Леди Сару Леннокс всё это забавляло. Она была девушкой весьма живого нрава, ей еще не исполнилось и семнадцати, и мысль о том, что в неё влюблен сам король, была донельзя упоительной. Сара жила тогда в Холланд-хаусе, доме своего зятя Генри Фокса; там же гостила и её ближайшая подруга, леди Сьюзен Фокс-Стрэнгуэйс, племянница Генри Фокса. В спальне Сары девушки могли вволю хихикать и болтать о всяких пустяках.

Сьюзен была рассудительнее подруги. Дочь графа Илчестерского, она происходила из семьи, быть может, не столь именитой, как у Сары, чей брат теперь был третьим герцогом Ричмондом, а прадедом — сам Карл II, прабабушкой же — Луиза де Керуаль. В Саре, как часто думала Сьюзен, жило то самое обаяние Стюартов. Она была бесспорно притягательна, хотя, если вглядеться в её лицо, возникал вопрос — почему? Глаза слишком малы, рот слишком велик; но это не имело значения, ибо, когда Сара смеялась, болтала или просто входила в комнату, для большинства она становилась самой пленительной особой из всех присутствующих.

«Обаяние! — с тоской думала Сьюзен. — Оно, несомненно, приведет её к трону».

— Но он так застенчив, — говорила Сара. — Представь, Сьюзен, он заикается. Он боится меня обидеть! Подумать только: король трепещет перед Сарой Леннокс!

— О, это и называется ухаживанием. Если ты выйдешь за него, всё станет совсем иначе.

— И с какой же стати, позволь спросить?

— Таков уж мировой порядок.

— Не строй из себя мудреца, Сьюзен. Ты ничего в этом не смыслишь. Всё в руках женщины, и в моих — тем более. Если я выйду за него, я заставлю его остаться таким, какой он сегодня.

— Сара… только представь! Королева! Коронация! Мистер Питт кланяется тебе и ждет твоих решений. И мистер Фокс тоже.

— Мистер Фокс никогда не забудет, что я его свояченица. Он меня любит, я знаю, но никогда не склонится перед моей великой мудростью, уж поверь. Он считает меня сущим воплощением легкомыслия. Я сама слышала, как на днях он говорил об этом сестре Каролине.

— Свояченицы могут быть легкомысленными, королевы — нет.

— О, ты плохо знаешь Генри. Он о себе такого же высокого мнения, как мистер Питт… или лорд Бьют, о котором, признаюсь тебе, дорогая Сьюзен, они твердят без умолку. Сдается мне, лорда Бьюта они боятся больше всех в королевстве. Я видела, как Генри на меня посматривает. Думаю, он прикидывает, смогу ли я перевесить лорда Бьюта. Он чувствует: если я выйду за короля, то помогу излечить его от ослепления этим человеком — а это именно ослепление. Он ведь ему предан всей душой. — Сара надула губки. — Кажется, он любит его ничуть не меньше, чем меня.

— Сара, побудь серьезной хоть минуту. Ты влюблена в Георга?

Сара склонила голову набок, делая вид, что размышляет.

— Ну, мне кажется, корона будет мне очень к лицу.

— Не глупи. А как же Ньюбаттл? Я думала, ты влюблена в него.

Лицо Сары немного смягчилось.

— Так и было, Сьюзен, — призналась она.

— Сдается мне, Сара, ты слишком легко влюбляешься и так же легко остываешь.

— Это куда мудрее, чем влюбляться до беспамятства, тебе не кажется?

— Едва ли стоило отбивать его у Каролины Рассел, если ты собираешься бросить его ради короля.

Сара рассмеялась.

— Ты можешь представить Ньюбаттла… покинутым? Он мигом найдет ту, что готова будет его утешить.

— Каролина его не примет.

— Каролине в любом случае не позволили бы выйти за него, я уверена. Её родные прочат ей в мужья герцога Мальборо.

— Но она-то хотела Ньюбаттла, Сара… а ты намеренно принялась его обольщать.

— Ой, прекрати читать нотации, Сьюзен. Я тоже его хотела, а он не тюк с товаром, чтобы передавать его из рук в руки. Он, знаешь ли, сам принимает решения.

— И что же он говорит теперь, когда узнал о намерениях короля?

— Если он знает о намерениях короля, значит, он знает больше нашего, Сьюзен. Потому что мы-то как раз ни в чем не уверены.

— Но он же видит, что король тобой увлечен.

Сара хихикнула.

— Бедный Георг выставляет это напоказ уж слишком явно, верно?

— Он довольно мил, — с тоской заметил Сьюзен. — Такой простодушный и неопытный.

— Это мне в нем и нравится, — согласилась Сара. — Когда он говорит со мной, то несет сущую околесицу… и повторяет одно и то же по сто раз.

— Это потому, что он совершенно обескуражен. Это лишь доказывает, как глубоки его чувства к тебе. Я слышала, на заседании Совета и в Парламенте он держался с величайшей твердостью.

— А! — восторженно рассмеялась Сара. — Значит, он робеет только в моем присутствии. Что ж, в этом он совсем не похож на лорда Ньюбаттла.

— Я верю, что этот человек тебе всё еще очень дорог.

— Не стану отрицать.

— Ты любишь его?

— Ну, может, самую малость.

— Самого его или то, что он так легко бросил леди Каролину Рассел по твоему мановению? Что именно, Сара?

— Наверное, и то, и другое понемногу.

— Этого недостаточно.

— Вот как, госпожа наставница?

— Ты уже в том возрасте, когда пора выходить замуж, Сара, и твоя семья сделает всё возможное, чтобы ты стала королевой Англии.

— Королева Англии… Мне нравится, как это звучит.

— Больше, чем тебе нравится Георг?

— Ну, одно от другого неотделимо.

— Стало быть, вопрос лишь в выборе между двумя титулами: королева Англии или маркиза Лотианская, ведь Ньюбаттл когда-нибудь станет маркизом.

— Королева звучит лучше, Сьюзен. Ты должна это признать.

Сара вскочила, порылась в своей шкатулке и, достав золотой браслет, водрузила его себе на голову. Она уселась в кресло, сложив руки на груди и величественно наклонив голову, пока браслет не соскользнул и не покатился по полу.

— Ты неисправима, Сара! — воскликнула Сьюзен. — Мне кажется, ты не понимаешь, насколько всё это серьезно.

— Понимаю. Это замужество, дорогая Сьюзен — участь, на которой настаивают наши семьи… если, конечно, они смогут подыскать нам достойную партию.

— Твои родные ни за что не позволят тебе выбрать Ньюбаттла, пока есть хоть малейший шанс заполучить Георга.

— Моя сестра Каролина сбежала и вышла за Генри Фокса. Семья ничего не знала, пока их не поставили перед свершившимся фактом.

— И ты бы сбежала с Джоном Ньюбаттлом?

— Если бы захотела. Но не думаю, что в этом возникнет нужда. Его семья будет в восторге от такого союза. Не забывай, в моих жилах течет королевская кровь.

— Побочная кровь, — напомнила ей Сьюзен.

— Не будь грубой, Сьюзен.

— Вовсе нет. Я лишь констатирую факт. Кровь-то королевская, но нужно смотреть правде в глаза.

— Ну а если я выберу Георга?

— Тогда найдутся те, кто сочтет тебя недостойной.

— Какая чепуха!

— Его матушка, например. Я слышала, она хочет королеву-немку.

