Если обратиться к историческим документам, то окажется, что в них подтверждение находит только одно имя из гомеровских — это Александр (его синоним Парис в документах отсутствует, но в «Илиаде» мало применим). Причем имя это дошло именно из XIII века. В хеттских клинописных табличках из царского архива в Богазкеое (это Хаттуса, столица хеттского царства) в 1911 г. ориенталист Д. Лакенбилл прочел документ, в котором стояло имя Алаксандус, и связал его с гомеровским Александром. С 1924 г. стали появляться статьи П. Кречмера, который развил эту идею и привел ряд доказательств (Kretschmer 1924; 1930).
Документ оказался договором (ок. 1280 г.) хеттского царя Муваталиса с царем города Вилусы Алаксандусом. В Вилусе Кречмер и другие опознали гомеровский Илиос < Ўилиос, т. е. Илион.
В преамбуле договора было рассказано, что царство Вилуса пребывало издавна в вассальной зависимости от хеттской империи. Когда умер предшественник Алаксандуса на троне Куккунис, горожане не признали Алаксандуса его преемником. Тот бежал к Муваталису, с его помощью вернулся в Вилусу и воцарился на троне. По договору он обязался поставлять хеттам военные контингенты в случае их войны с соседями, в частности, с Египтом. Договор скреплялся клятвами богам. Со стороны Алаксандуса таким гарантом выступал в числе главных бог Апалиунас, в котором можно увидеть Гомерова Аполлона, защитника троянцев.
Кречмер обратил внимание на то, что предусмотренная в договоре поставка воинов вскоре была реализована: в битве при Кадеше (1275 г.), где Муваталис сражался с фараоном Рамсесом II, участвовали на стороне хеттов, судя по египетским надписям на рельефах, «дрдн» — это несомненно дарданы, самые близкие союзники троянцев, по «Илиаде».
По греческой легенде, когда Александр с Еленой бежали из Спарты, их приютил малоазийский царь Мотил (Мотюл). Учитывая, что в греческом языке Муваталис могло передаваться через дигамму (Муўаталис), а дигамма выпадала, имя легко могло превратиться в Мотил.
Кречмер считал, что Александр носил исконно греческое имя, а хетты передали его искаженно. В этом случае его появление в Илионе свидетельствовало бы о греческом влиянии в Илионе и, возможно, о династических связях. Кречмеру возражал хеттолог Ф. Зоммер: имя царя так и звучало Алаксандус, а греки подлаживали его под свое имя. Как бы там ни было, слишком много совпадений, чтобы считать их случайными. Совпадают имя и статус царевича в Илионе-Вилусе, его нелады с горожанами, имя его божественного покровителя (Аполлон-Апалиунас), приют его у царя, и имя этого царя (Мотил-Муваталис)! Даже имя его предшественника в Вилусе (Куккунис) близко напоминает имя эпического героя Кукноса (позже в ионийском диалекте Кюкноса), защищавшего в «Киприях» Илион. Это просто греческая передача хеттского Куккунис, подправленная «народной этимологией» — греческим осмыслением непонятного иностранного имени (кюкнос, кикнос по-гречески «лебедь»).
Но это и всё, что совпадает у гомеровского Александра-Париса с Алаксандусом хеттского договора: имя, статус, местожительство и некоторые детали биографии (нелады с горожанами, контакт с Мотилом и бог-покровитель Аполлон). Всё прочее у гомеровского образа иное. У Париса иной отец (не Кюкнос, а Приам), иная биография. Кстати, Парис троянского цикла так и остался до самой смерти (при падении Илиона) царевичем, тогда как реальный Алаксандус стал царем и царствовал.
Суд Париса — явно мифический (хотя и организован по образцу реальных конкурсов красоты на Лесбосе): выбирая красивейшую из трех богинь (Геры, Афины и Афродиты), Парис присуждает первое место Афродите, которая за это награждает его любовью красивейшей из женщин — Елены Прекрасной (Waicot 1977). Он похищает Елену, увозя ее из Спарты, из-за чего начинается Троянская война. Этот сюжет явно не имеет отношения к реальному царевичу Алаксандусу. Это миф.
Сюжет этот явно привязан к «лепокудрой» Елене, к которой в мифах сватаются чуть ли не все греческие герои, и которую после свадьбы не раз похищают греческие герои (Wiesmann 1950; GhaÎi-KahiÎ 1955; West 1975; Clader 1976; Homeyer 1977; Skutch 1987). Ее похищал также Тезей (в Троянском цикле это похищение приурочено ко времени до Париса, потому что после Париса всё занято Троянской войной).
