Генрих VI представлял разительный контраст со своим отцом. Сохранивший юношескую свежесть старик — и рано созревший юноша, герой — и государственный муж. Фридрих рано ввел своего сына в большую политику, доверял ему важные задачи, сделал соправителем и, в конце концов, оставил вместо себя в Империи на время крестового похода. В 1190 году Генриху исполнилось 25 лет, и он являлся уже совершенно сложившейся личностью. Худой и слабый, с серьезным, бледным лицом, на котором выделяется высокий лоб, он был мыслителем и государственным деятелем, но не энергичным воином. Разносторонне, гармонично развитый отец оставил ему в наследство только одну черту, которая разрослась, подавив все остальные: волю к власти и талант государственного деятеля. Даже за отмеренное ему судьбой короткое время он, как ни один другой средневековый немецкий правитель, проявил способность мгновенно пользоваться представляющейся возможностью, правильно распоряжаться имеющимися средствами, малой ценой достигать больших целей.

Генрих VI жаждал «сделать Империю еще более великой и могущественной, чем она была в действительности». Эта страсть заставляла его двигаться вперед, не давала отдыха и покоя, делала его нелюбезным, строгим, а при необходимости жестоким и безжалостным. У него не было ни рыцарственного мировоззрения отца, ни его чувства справедливости и нравственного величия. Не имея перед собой достойных противников, Генрих VI стремился к усилению своей власти, пока ранняя смерть не прервала череду его успехов.

Богатое сицилийское наследство было для Штауфенов своего рода «сокровищем Нибелунгов». Оно манило, приковывало к себе все помыслы и в конечном счете привело их к погибели. Политика Генриха VI также была в значительной степени направлена на то, чтобы сохранить за собой Сицилию, и его экспансионистские устремления носили на себе отпечаток норманнско-сицилийской традиции.

Король Сицилии Вильгельм II умер в конце 1189 года. Генрих, который вел войну с незаконно вернувшимся в Германию Генрихом Львом, заключил с последним в июле 1190 года мирный договор. Целью короля было утвердить свои претензии на сицилийский престол и одновременно короноваться в качестве императора — потребность, которая стала еще более настоятельной после того, как пришло известие о смерти Барбароссы. Однако на пути к решению обеих задач возникли серьезные проблемы.

На Сицилии существовала «национальная партия», не желавшая допускать немецкого владычества. В январе 1190 года она провозгласила королем внебрачного отпрыска норманнской династии. Танкред, способный и располагающий к себе, хотя и лишенный величия, мог быть с самого начала уверен в поддержке со стороны папы, который хотел любым способом избежать усиления власти Штауфенов в Италии. Климент III заявил, что сицилийский король является его вассалом и поэтому он имеет право голоса в вопросах престолонаследия.

Второй опорой Танкреда стал союз с английским королем Ричардом Львиное Сердце. Он был заключен зимой 1190/91 годов, когда крестоносцы расположились на отдых в Мессине. Опираясь на поддержку союзников, новый Папа Целестин III (1191–1198) не стал исполнять данное предшественником обещание возложить императорскую корону на голову Генриха. Целестин являлся на момент своего избрания 85-летним стариком, который полвека носил кардинальскую мантию. Он уже не был способен к энергичным действиям, но, сознавая угрозу со стороны Империи, делал ставку на пассивное сопротивление и тайные заговоры. Характерный пример — чтобы отложить коронацию Генриха, он отсрочил и собственное вступление на папский престол.

Для Генриха любая задержка оказывалась крайне нежелательной ввиду активности как сицилийских, так и немецких противников. В любом случае, он не был готов слушать отговорки и терпеливо ждать. Молодой король не стал применять силу, а мудро использовал слабость противника. Целестин III был римлянином и не оставался равнодушным к делам городской общины. Решив спор между «вечным городом» и Тускулумом в пользу первого, Генрих VI завоевал симпатии римлян, которые, в свою очередь, оказали давление на первосвященника и добились коронации. Это была мастерская комбинация, характерная для политического искусства Генриха.

Однако когда новый император приступил к завоеванию Сицилии, счастье изменило ему, и его власть оказалась под угрозой. Не имея достаточной поддержки с моря, его армия застряла под стенами Неаполя. В императорском войске разразилась эпидемия, вынудившая Генриха снять осаду. Одновременно ложные слухи о его гибели привели к тому, что супруга попала в руки врагов.

Старший сын Генриха Льва, который сопровождал императора в качестве заложника, бежал и вступил в контакт с Танкредом, после чего постарался поднять мятеж в Германии. Генрих срочно вернулся в Империю, готовый пойти на серьезные уступки. Ему удалось бы восстановить мир, если бы не еще одно происшествие, которое превратило отдельные искры в огромный пожар.