— Решать будет Георг, это уж точно, а Генри говорит, что народ будет на его стороне.

— А как же все эти честолюбивые господа при короле? Им вовсе не улыбается усиление власти Ричмондов и Фоксов за счет того, что в семье появится королева. Им куда милее немка, которую король не будет любить и которая годами будет учить язык.

— Ах, дорогая Сьюзен, решать будут не они, а Георг… и я.

— Ты слишком в себе уверена.

Сара подняла браслет с пола и снова надела его на голову.

— Поосторожнее, миледи, в том, как вы изволите обращаться к королеве.

— Да уж, вижу, титул тебе по душе, но не могу отделаться от чувства, что по Ньюбаттлу ты всё же тоскуешь.

— Скажем так, — высокомерно произнесла Сара, — я еще не приняла окончательного решения.

***

Тем временем лорд Бьют представил письмо короля принцессе Августе. Та, читая, багровела от ярости.

— Леди Сара Леннокс! Эта глупая девчонка, на которую он заглядывался. Я-то думала, он хочет сделать её своей любовницей.

— Это было бы еще полбеды, — согласился Бьют. — Любовница пошла бы ему на пользу. Хотя её семья вряд ли была бы в восторге.

— Это еще почему? Для их семейства это почти традиция, не так ли? Они только и делают, что хвастают своим происхождением от королевской милости через постель монарха. Почему бы леди Саре не продолжить славный обычай?

— Её зять Фокс хитер под стать своей фамилии.

— В этом я не сомневаюсь. Но эту затею нужно пресечь.

— Я согласен с тобой, любовь моя. Но действовать нужно осторожно.

— Ты думаешь, нам стоит вызвать Георга и всё объяснить? Право слово, его невинность хуже любого порока. Сначала он связывается с безродной девицей… племянницей торговца бельем — и венчается с ней. Теперь влюбляется… и снова столь неподобающий выбор.

— Полно, дорогая, это совсем другое дело, не то, что прежнее, которое — слава Богу — мы так удачно уладили. Сара — сестра герцога Ричмонда, и, что ни говори, в ней есть королевская кровь. Разумеется, я полностью согласен: этому нужно положить конец, но не думаю, что сейчас мы вправе приказывать Георгу. Не забывай, последние недели научили его тому, что он — король. Отношение людей к нему изменилось. Он осознал свое положение. Если у него серьезные чувства к этой девушке, он не потерпит приказов.

— Но он должен понять…

— Убедить будет легче, чем заставить. Я боюсь давить на него. Никогда не знаешь, в какой момент он может сорваться с поводка.

— Сорваться с нашего поводка, Джон? От тебя, своего ближайшего друга, и от меня, своей матери?

— Не забывай об истории с квакершей — всё провернули втайне от нас.

— Я никогда этого не забуду… тот страх… то отчаяние…

— Всё в прошлом, любовь моя.

Она вдруг схватила его за руку и вскричала:

— О, Джон, точно? Всё действительно кончено?

— Да, любовь моя, — твердо ответил он. — Теперь нам нужно думать о будущем Георга. Я бы хотел видеть его женатым на достойной женщине… и как можно скорее.

— Хотя брак может встать между нами и им.

— Только если мы не выберем невесту с умом.

— Немецкая принцесса… покорная, без связей… приедет в чужую страну. Вот кто нам нужен. А не английская невеста под крылом у интриганов-родственников.

— Именно, именно. И мы должны найти её во что бы то ни стало. Георгу необходимо жениться, и уж в чем я уверен, так это в том, что, став мужем, он будет хранить верность супруге. Если мы женим его быстро, то, полагаю, нам нечего будет опасаться влияния коварных женщин. Он по природе своей чист и склонен к идеализму. Клятвы, данные у алтаря, будут для него не пустым звуком. Наш Георг в глубине души — человек в высшей степени добропорядочный. Так что давай женим его как можно скорее на подходящей женщине. Тогда и этой интрижке с девчонкой Леннокс придет конец.

— Ты и вправду думаешь, что всё так просто, дорогой Джон?

— Любимая моя, это просто, потому что мы имеем дело с очень простым человеком.

— Может, вызвать его и объявить, что мы намерены искать ему жену?

— Думаю, не стоит. Это лишь подтолкнет его к признанию в любви Саре Леннокс и заявлению о намерении жениться на ней. Нет. Я должен ответить на его письмо. И сделать это с величайшей осторожностью. Я напишу ответ прямо сейчас… мы составим его вместе. И когда решим, что слова подобраны верно, отправим его королю. Но медлить нельзя: в таких делах промедление может стоить слишком дорого.

Лорд Бьют устроился за секретером принцессы и под её диктовку составил ответ на письмо короля:

«Любезное и исполненное доверия письмо моего дорогого принца имеет столь великое значение, что я не в силах ответить на него немедля. Видит Бог, сир, и я с глубочайшим прискорбием вынужден сказать вам об этом: данный случай не допускает ни малейших сомнений. Тем не менее я возьму ваше письмо с собой в поместье, взвешу каждое обстоятельство и тогда, как честный человек, ваш преданнейший слуга и верный друг, представлю вам свои соображения сполна. Тем временем, сир, поразмыслите о том, кто вы есть, в чем состоит ваше право по рождению и кем вы желаете стать; приготовьтесь духом и решите в сердце своем внять голосу истины, ибо от меня вы услышите лишь её — как бы ни была болезненна эта обязанность. Долг, дружба и тысячи иных уз велят мне поступить так, и я повинуюсь, даже если бы сама смерть смотрела мне в лицо…»

Бьют оторвался от письма и взглянул в тревожное лицо принцессы.

— Написано прекрасно, дорогой мой, — промолвила она. — И так… осмотрительно.

— Это подготовит его к моему ответу, который наверняка его огорчит.

— И ты действительно считаешь, что тебе нужно уехать в поместье?

— Всего на несколько дней. Боюсь, если я останусь здесь, он, раз уж лед тронулся, заведет со мной разговор об этом деле, и я выкажу свое неодобрение. А это вернейший способ лишиться его доверия. Нет, я отправлю письмо и уеду. К моему возвращению я уже решу, как лучше со всем этим покончить. А пока меня не будет, любовь моя, начни наводить справки. Нам нужно во что бы то ни стало найти ему подходящую принцессу. Дело не терпит отлагательств.

— А что, если он женится на этой девчонке… тайно, как тогда?

Бьют покачал головой:

— Её родные на это не пойдут. Им подавай пышную свадьбу и общую коронацию, уж поверь. Тайные браки всегда сомнительны.

— Я часто об этом думаю…

— Нет-нет, любовь моя. Даже не произноси её имени. О ней лучше забыть навсегда.

Августа медленно кивнула.

— Не задерживайся, Джон. Без тебя я как без рук.

Он нежно поцеловал её.

До чего же удачно всё складывалось: и король, и вдовствующая принцесса не могли без него и шагу ступить. И он, конечно же, приложит всё свое немалое влияние, чтобы сохранить такое положение дел.

***

Георг прочел письмо лорда Бьюта и с улыбкой спрятал его в ящик стола. Разумеется, его дорогой друг еще не понимает, насколько глубоки его чувства. Когда поймет, то увидит, что брак с Сарой — единственный выход.

Он сумеет убедить лорда Бьюта… и мать. А если они не согласятся?

«Что ж, — сказал он себе, — в конце концов, ты — король».

