил. В политическом отношении Венецианский мир не может считаться поражением императора. Последний по-прежнему полностью контролировал ситуацию в Германии, которая являлась надежным фундаментом его могущества. В Бургундии, на родине его супруги Беатрисы, Фридрих после заключения мира вновь вступил в свои права и в 1178 году короновался в Арле. В Италии ему пришлось отказаться в 1175 году от Ронкальских постановлений, однако новые дипломатические успехи усилили его позиции. Опасаться Сицилии больше не приходилось, а союз ломбардских городов утратил поддержку папы и постепенно разваливался из-за внутренних противоречий. В Центральной Италии император смог сохранить власть в полном объеме, он правил здесь напрямую через своих чиновников. Это создавало возможность для военно-политического давления на курию.
В сопровождении императорских войск Александр III вернулся в Рим в 1178 году. Вскоре между ним и императором начались новые трения. Папа в этой ситуации демонстрировал благоразумную сдержанность, однако в будущее он вынужден был смотреть с тревогой. Когда Александр III скончался в 1181 году, Барбаросса по-прежнему являлся самым могущественным властелином Европы и уже вступил в схватку со своим главным вассалом в Германии. Начинался период последних успехов Фридриха.