В «Илиаде» и «Одиссее» Елена — дочь Зевса и нимфы. В Лаконии (Спарта), на Родосе и в других местах Греции были святилища Елены, где ее почитали как богиню растительности. Совершались ежегодные празднества «еленефории» (празднества «носителей Елены», процессия носила по городу плетеную корзину с таинственными священными предметами, и корзина эта называлась «елена». На Родосе Елена была связана с культом священных деревьев и называлась Елена Дендритис — Елена Древесная. У греков были и другие богини растительности, которых похищали ежегодно — Персефона из них самая известная. Она олицетворяла зерно. Осенью ее увлекали в подземный мир, а весною она прорастала со всходами и появлялась на свету снова. Таким образом, похищения Елены — это, несомненно, миф.
Возвращают Елену из всех похищений всегда два брата. Из похищения Тезеем ее возвращали ее братья-близнецы Диоскуры (буквально «дети бога»), из похищения Парисом — два брата цари Агамемнон и Менелай. Эти персонажи несколько выпадают из мифической обстановки, но это происходит явно под влиянием восточных преданий. Дело в том, что у восточных народов тоже были подобные мифы (Webster 1958). В Египте такой миф задолго до формирования Троянского цикла вылился в «Сказку о двух братьях». В Британском музее хранится так называемый (по прежнему владельцу) папирус д’Орбиней — рукопись XIX династии (XIV–XIII века до н. э.) на новоегипетском разговорном языке.
В папирусе излагается «Сказка о двух братьях» — земледельцах, которые преодолевают козни своих жен и наказывают их за измену. Злодей-фараон похитил жену младшего брата (младшего — как и в Греции!). Этот младший брат на время уехал на восток (как и Менелай!). В конце концов добро торжествует, и братья воцаряются в Египте (и тут братья оказываются царями!). Еще более разительное сходство в деталях: жена младшего брата — женщина необыкновенного происхождения, дочь бога Ра, и, что самое важное, телом прекраснее любой другой женщины на земле, и особенно прекрасны и благоуханны ее волосы, то есть она тоже «лепокудрая».
Сказка записана за 6 веков до гомеровского времени, задолго до времени Троянской войны уже в литературной обработке, а устные рассказы, разумеется, ходили и до того. В Троянском цикле, со своей стороны, можно усмотреть следы заимствований из Египта. На обратном пути из Трои Менелай и Елена попали в Египет (для чего нет ни логических мотивов, ни художественной необходимости), По другим версиям Елена провела в Египте весь период разлуки с мужем. В «Одиссее» тоже есть ряд египетских заимствований, особенно из «Сказки о потерпевшем кораблекрушение».
Вообще, с XVI–XV веков ахейский мир находился под сильным влиянием Египта, хорошо засвидетельствованным археологически. Золотые маски (как у Тутанхамона), попытки бальзамирования, египетские вещи есть в шахтных гробницах Микен. В столице фараона-еретика Эхнатона был квартал ахейских купцов. А во второй половине XIII — первой половине XII века ахейцы и данаи нападали на Египет в числе «народов моря».
Можно увидеть и промежуточные звенья на пути проникновения сюжета о похищении жены, вызвавшем войну (Gordon 1967). На территории нынешней Сирии, в Рас-Шамре на берегу Средиземного моря, при раскопках финикийского города Угарита была найдена табличка с финикийским текстом, который датируется второй четвертью XIV века и является частью финикийского эпоса «Сказание о Керете». О герое этого эпоса говорится: «Его законная жена поистине ушла от него. Его собственная супруга, которую он получил за положенные дары, удалилась». Судя по контексту, она умерла. Во сне горюющему царю явился бог Эл, его отец, и велел осадить город Удм и потребовать себе в жены Хурэй, дочь царя. Царь осажденного города попытался откупиться, но не тут-то было.
Здесь тоже параллель к похищению Елены. В «Киприях» и «Илиаде», а также у Эсхила найдем и горюющего Менелая, и его вещий сон, и осаду города ради обзаведения женой, и попытку осажденного откупиться. А поскольку финикийское сказание датируется раньше не только «Киприй» и «Илиады», но и Троянской войны, то исследователи усмотрели в финикийском сказании литературный источник греческой легенды о начале Троянской войны.
Заимствованный из Египта и Финикии мотив был приспособлен к очень подходящему для этого образу греческой богини растительности Елены, и она стала эпической героиней.