Сегодня он отправится на прием, и она будет там. Она почти всегда там бывает. Должно быть, её родные смекнули, как он рад её видеть, и потому повсюду берут её с собой. Иногда он заговаривал с ней, иногда лишь любовался издали. Лицом к лицу он немного тушевался и вечно не знал, что сказать. В её глазах плясали озорные огоньки, которые и восхищали, и сбивали его с толку. Георг был уверен: в глубине души она серьезна и станет идеальной королевой, просто ей нравится смеяться и поддразнивать его. Наедине, должно быть, это очаровательно и будоражит кровь, но на людях — немного пугает.

Она была совсем не похожа на Ханну. Разительнее контраста и не придумаешь. Быть может, именно поэтому она так его пленяла? Быть может, он просто хотел забыть, что Ханна когда-то существовала? Воспоминания причиняли боль; теперь, когда он думал о ней, в голову сразу лезли мысли о том, что сталось бы, будь она жива: как бы он открыл тайну своего брака министрам? От одной этой мысли его пробирала дрожь. Он легко мог вообразить реакцию мистера Питта; да и Ньюкасл, при всей своей глупости, был прежде всего политиком. Представить только, что началось бы на улицах… сплетни, пересуды, скандал. Это было бы невыносимо. Лорд Бьют как-то сказал, когда они коснулись этой темы, что такой поворот пошатнул бы трон. Король должен взвешивать каждый шаг. Он в ответе перед престолом и народом.

Что ж, о Ханне думать нельзя. Всё кончено. Она покоится под могильной плитой с именем Ребекки Пауэлл. А её дети? При воспоминании о них сердце болезненно сжалось. Но о них заботятся, он в этом удостоверился. Ему регулярно доставляли отчеты об их благополучии. Он даже видел их разок-другой. Но лорд Бьют указал на безрассудство таких визитов: дети растут и скоро начнут узнавать его. Его лицо слишком хорошо известно, особенно теперь, когда он стал королем.

— Довольствуйтесь знанием, что они ни в чем не нуждаются, — советовал ему дорогой друг и наставник. — А когда они подрастут, вы позаботитесь об их месте в мире. Их мать не просила бы от вас большего, ибо так лучше для всех. А теперь осталось лишь одно: забыть, что всё это было. Забыть… забыть…

Именно этого он и желал, и всякий раз, когда память возвращала его в прошлое, он поспешно гнал эти мысли прочь.

И лучше всех помочь ему забыться могла Сара… женщина, которая была прямой противоположностью Ханны.

Сара — чарующая, ветреная, жизнерадостная, дразнящая, искушающая, и притом — с королевской кровью в жилах.

Она пришла на прием. Пока Георг принимал гостей, он видел её на другом конце залы вместе с сестрой, леди Каролиной Фокс, и то и дело украдкой бросал на неё взгляды. О, как она была хороша! С каждой встречей она казалась ему всё прекраснее. Пожалуй, стоит подойти. Но что сказать? Как бы ему хотелось уметь изъясняться остроумно и блестяще. Впрочем, он на ней женится. Он решил это в ту же секунду. Ничто не принесет ему покоя, кроме брака с леди Сарой.

Леди Сьюзен Фокс-Стрэнгуэйс была представлена ему своей сестрой Анной, супругой графа Албемарла. Приятная девушка. Она нравилась Георгу; он нашел бы её прехорошенькой, если бы его мысли не были заняты ослепительным совершенством леди Сары.

Он жестом предложил леди Сьюзен присесть и устроился рядом. Она была ему по-своему дорога, ведь он знал, что Сьюзен — ближайшая подруга Сары, а говорить о Саре ему было куда легче с подругой, чем с ней самой. К тому же Сара стояла на другом конце комнаты, и он мог беспрестанно на неё поглядывать.

Запинаясь, он промолвил, что рад видеть леди Сьюзен на своем приеме. Он выразил сожаление, что она редко балует двор своим присутствием, но, насколько ему известно, её дом находится в Сомерсете.

— Всё так, сир.

— Сомерсет… Должно быть, это прелестное графство.

— Весьма прелестное, Ваше Величество.

— И поместье лорда Илчестера тоже весьма… весьма… прелестно.

— О да, сир, дом моего отца очень хорош.

— Вы ведь скоро уедете туда, полагаю?

— Да, сир, на всё лето.

— И ничто не заставит вас вернуться… до самой зимы?

— Мне о том неведомо.

Король замолчал, и Сьюзен становилось всё более неловко. Правила не позволяли самой заводить разговор с монархом, приходилось лишь отвечать, но как же это было скучно! К тому же она чувствовала на себе взгляд Сары. Подруга смотрела с хитрым прищуром; она наверняка обвинит её в попытке увести короля — так же, как сама когда-то увела Ньюбаттла у Каролины Рассел.

— А приехали бы вы… приехали бы вы ради коронации? — спросил король.

— О да, сир, я бы очень надеялась на это посмотреть.

— Я отложил коронацию на время. У меня есть на то причина.

— Не сомневаюсь, сир.

— Я рассудил, что коронация вместе с королевой будет куда более величественным зрелищем, чем без неё.

— Несомненно, сир.

Король посмотрел на неё так пристально, что леди Сьюзен не на шутку испугалась. «Боже правый, — подумала она, — неужели он делает мне предложение? Неужели я всё не так поняла? Неужели ему нужна я… а не Сара…»

Она не смела поднять глаз на короля, а когда всё же решилась, увидела, что Сара буквально испепеляет её взглядом. Подруга потребует подробнейшего отчета об этой беседе.

— Я получил множество предложений из-за границы, — доверительно продолжал король. — Иностранные принцессы. Но эта затея мне не по душе.

— Нет, Ваше Величество.

Он посмотрел на неё с тоской.

— А из дома я не получил ни одного предложения. — Он склонился к ней. — Мне бы это куда больше пришлось по душе.

Леди Сьюзен затрепетала. «Неужели? Предложение руки и сердца от самого короля! О нет! Этого не может быть, не так же просто. Всё должно быть официально, через родителей. Верно, я сплю… Или король лишился рассудка».

Георг тоже смотрел через всю залу на Сару, и это было облегчением: он не видел замешательства Сьюзен.

— Что вы думаете о своей подруге? Вы понимаете, о ком я.

Он улыбался Саре.

— О… о да, сир.

— Не находите ли вы её более прочих достойной?

— Достойной, сир?

Он, казалось, не слышал её вопроса и твердо произнес:

— Я нахожу, что нет никого достойнее. — Затем он снова обратился к Сьюзен: — Идемте со мной. Я желаю поговорить с вашей подругой.

Сьюзен поднялась, и вместе они пересекли залу. Сара склонилась в очаровательном реверансе.

— Я тут беседовал с вашей подругой, — сообщил ей король.

— Я наблюдала за Вашим Величеством, — дерзко ответила она.

— Стало быть, вы… замечали меня?

— Сир, короля замечают все.

Он усмехнулся.

— Спросите же вашу подругу леди Сьюзен, что я ей говорил.

— Если таково ваше желание, сир.

— Да, таково моё желание. Пусть она расскажет вам всё без утайки. Обещаете мне это?

— Обещаю, сир.

Георга, казалось, переполняли веселье и чувства. Он оставил девушек и подошел к леди Пемброк, своей старой знакомой.

Сара вопросительно взглянула на Сьюзен.

— Я всё расскажу тебе наедине. Это просто уму непостижимо.