В своих отношениях с немецким клиром Генрих продолжал линию отца, однако в более жесткой и менее дипломатичной форме. Фридрих сохранял за собой «право деволюции» в случае выбора двух конкурирующих кандидатов на вакантное место, но не использовал его. Генрих решил применить его на практике. В Люттихе, где сложилась как раз такая конфликтная ситуация, папский кандидат Альберт, брат герцога Брабантского, был в конце 1192 года убит немецкими рыцарями. Императора немедленно заподозрили в соучастии. У Альберта было много родственников, и восстание вскоре охватило весь Нижний Рейн.

Одновременно в союз друг с другом вступили два северогерманских округа, из соперничества которых Барбаросса на протяжении долгого времени извлекал выгоду, — кельнский и саксонский. За этим союзом стояла Англия, связанная с Кельном торговыми, а с владениями Вельфов — родственными отношениями. Заговор князей пустил корни и на юге Германии. В итоге против Генриха сложился могущественный европейский альянс, включавший в себя Англию, Сицилию, папу и оппозицию внутри самой Империи.

Только удача и дипломатическое мастерство позволили молодому императору смехотворно малыми усилиями расколоть этот союз. Он уже давно договорился с французским королем Филиппом II Августом напасть на Ричарда Львиное Сердце при возвращении последнего из Крестового похода. Английский король, переодевшись паломником, пытался незамеченным проскользнуть через территорию Империи; однако Леопольд Австрийский схватил его и выдал императору. Генрих пригрозил Ричарду передать его смертельному врагу, французскому монарху, и смог добиться серьезных уступок в обмен на свободу. В действиях императора не было ни капли благородства, но они позволили ему достичь полного успеха.

Влияние, которым обладал Ричард на врагов Генриха, было использовано для наведения порядка в Империи. К этому добавилось стремительное заключение брака между молодым представителем династии Вельфов Генрихом и единственной дочерью Конрада, пфальцграфа Рейнского из династии Штауфенов. Свадьба открывала перед Вельфами перспективу приобретения Пфальца и примиряла их со Штауфенами. Английский король вынужден был отказаться от союза с Танкредом, заплатить огромный выкуп и признать себя вассалом императора. В особенности последнее условие стало для Генриха VI значимым шагом вперед в расширении своей власти. Единственное, от чего Ричард отказался наотрез — участие в качестве императорского вассала в кампании против Танкреда.

Предъявленные Ричарду требования показывают, насколько большое значение по-прежнему имело для Генриха VI приобретение Сицилии. Успокоив свой тыл, подготовив армию, заключив соглашения с Генуей и Пизой о поддержке с моря, император в 1194 году отправился во второй поход на юг. Тем временем ситуация на Сицилии изменилась в благоприятную для него сторону.

Танкред шаг за шагом укреплял свою власть, добился от папы признания законности своего правления и сделал попытку при посредничестве Целестина III договориться с противником, вернув ему находившуюся в плену супругу. Однако в начале 1194 года он внезапно скончался; на престоле оказался его малолетний сын Вильгельм III, который не мог противостоять императору. В конце того же года Генрих VI торжественно вступил в Палермо. Его соперник был в результате заговора баронов отправлен в изгнание в Германию. Генрих достиг желанной цели.

Теперь перед ним стояла следующая задача — закрепить достигнутое и крепко связать свои новые владения с Империей. Огромное значение имело то, что сорокалетняя супруга императора родила ему 26 декабря 1194 года первого и единственного сына. Соединяя наследство двух династий, мальчик получил имя Фридрих Рожер. Он с рождения являлся наследником сицилийского престола. Если бы удалось объединить Империю с Сицилией, наследственное право последней могло распространиться и на Германию. Одно было тесно связано с другим. План сделать императорскую власть наследственной возник в первую очередь как способ утвердиться в Сицилии; в случае удачи Империя окончательно превратилась бы из германской в универсальную.

В контексте немецкой истории этот план следует расценивать весьма неоднозначно. Конечно, он навсегда покончил бы с интригами князей и вмешательством папы в вопрос престолонаследия. Генрих VI, будучи прирожденным политиком, наверняка обдумывал эти последствия. Однако он не мог вести себя как деспот и попросту изменить самостоятельно сложившуюся систему. Для радикальных преобразований он нуждался в согласии либо немецких князей, либо папы. В конечном счете он испробовал оба пути.