***

Сьюзен пересказала каждое слово короля не только Саре, но и всей её семье. Ей пришлось повторить это снова, когда они вернулись в Холланд-хаус. Леди Каролина и мистер Фокс буквально засыпали её вопросами.

— Послушайте, Сьюзен, вы уверены? Он сказал, что считает её «более прочих достойной»? Вы в этом точно уверены?

— Совершенно уверена. Я помню каждое слово.

— А потом он подвел вас к Саре и велел рассказать ей о вашем разговоре?

— Да… всё было именно так, как я объяснила.

— Вы могли превратно его истолковать.

— Нет, я уверена, что нет. Всё было так просто… так прямолинейно… и так невероятно. Разумеется, я ничего не выдумала.

В Холланд-хаус заехал герцог Ричмонд, и Сьюзен пришлось повторить историю и ему. Состоялся долгий семейный совет.

— Это равносильно предложению, — гласил вердикт.

— Но, — заметил проницательный мистер Фокс, — мы должны добиться, чтобы оно было сделано подобающим образом — и как можно скорее.

***

Леди Сара была в слезах. Сьюзен, зайдя к ней в комнату, нашла её на кровати, уткнувшуюся лицом в подушки.

— Что, ради всего святого, случилось? — воскликнула Сьюзен. — Я думала, ты — героиня дня.

Сара села, утирая глаза.

— В том-то и дело. Вся эта суета помогла мне понять мои истинные чувства. Я люблю Джона Ньюбаттла. Он единственный, кто мне нужен, но теперь, когда король сделал мне предложение через тебя, мне ни за что не позволят выйти за Джона.

— Ты могла бы сбежать из дома и обвенчаться с ним… как твоя сестра с мистером Фоксом.

— Я уже подумываю об этом.

— Сара! И это после того, как король выразил желание на тебе жениться!

— Нашел способ! Рассказать тебе, потому что у самого не хватило духу сказать мне в лицо.

— А я нахожу это весьма милым, — возразила Сьюзен.

— Потому что он говорил с тобой? Клянусь, ты сама решила, будто он сватается к тебе, когда он начал все эти разглагольствования. О, ты покраснела! Значит, я права.

— Вовсе нет. Короли в любом случае так предложений не делают.

— Этот — сделал.

— Это вряд ли можно назвать предложением. Он лишь сказал, чего бы ему хотелось, вот и всё. Быть может, он и не собирается просить твоей руки по всем правилам.

— Глупости! Он столько твердил о коронации. Мои родные уверены, что он хочет на мне жениться. Им нужно только заставить его перейти к делу. — Она вздохнула. — Но как же мой дорогой Джон…

— Не думаю, что он любит тебя так же преданно, как король, Сара.

— Какая чепуха! Он меня обожает. Он сам мне это говорил.

— Его нежность подозрительно возросла с тех пор, как он узнал об интересе короля.

— Ну и что с того?

— Это кажется мне не слишком достойной причиной.

— Это не единственная причина, идиотка. Я тебе кое-что открою. Он мне написал.

— Кто… король?

— Нет, Джон. Он хочет встретиться со мной сегодня вечером в парке. Ему нужно сказать мне что-то важное.

— Тебе не стоит ходить, Сара.

— Не будь смешной, Сьюзен! Конечно, я пойду. Мне нужно выбирать между ними, верно? А как я это сделаю, если буду отказываться от встреч?

— Король подумывает о браке с тобой, а ты идешь на ночное свидание с другим мужчиной! Ты с ума сошла.

— А ты слишком чопорна, Сьюзен. В любом случае, я иду.

— Ты подозрительно быстро высушила слезы.

— Да, потому что я испугалась, что меня заставят выйти за Георга. Но я решила, что решать буду сама. Так что я встречусь сегодня с Джоном в парке и послушаю, что он скажет. Он прислал такое письмо… Я должна тебе его показать. Минутку. Оно в этом ящике. Нет, нет его здесь. Ой, куда же я его положила? Должно же оно где-то быть.

— Тебе следовало бы осторожнее обращаться с такими письмами… особенно когда…

— «Король подумывает на тебе жениться», — пропела Сара. — Послушай меня, Сьюзен. Это я еще только «подумываю», и я вовсе не уверена, что быть королевой — такое уж великое счастье. Это утомительные обязанности и приемы, это министры, которых нужно принимать, и несносные визиты венценосных особ. Я тут размышляла: быть может, куда веселее находиться подле трона, чем сидеть на нем. И еще вопрос: кого я предпочту — жизнерадостного, забавного Джона Ньюбаттла или застенчивого Георга? Думаю, я уже знаю ответ, Сьюзен, и сегодня вечером я в этом окончательно удостоверюсь.

***

Лорд Бьют, вернувшись из поместья, немедленно отправился в Кенсингтон к королю. За время его отсутствия всплыло одно крайне любопытное обстоятельство. Бьют всегда заботился о том, чтобы в нужных местах были люди, снабжающие его сведениями; и дом мистера Фокса не был исключением. Новости, которые ему доставили на сей раз, касались не прославленного политика, а особы, которая — временно, как он надеялся, — вызывала куда больший интерес: леди Сары Леннокс.

Весьма занимательные новости. Леди Сара была настроена высокомерно и отнюдь не горела желанием принимать предложение короля. У неё был и другой кандидат — тот дерзкий и кокетливый молодой человек, сын графа Анкрума и внук маркиза Лотианского, Джон Уильям Ньюбаттл. Похоже, госпожа Сара склонялась скорее в пользу этого юноши, несмотря на его славу ветреника, нежели к верному королю Георгу.

Любопытно. Но куда любопытнее был тот факт, что молодая особа согласилась на тайную встречу с Джоном Ньюбаттлом в парке Холланд-хауса под покровом темноты — поступок, безусловно предосудительный для любой девицы, а уж тем более для той, у которой есть шанс стать королевой.

Письмо от Джона Ньюбаттла на самом деле попало прямо в руки к Бьюту. Оно и сейчас лежало у него в кармане, пока он скакал в Кенсингтон на встречу с королем. Георг был в восторге от приезда своего дорогого друга.

— Кажется, вас не было целую вечность. Я знаю, прошло всего несколько дней, но в ваше отсутствие время всегда тянется невыносимо долго.

— Ваше Величество столь милостивы ко мне. Я не в силах выразить, какую радость мне доставляет ваша доброта. Могу лишь сказать, сир, что ваша радость от нашей встречи не идет ни в какое сравнение с моей.

Покончив с излияниями чувств, Бьют сразу перешел к делу, которое занимало его больше всего.

— Сир, я много размышлял над вашим затруднением.

— Ах, я знал, что вы не оставите меня! Я только о ней и думаю с тех пор, как поговорил с леди Сьюзен… в сущности, ни о чем больше.

С тех пор как он поговорил с леди Сьюзен! Бьют прекрасно понимал, о чем речь. О том, что король наговорил девице Фокс-Стрэнгуэйс, знал уже каждый встречный. Слухи со скоростью лесного пожара разлетались по двору и всему Лондону.

— Рассудили ли Ваше Величество, что повлечет за собой подобный союз?

— Я взвесил всё.

— Безусловно, леди Сара — прелестное создание.

— Я знал, что вы так скажете.

— Молода… очень молода. Ей ведь нет еще и семнадцати.

— В молодости нет ничего дурного, верно?

— Ничего дурного. Однако же искони повелось, что короли берут в жены особ королевской крови.

— У Сары королевская кровь. Её прадедом был Карл II!

— Да, но через союз, скажем так, не вполне достойный. Я хочу сказать, народ ждет, что их короли будут жениться на принцессах, обычно иностранных.

— Немках! — сказал Георг. — Не думаю, что народ на самом деле так уж любит немцев.

— И всё же… принцесса.

— Я вижу, мой дорогой друг, что у вас нет никаких серьезных возражений. Тогда я не вижу причин, почему бы мне официально не обручиться с леди Сарой. Если я того желаю и она желает…

— Отнюдь нет, — быстро промолвил Бьют, заметив твердость короля. Он сунул руку в карман и коснулся записки Ньюбаттла. Он всё раздумывал, стоит ли показывать её королю, и предпочел бы этого не делать. Куда лучше было бы убедить его в безрассудстве этой страсти. Но он видел, что король твердо вознамерился жениться на девчонке, а король мог быть весьма упрямым молодым человеком.

Ничего не поделаешь.

— Сир, я должен передать вам нечто такое, что может вызвать ваше неудовольствие. Я колебался, стоит ли открывать это вам, но понял, что не был бы вашим истинным другом, если бы промолчал.

— Что это? — спросил Георг, и, как всегда в такие моменты, мысли его обратились к Ханне. Неужели что-то всплыло? Эта мысль всегда таилась в закоулках его сознания, готовая вырваться наружу при малейшей тревоге.

— Я считаю, сир, вы должны быть абсолютно уверены в том, что эта леди достойна вас.

Георг испытал облегчение.

— Я абсолютно уверен. На самом деле вопрос скорее в том, достоин ли я её.

— Король Англии достоин какой-то малолетней… — Бьют вовремя осекся. — Если вы сможете доказать, что она достойна, то я не вижу причин, почему бы нам не дать отпор всякому противодействию — а оно будет немалым — вашему союзу с ней.

— Я знал, что вы будете на моей стороне.

— Разве я когда-нибудь был иначе?

— Никогда, — горячо подтвердил Георг. — Но что же заставило вас тревожиться?

— Леди Сара влюблена в другого.

Георг побледнел.

— Я… я не могу в это поверить.

— Эту записку принес мне человек, желающий служить вам.

— Записка… записка? Какая записка?

— Вот. Прочтите. Это любовное письмо, и вы увидите, что оно от лорда Ньюбаттла леди Саре.

Лицо Георга побагровело, голубые глаза выкатились больше обычного, челюсть отвисла, пока он читал.

— Значит… он просит её о встрече в Холланд-парке… сегодня вечером! Какой подлец! А как же её репутация?

— Должно быть, его поощряли, раз он решился написать такую записку.

— Она… она не пойдет.

— Ваше Величество в этом уверены?

— Да. Я знаю, она не пойдет.

— Позвольте мне сделать предложение, Ваше Величество. Возможно, оно будет вам неприятно, и если так, вы должны меня простить. Вы прекрасно знаете, что в прошлом каждый мой поступок был совершен с думой о вашем благе. Так будет всегда. Вот почему я пришел к вам сейчас с этим письмом, рискуя вашим гневом.

— Я никогда, никогда не разгневаюсь на такого верного друга. Но вы ошибаетесь насчет леди Сары.

— Уверен, что я ошибаюсь.

— Тогда я снова счастлив.

— Но я пекусь о благополучии Вашего Величества. Была та прискорбная история с…

— Да, — произнес Георг, посерьезнев и даже на время забыв о совершенствах Сары.

— Я бы не хотел, чтобы Ваше Величество снова оказались в подобном положении.

— В подобном? Это совсем другое дело.

— Совсем другое, Ваше Величество, это правда. Но если эта молодая особа не такова, какой вы её себе представляете, брак может обернуться катастрофой.

— Но я знаю, что она…

— Тогда соблаговолите терпеливо отнестись к моим подозрениям и знайте, что это лишь страхи того, кто любит вас больше собственной жизни. Ваше Величество, если бы я был убежден, что эта девушка искренне любит вас и достойна быть вашей королевой, я бы поддерживал вас. И вы ведь не сомневаетесь, что вместе мы одолеем любое сопротивление?

— Разумеется, одолеем.

— Но я должен убедиться сам. Я намерен просить у Вашего Величества позволения на поступок, который вы можете не одобрить.

— На какой же?

— Я собираюсь стать свидетелем этой встречи. Я хочу своими глазами увидеть, что там произойдет. И если я убежусь…

— Да?

— Что она всего лишь порывистая девчонка. Что если она придет на это свидание с кем-то из близких и скажет молодому человеку, что не желает иметь с ним ничего общего — тогда я буду на стороне Вашего Величества. Я скажу, что, хотя леди Сара и проявила некоторое легкомыслие, назначив подобную встречу, она всё же невинная девушка, и раз Ваше Величество так её цените, я готов буду признать, что вам следует следовать вашим планам.

— Я уверен, всё так и будет, как вы говорите.

— Но я должен быть там, чтобы засвидетельствовать это. Я должен сам успокоиться. Я подумал, быть может, Ваше Величество…

Георг молчал, глядя на Бьюта.

— …быть может, Ваше Величество пожелаете сопровождать меня?

***

Лорд Бьют был в восторге. Он немедленно отправился к вдовствующей принцессе, чтобы сообщить ей добрые вести.

— Думаю, всё будет хорошо, — известил он её и принялся рассказывать о своей великой удаче: ему удалось раздобыть записку, которую Ньюбаттл написал леди Саре, назначая свидание в Холланд-парке.

— Да ты… гений!

— Я бы так не сказал, дорогая. Но вся моя жизнь посвящена тебе и королю, как ты знаешь. Совершенно естественно, что такая преданность приносит плоды. И всё вышло даже лучше, чем я надеялся. Я не стал прямо просить короля пойти со мной, но догадался, что он не сможет устоять. И я оказался прав.

— И ты видел эту встречу?

— Да. Впрочем, леди сопровождал лорд Джордж Леннокс — он, как ты, возможно, помнишь, женат на сестре Ньюбаттла. Это меня поначалу немного смутило, ведь я считаю эту ветреную особу способной на истинное безрассудство. Но… не было сомнений, что она в весьма нежных отношениях с Ньюбаттлом и уж точно не отвергала его ухаживаний. Полагаю, насколько я мог судить, они о чем-то договаривались, а о чем ином они могли договариваться в присутствии лорда Джорджа? Только об одном: Ньюбаттл собирается просить у отца согласия на брак с Сарой Леннокс. Что ж, чем скорее мы увидим эту озорную девчонку благополучно замужем за молодым Ньюбаттлом, тем спокойнее мне будет.

— А Георг — как на него всё это подействовало?

— Весьма сильно. Он пребывает в глубоком унынии, и хотя я рад, что он увидел девчонку в истинном свете, меня тревожит то, насколько сильна его привязанность к ней.

— Он очень чувствительный молодой человек, боюсь. Его ведь так подкосило тогда из-за…

Лорд Бьют игриво приложил ладони к губам принцессы.

— Давай даже не будем произносить её имени.

— Я часто думаю…

Лорд Бьют поцеловал губы, которых только что коснулись его пальцы.

— Тогда не надо, любовь моя. Сейчас наша забота — леди Сара Леннокс. Скажи-ка мне вот что: какие новости из-за границы?

— Полковник Грэм уехал, как ты и советовал, и сейчас он в Мекленбург-Стрелице. У меня еще нет его отчета о принцессе Шарлотте, но я уверена, когда он придет, мы будем довольны.