Предложения, которые император сделал князьям, оказались недостаточно привлекательными. Генрих хотел не только сделать наследственной королевскую корону, но и разрешить всем светским правителям передавать престол по женской линии, а также другим ветвям той же династии. Однако многие князья уже обладали подобным правом в виде особой привилегии, другие рассчитывали приобрести его в обозримой перспективе не столь дорогой ценой. Церковным князьям император предложил отказаться от некоторых своих прав в их владениях, однако эти права уже давно воспринимались как совершенно незаконные, и епископы не были готовы идти на большие уступки за их отмену. Ни духовные, ни светские князья не хотели отказываться от инструмента, который позволял им усиливать свою власть и давал надежду взойти на императорский трон. Они не собирались становиться аналогом сицилийских баронов, подчиненных монарху.

Тем не менее, положение Генриха VI оставалось весьма сильным. В 1195 году после пресечения мужской линии в марке Мейсен император объявил ее вакантным леном и, вопреки всем обычаям, не спешил с назначением нового владельца. Никто не рискнул возражать, хотя подобный прецедент мог привести к росту королевского домена, как это происходило во Франции, и соответствующему усилению позиции монарха. Князья не оказывали открытого сопротивления плану сделать императорский престол наследственным. В 1196 году на очередном рейхстаге Генрих смог давлением и угрозами заставить присутствующих проголосовать за свой проект. Проблема заключалась в том, что на рейхстаге отсутствовал ряд влиятельных князей, в частности новый архиепископ Кельнский Адольф, глава «рейнской оппозиции».

Сопротивление последней император решил сломить другим путем. Генрих вновь отправился в Италию и предложил папе необычайно выгодные условия в обмен на коронацию своего сына Фридриха. Если бы первосвященник вопреки мнению архиепископа Кельнского согласился на предложения Генриха и короновал мальчика невзирая на то, что тот еще не был избран немецкими князьями, вряд ли кто бы то ни было в Германии смог возразить против этого. Однако курия перечеркнула расчеты императора; в Риме прекрасно понимали, насколько серьезным окажется выигрыш для Штауфенов, и категорически отказались от сделки. В результате усилилась оппозиция в Германии, и Генрих VI счел за лучшее довольствоваться меньшим результатом. Фридрих II был избран немецким королем, и по крайней мере на период жизни следующего поколения объединение двух корон было обеспечено. Вопрос же о том, чтобы окончательно сделать их наследственными, можно было поднять в более подходящее время.

Однако проблемы могли возникнуть и с сицилийской стороны. Генрих пошел на большие уступки местным элитам, оставив административную систему неизменной и сделав регентшей свою супругу, дочь Рожера II. Но именно эта женщина, самостоятельная и темпераментная, гордившаяся своими предками, похоже, симпатизировала оппозиции. Более того, ее нельзя полностью освободить от подозрений в участии в последнем большом заговоре против супруга. Участие же папы в этом заговоре не подлежит никакому сомнению.

Поводом для недовольства стало введение в Сицилии нового высокого налога и попытка Генриха по примеру Рожера провести ревизию всех королевских привилегий. Заговорщики собирались убить императора и всех находившихся на территории королевства немцев и провозгласить королем представителя местной знати. Однако заговор был раскрыт, и его участники понесли в мае-июне 1197 года жестокое наказание. Суровость императора вызвала у многих осуждение, однако она соответствовала тогдашним обстоятельствам и намерениям заговорщиков. «Национальная партия» оказалась повержена, провал заговора только помог Генриху VI добиться новых успехов и укрепил связь между Империей и Сицилией. Опираясь на эти достижения, император взялся за еще более масштабные внешнеполитические проекты.

Активную внешнюю политику поддерживали те круги, на которые опирался Генрих VI. Речь идет в первую очередь о министериалах, императорских чиновниках, позиции которых усилились благодаря переходу под контроль Штауфенов швабских владений Велфа VI в 1191 году. Влияние министериалов достигло в те годы высшей точки.

По другую сторону Альпийского хребта, в Ломбардии, условия Констанцского договора в целом соблюдались. Однако Генрих, умело используя противоречия между городами, не допускал здесь появления сильной оппозиции. В остальной части Италии все большую роль играли императорские чиновники, как правило, из числа немецких министериалов. Именно в этих кругах были живы идеи Рейнальда Дассельского и представления о всемирно-исторической миссии германского императора. Господство над миром носители этих идей считали едва ли не призванием немцев, на другие народы они смотрели сверху вниз и полагали, что «бедные короли» должны стать слугами их монарха.