— Вот и славно. Положись на шотландца — он сделает дело. Будем надеяться, что отчет окажется хорошим, ибо нам нужно действовать без промедления.

— Но то, что он увидел в парке…

— Наш король влюблен. Я уверен, если леди Сара сумеет оправдаться перед ним за ту встречу, он готов будет поверить каждому её слову. Мы должны быть наготове.

Августа кивнула.

— Полковник Грэм прекрасно понимает, насколько положение дел не терпит отлагательств.

***

Сара не верила собственным глазам. Она перечитывала письмо снова и снова. Это было невозможно. Граф и графиня Анкрум не дают согласия на брак своего сына с леди Сарой Леннокс!

Это было оскорбление. И что еще хуже — поведение её возлюбленного во всей этой истории было презренным.

«Учитывая мнение моих родителей, мы вынуждены положить этому конец. С глубочайшим сожалением…»

— Сожалением! — вскричала Сара. — Каков трус! И почему я только вообразила, что люблю такого человека?

Она бросилась на кровать и горько разрыдалась. Она проплакала всё утро, то и дело заходясь в рыданиях, пока её сестра, леди Каролина, не зашла к ней, чтобы узнать, что стряслось.

— Боже правый! — вскричала Каролина. — На кого ты похожа! А тебе ведь сегодня днем идти на прием к королю.

— Я не пойду.

— Не глупи, — отрезала Каролина. — Конечно, пойдешь. Король тебя ждет.

— Я не желаю видеть короля. Я вообще никого не желаю видеть.

Леди Каролина вызвала горничных и объявила им, что леди Сара приболела. Ей необходимо быть на приеме, а потому Каролина велела умыть сестру и приложить к её глазам примочки с гамамелисом. Саре велели час лежать неподвижно на спине, после чего она должна была прийти в надлежащий вид. Платье леди Каролина выберет сама.

— И немедленно прекрати эти капризы, — прошипела она.

Леди Сара лежала на кровати, думая о письме Ньюбаттла и его так называемой любви, о которой он забыл при первом же намеке на трудности. Георг был иным, убеждала она себя. Но Георг ей был не нужен.

«Мне никто из них не нужен!» — шептала она. — «А раз не нужны, то и не бывать этому».

Она была мрачнее тучи, когда пришло время одеваться к выходу, но леди Каролина нашла её вид сносным. По правде говоря, Сара была так хороша собой, что никакое настроение не могло затмить её прелести. И вот они отправились во дворец.

Георг с нетерпением ждал её появления. Он всё гадал, стоит ли к ней подойти. Он убедил себя, что леди Сьюзен, должно быть, просто позабыла передать Саре его слова, и именно поэтому Сара пошла на встречу с Ньюбаттлом. Уж конечно, она бы так не поступила, знай она о его чувствах.

«Да, — твердил он себе, — именно так. Она ждала признания и, отчаявшись его получить, отправилась в парк к Ньюбаттлу. В конце концов, с ней был брат. Ничего дурного в этом нет… разве что толика нескромности, но Сара так молода, что могла этого и не осознать».

Как только он убедится, что она не ведала о его словах Сьюзен, он скажет всё сам — и какой же радостью будет видеть её восторг!

Он подошел к ней.

— Виделись ли вы в последнее время с вашей подругой, леди Сьюзен? — спросил он.

— Да.

Это его озадачило. Значит, она виделась с девушкой, но та ничего не сказала. Вот оно что.

— Она передала вам мои слова?

— Да.

Король был поражен. Но почему же тогда у неё такой несчастный вид? Этого он никак не ожидал.

— Она рассказала всё без утайки?

— Да, всё.

— И… вы это одобряете?

Сара отвернулась. Как могла она сказать королю: «Вы мне не нужны. Я люблю лорда Ньюбаттла, который решил забыть обо мне по первому слову родителей»?

Георг был глубоко уязвлен и подавлен. Ему не оставалось ничего другого, как отойти прочь.

***

Родные Сары были в ярости. Что она натворила! Она собственноручно погубила свое будущее.

— Мне всё равно. Мне плевать. Я устала от них обоих.

— О, так это обида на Ньюбаттла заговорила, верно?

— А если и так?

— Ох, Сара, ну и дура же ты! Ты упустила величайший шанс, какой только выпадает женщине.

— И слава Богу.

— Всем было видно, как больно ты задела короля. Сомневаюсь, что он когда-нибудь еще захочет с тобой заговорить.

— Что ж, я только рада.

— Глупая девчонка!

— Я не хочу оставаться здесь и видеть… лорда Ньюбаттла. Я хочу уехать отсюда на время.

— Жаль, что ты не уехала вместе со Сьюзен в Илчестер.

— Да, очень жаль. Хотела бы я так и сделать.

— Думаю, тебе и впрямь стоит на время покинуть город. Поезжай в Гудвуд и посиди там, пока не придешь в доброе расположение духа. Только не задерживайся, не то король тебя совсем позабудет.

На следующий день леди Сара отбыла в Гудвуд.

***

По дороге в Гудвуд карету Сары обогнал другой экипаж. Увидев, кто в нем сидит, она вскрикнула от радости — то был лорд Ньюбаттл. Он покинул свою карету и пересел к ней.

— Значит, ты едешь в Гудвуд, — промолвил он.

— Откуда ты узнал? И вообще, это тебя не касается.

— Я знаю о тебе всё, и это еще как меня касается. Я всегда слежу за тем, где ты находишься.

— И на то есть позволение папеньки?

— Неужели ты приняла то письмо всерьез?

— А как еще я должна была его принять?

— Я написал его только потому, что они стояли у меня над душой и требовали этого. Я вовсе не это имел в виду, само собой.

— Ты не это имел в виду!

— Ну конечно. Какая же ты простушка, Сара. Разумеется, нет. Мы поженимся, а когда дело будет сделано, мы их уведомим, и им придется смириться. Так всё и делается. Спроси хоть свою сестру или мистера Фокса.

Сара рассмеялась.

— И всё же, — она надула губки, — тебе не следовало писать такие вещи. Я из-за него плакала, а потом была очень холодна с королем.

— Так ему и надо, — отозвался Ньюбаттл. — Вот это мне нравится. Я буду частым гостем в Гудвуде.

Он оставил её, и кареты, одна за другой, покатили в Гудвуд — до которого из Лондона было всего два дня пути.

Сара предвкушала чудесное время. Она приняла решение. Лорд Ньюбаттл — вот кого она любит по-настоящему. Это должно быть правдой, ведь одно его появление делает её счастливой; к тому же, именно из-за гнева на Ньюбаттла она так дерзко осадила короля.

***

Когда Фоксы и Ричмонды узнали, что Ньюбаттл навещает Сару в Гудвуде, они пришли в негодование и решили, что ей нельзя там оставаться. Лорд Илчестер предложил ей переехать в его поместье Брутон в Сомерсете, и поскольку его дочь Сьюзен уже была там, Сара согласилась.

Когда она сообщила Ньюбаттлу об отъезде, тот разозлился.

— Это слишком далеко, я не смогу туда к тебе приезжать. Ты должна отказаться.

— Слишком далеко? Значит, я не стою такой поездки?

Ньюбаттл зевнул. Леди Сара была определенно капризна, и ему вполне хватало поездок в Гудвуд. Он уж точно не собирался тащиться в такую даль, в Сомерсет, ради встречи с ней. Было немало других молодых леди, находивших его неотразимым; и хотя Сара была прехорошенькой — и ею восхищался сам король, — он начал ловить себя на мысли, что она принимает его чувства как должное. На самом деле, при всей привлекательности Сары, он хотел, чтобы она осознала: он ничуть не менее привлекателен, и в Сомерсет он не поедет.

Сара отпарировала: «Что ж, и оставайся». Но в глубине души она не верила, что он так и поступит — ведь написал же он то письмо о разрыве помолвки, а потом признался, что лгал. Нет, с таким завидным молодым человеком, как Ньюбаттл, который прекрасно знал себе цену, нужно было держать ухо востро и показать ему: он не удержит её любви, если не приложит к тому усилий.

Она твердо решила ехать в Сомерсет.

***

Леди Сьюзен была там, и это было здорово. День за днем Сара ждала приезда лорда Ньюбаттла, но он так и не явился; и она начала подозревать, что он и впрямь не шутил.

И вот однажды, когда они со Сьюзен отправились на прогулку верхом, Сара упала с лошади и сломала ногу. Её принесли в Брутон, где врач наложил шину, а в Лондон полетела весть о случившемся.

Когда король узнал об этом, он был убит горем.

— Я должен немедленно её навестить! — объявил он, но лорд Бьют возразил, что такая поездка невозможна. Король должен помнить о своем сане, а короли не путешествуют без свиты. Подготовка займет уйму времени, и каждый узнает, куда и зачем он едет. Это было просто немыслимо. Георг должен это понять.

Георг, всё более осознававший тяготы своего положения, признал правоту этих слов.

— Но, — произнес он, — я напишу ей. Она должна знать, что в такой час я думаю о ней.

Бьют был встревожен.

— Похоже, он и не думает излечиваться от этого ослепления, — сказал он принцессе Августе. — Она так грубо его осадила, а он всё равно убивается из-за того, что эта несносная девчонка сломала ногу.

— Быть может, скоро мы получим добрые вести от полковника Грэма.

— Искренне на это надеюсь.

Мистер Фокс и леди Каролина отправились в Сомерсет в сопровождении сына, Чарльза Джеймса, а также герцога и герцогини Ричмонд. Сара была очень рада их видеть. Надо признать, она оказалась на редкость послушной больной и, пока Сьюзен была рядом и развлекала её беседами, почти не тяготилась своей недвижностью.

— Видишь, — сказала она Сьюзен, — какой важной персоной я стала.

День за днем она тщетно ждала визита Ньюбаттла, пока леди Каролина не сообщила ей с изрядной долей злорадства, что лорду Ньюбаттлу доложили о несчастном случае.

— И что же он сказал? Что предпринял?

— Принял известие с полнейшим хладнокровием, — ответила леди Каролина. — Его замечание, признаться, уже пересказывают шепотом при дворе.

— О? — На щеках Сары показались ямочки. — И что же это за слова?

— Всего лишь то, что беды в том нет никакой, ибо ноги твои и прежде были не бог весть какой красы.

— Я не верю!

— Полно, не волнуйся так. Пора бы тебе уже понять, что он за человек. Ему до тебя нет дела, он просто забавляется. Его чрезвычайно веселит, что ты оказалась такой дурочкой и едва не выбросила на ветер главный шанс в своей жизни… ради ничего.

Губы Сары задрожали. Как мог он быть столь жесток? Сначала даже не удосужился навестить её, потом не выказал ни капли сочувствия, когда она сломала ногу. Но бесчувственнее всего были эти злые слова о ней!

— Не будь глупой, — отрезала леди Каролина. — Ты вернешься в Лондон, как только нога позволит тебе путешествовать. И тогда, я надеюсь, ты покажешь королю, как польщена его вниманием.

Обсуждая это со Сьюзен, Сара признала правду в словах сестры. Георг был человеком куда более достойным — и к тому же королем. В характере Сары было то, что, едва решение за неё приняли обстоятельства, она с прежним пылом ухватилась за новую возможность. Теперь она вела себя так, будто выйти за Георга — предел её мечтаний.

Пока длилось выздоровление, они со Сьюзен долгими часами обсуждали, как упоительно быть королевой. И едва окрепнув, Сара вернулась в Лондон.

***

Был май. Как только Георг узнал о её возвращении, он пришел в крайнее возбуждение, и Бьют печально сообщил принцессе, что король ослеплен страстью сильнее прежнего.

Прослышав, что леди Сара собирается в театр — это был её первый выход после возвращения в дом зятя, — Георг объявил, что тоже намерен там быть. Все заметили, что он весь вечер смотрел на леди Сару, а не на сцену. Всеобщее внимание было приковано к ним. Становилось очевидным: Георг твердо решил на ней жениться.

В следующее воскресенье, когда она явилась на прием, король, едва завидев её, тотчас оказался рядом и не отходил ни на шаг до конца церемонии. Она разительно отличалась от той кокетки, что дерзко осадила его перед отъездом; теперь она улыбалась и всем видом показывала, как ей дорого его внимание. В таком расположении духа Сара была пленительнее, чем когда-либо, и придворные шептались, что они — на редкость красивая пара. «Скоро, — с тревогой думала принцесса Августа, — об этом узнают и на улицах. Народ будет приветствовать их ликованием, ведь ничто не обрадует толпу больше, чем женитьба короля на соотечественнице, да еще и англичанке. Такому союзу они будут рады куда больше, чем браку с немкой».

Вдовствующая принцесса была вне себя от беспокойства. Она вызвала свою старшую дочь Августу и велела ей сделать всё возможное, чтобы на любом приеме преграждать королю путь к Саре Леннокс. Августа младшая, девушка невысокая и вовсе не красавица, хотя и наделенная фамильной свежестью лица, светлыми волосами и голубыми глазами, втайне завидовала неоспоримой красоте Сары. Она не слишком любила мать, которая никогда не проявляла к дочери особого интереса — как, впрочем, и к остальным детям, сосредоточив всё внимание на Георге, — но Августа младшая обожала вмешиваться в придворные интриги. Это был отличный случай, и она решила приложить все силы, дабы расстроить планы брата.

Леди Бьют, которая в последнее время стала часто бывать при дворе — и её муж, и принцесса Августа согласились, что вечно прятать её в тени невозможно, — казалось, принимала связь супруга с принцессой без тени ревности. Она была достаточно мудра, чтобы понимать, какие выгоды сулит ей и её детям эта близость к королевской семье: ведь Бьюта обожала не только принцесса, но и сам король. В марте по воле монарха Бьют стал государственным секретарем, и его жена окончательно осознала, что глупо протестовать против чего бы то ни было, способствующего его возвышению. Посему она была верной союзницей принцессы и своего мужа и была готова исполнить свою роль, чтобы растоптать надежды девчонки Леннокс.

К делу привлекли и леди Сьюзен Стюарт, камеристку принцессы. Всем втроем им полагалось окружать леди Сару плотным кольцом, заслоняя её от короля: Георг был слишком хорошо воспитан, чтобы просто оттолкнуть их, если они встанут на его пути.

Слабое утешение, соглашалась принцесса, но всё же это было хоть что-то, а положение было столь отчаянным, что пренебрегать помощью не приходилось. Скоро должны были прийти вести из Германии, и тогда, надеялась Августа, короля удастся убедить исполнить свой долг.