Подобных воззрений придерживался и сам Генрих VI. Он уже вынудил самого могущественного короля Европы, Ричарда Львиное Сердце, стать своим вассалом. Благодаря господству над половиной современной Франции монархия Плантагенетов сама являлась мировой державой того времени. Генрих считал вассальный статус английских королей не пустой формальностью, он хотел иметь решающее влияние на внешнюю политику Ричарда. Это позволяло ему, в свою очередь, оказывать давление на французского короля. Барбаросса укрепил власть Империи в Бургундии; определенные притязания имелись и на Арагон, который в какой-то момент оказался в сфере брачной политики Фридриха I. На севере и востоке Германии император по-прежнему отстаивал свои права сюзерена, хотя без особой энергии, а в случае Дании и без всякого успеха.

Таков был размах имперских притязаний Штауфенов. К этому добавлялась традиционная норманнская политика Сицилийского королевства. Сицилия была центром Средиземноморья и воротами Востока. Правившие в Северной Африке Альмохады платили ей ежегодную дань; на востоке традиционным противником являлась Византия, и все сицилийские короли стремились поживиться за ее счет (последний поход на Балканы состоялся в 1183 году). Враждебность к Византии подпитывали и воспоминания о той роли, которую Константинополь сыграл в бедствиях Барбароссы во время недавнего крестового похода. Кроме того, у Генриха VI появились и династические козыри; заняв Палермо, он обнаружил во дворце византийскую принцессу Ирену, которая готовилась стать женой одного из сыновей Танкреда. Император немедленно выдал ее замуж за своего брата Филиппа.

Отец Ирены, Исаак Ангел, был вскоре свергнут с престола своим братом Алексием III. На протяжении некоторого времени Генрих носился с идеей захватить Константинополь и отказался от нее только после того, как Алексий согласился платить унизительную дань. Дни Византийской империи и без того казались сочтены; короли Армении и Кипра приняли свои короны от Генриха VI в качестве ленов. Вскоре возникла и надежда на новые приобретения в Сирии.

План захвата Константинополя был отложен в пользу другого большого предприятия, за подготовку которого император взялся со всей присущей ему энергией. Речь шла, конечно, о новом крестовом походе. Однако, в отличие от предыдущих, он должен был стать не стихийным общеевропейским явлением, а одним из звеньев в цепочке внешнеполитических проектов Генриха. Крестовый поход был призван помочь обеспечить мир в Империи. Генрих слишком хорошо понимал, как недовольна курия своим политическим бессилием, вынуждавшим ее хвататься за любые средства в попытках восстановить нарушенный баланс. Крестовый поход должен был обезвредить враждебную ему церковную агитацию. Кроме того, проект был тесно связан с планом сделать императорский трон наследственным; только такая перспектива могла побудить Генриха принять в кампании личное участие. Крестовый поход должен был повысить авторитет императорской власти, еще дальше распространить ее блеск и влияние.

На Востоке за смертью Саладина последовали новые усобицы, и шансы на успех крестоносцев возросли. Император сформировал ядро крестоносной армии, к которому примкнули войска других участников из числа немецких князей. Чем большее число влиятельных особ отправлялось на Восток, тем меньше противников оставалось в Империи у Генриха VI, который планировал сохранить за собой общее руководство кампанией, но пока остаться в Европе. Все было подготовлено, и в сентябре 1197 года крестоносный флот отплыл от берегов Сицилии.

Вскоре после этого, 28 сентября, 32-летний император скончался, став жертвой сицилийской жары. Это произошло как раз в тот момент, когда его усилия начали приносить плоды. Останки Генриха VI и сегодня покоятся в Палермском соборе.

Ранняя, нежданная смерть Генриха стала самой страшной катастрофой в средневековой истории Германии. Возможно, планы императора не осуществились бы на практике, ввиду явного перенапряжения сил; надеяться на то, что находившиеся под его властью разнородные земли образуют единое целое, не приходилось в любом случае. Однако пока во главе Империи стоял этот талантливый, расчетливый государственный муж, огромное государство в стиле Карла V могло существовать, и мы не знаем, как сложились бы тогда отношения монархии с папством и территориальными князьями. Мы можем лишь догадываться об этом на основании имеющихся в нашем распоряжении фактов.

Плохо было не то, что масштабные планы Генриха VI так и не воплотились в жизнь. Проблемой стала ранняя смерть правителя в тот момент, когда он временно справился со всеми своими противниками, однако в то же время заставил их теснее сплотиться. Теперь оппозиция, с которой сам Генрих без труда справился бы, обратилась против его малолетнего сына. Ситуация в Германии в одно мгновение переменилась полностью.

Сложно вспомнить другой случай, когда от жизни конкретного человека зависело бы столь многое. Уже в то время немецкие хронисты писали о невосполнимой потере и предвещали скорые потрясения. В Кельне говорили, что в Империи видели призрак Дитриха Бернского[18]; он появился на Мозеле верхом на огромном, черном как уголь коне, и его явление предвещало будущие несчастья.