***

Четвертого июня состоялся бал в честь дня рождения короля, на котором присутствовала и Сара. Поскольку её нога еще не совсем зажила, танцевать она не могла и была вынуждена весь вечер сидеть. Это дало королю возможность поговорить с ней, и «почетному караулу» дам было непросто ему помешать.

Сара явно наслаждалась ситуацией: она сидела в окружении гостей, затмевая своей красотой всех присутствующих, и постоянно ловила на себе обожающие взгляды короля. Она отвечала ему тем же — отчасти потому, что твердо решила стать королевой Англии, отчасти же назло своей «страже», чьи намерения видела насквозь.

При мысли о том, как пренебрежительно обошелся с ней лорд Ньюбаттл, она вскипала от ярости. «Одного этого довольно, — твердила она себе, — чтобы полюбить Георга, ведь он совсем другой». Она сидела, грезя о том, как станет королевой и как будет управлять им — в чем ни капли не сомневалась. Он будет добрым и верным мужем, всегда готовым угодить жене. Совсем не то что лорд Ньюбаттл!

Сестра короля, Августа младшая, подошла к ней в сопровождении леди Бьют и леди Сьюзен Стюарт. Как же это несносно! Они обступили её, закрывая от неё короля. Как её здоровье? Ах, как печально, что она не может танцевать! Понравилось ли ей в деревне… если не считать того времени, когда она была прикована к постели? Должно быть, это было крайне утомительно и к тому же больно. О, она проявила истинное мужество, явившись на бал! Не стоило ли ей остаться в поместье до полного… совершенного выздоровления? Но, вероятно, она чувствовала, что просто обязана приехать. Жизнь в деревне, пожалуй, скучновата.

«Замолчите вы наконец!» — думала леди Сара, в то время как вслух улыбалась и отвечала на их глупые вопросы. «Неужели вы думаете, я не понимаю, что вы затеяли? Вы пытаетесь удержать короля вдали от меня, но у вас ничего не выйдет».

И она оказалась права, ибо Георг, не в силах более терпеть разлуку, подошел к ним сам.

— Августа, — обратился он к сестре, — я бы хотел посмотреть, как вы танцуете «Бетти Блю».

Августа вздрогнула от неожиданности, но король, казалось, этого не заметил — он весь сиял, глядя на Сару.

— Этот танец вам знаком. Я очень его люблю, потому что одна леди меня ему научила.

— Неужели, Ваше Величество? — Она лучезарно улыбнулась ему, больше ради стоявших рядом дам, которые, она была уверена, скрежетали зубами от ярости, чем ради него самого.

— И вы не догадываетесь, что это за леди? — спросил он.

— Нет, сир.

— Что ж, я вам скажу. Меня научила ему одна прелестная леди, приехавшая из Ирландии в ноябре позапрошлого года.

Сара склонила голову набок, притворяясь, будто раздумывает, что привело короля в восторг.

— Я говорю с ней в эту самую минуту, — подсказал Георг. — Она учила меня ему на балу в Двенадцатую ночь.

Сара рассмеялась, глядя на вытянувшиеся лица трех женщин.

— Право слово, Ваше Величество, я и позабыла об этом, пока вы не напомнили.

— Возможно. Но у меня отличная память на всё, что касается этой леди. Я и сам сочинил прелестный новый контрданс, который должны были танцевать в день рождения покойного короля… если бы он был жив. Как вы думаете, какое имя я ему дал?

— Понятия не имею, сир.

— Двадцать пятое февраля. Для меня это очень важная дата. Знаете ли вы, почему?

Она притворилась растерянной и, запинаясь, пролепетала:

— Я… я не могу припомнить, сир. Знаю лишь, что это мой день рождения.

Он торжествующе рассмеялся.

— Именно поэтому.

Принцесса Августа внутренне содрогнулась от этого диалога. Королю он казался верхом остроумия, но для принцессы это было лишь еще одним доказательством того, насколько глубоко он ослеплен страстью, раз принимает такой младенческий лепет за настоящую беседу.

Она твердо решила доложить матери о каждом услышанном слове — впрочем, об этом наверняка разнесут вести и другие, ибо многие в зале чутко прислушивались к их разговору.

Весь вечер король почти не отходил от леди Сары, лишь изредка и с явной неохотой отлучаясь, чтобы исполнить долг и потанцевать. Но он всякий раз спешил вернуться к её креслу. Георг был так поглощен спутницей, что проговорил с ней до часу ночи, совершенно позабыв о танцующих, которые ждали его знака к окончанию бала.

После этого празднества ни у кого не осталось сомнений в чувствах короля к Саре Леннокс. В Холланд-хаусе царило ликование.

— Король, — уверенно произнесла леди Каролина, — без сомнения, стоит на пороге признания.

***

Принцесса Августа вздохнула с облегчением и немедленно послала за лордом Бьютом. Полковник Грэм доложил, что брак короля Англии с Шарлоттой Софией будет благосклонно встречен герцогом Мекленбург-Стрелицким и её матерью, вдовствующей великой герцогиней. Полковник описал внешность принцессы как «приятную» (что на языке дипломатии означало отсутствие красоты) и добавил, что, по его мнению, она во всех отношениях является достойной невестой для Его Величества.

— Медлить нельзя, — отрезала принцесса. — Мы должны поговорить с Георгом.

Бьют согласился, и Августа просила сына зайти к ней, сказав, что должна сообщить ему нечто чрезвычайно важное. Георг явился, не имея ни малейшего представления о теме разговора, но Августа не стала долго томить его неизвестностью.

— Сын мой, — начала она, — тебе пора жениться.

Георг счастливо улыбнулся.

— Я и сам об этом думал.

— Коронации еще не было, — продолжала принцесса.

— Да. Я хотел, чтобы моя королева разделила её со мной.

— Это было бы превосходно, и мы нашли для тебя весьма достойную невесту.

Георг промолчал. Принцесса бросила взгляд на Бьюта, и тот мягко произнес:

— Ваше Величество, полковник Грэм сообщает из Мекленбург-Стрелица, что принцесса Шарлотта София станет для вас идеальной супругой. И она, и её семья всем сердцем желают этого союза.

— Это… это невозможно.

— Это в высшей степени разумно, — резко оборвала его мать.

— Вы не понимаете, — твердо сказал король. — Я уже всё решил.

— В таком случае, я верю, что ты передумаешь, ибо дело это первостепенной важности.

— Я много размышлял над этим. Я люблю леди Сару Леннокс, и она любит меня.

— Вы в этом уверены, сир? — вкрадчиво осведомился Бьют.

— Уверен! Я ни в чем в жизни не был так уверен.

Принцесса хотела было что-то возразить, но Бьют остановил её взглядом. Она кивнула, давая ему право самому вести этот тягостный разговор.

— Сир, — заговорил Бьют своим самым доверительным и нежным голосом, — еще совсем недавно эта молодая особа весьма недвусмысленно давала понять, что предпочитает вам другого джентльмена.

— Это не так. Она лишь… забавлялась.

— Забавлялась? В то время как король выказал ей свое расположение?

— Я не хотел, чтобы она видела во мне короля. Я хотел, чтобы она видела во мне мужчину.

— Она явно не видела ни того, ни другого, — язвительно вставила принцесса. — Она обошлась с тобой как с глупым мальчишкой, и должна сказать, ты и вел себя соответствующе: позволил ей помыкать собой, использовать тебя, чтобы привлечь этого юного… этого повесу… а потом поманить тебя пальцем, когда она обнаружила, что тому она больше не нужна!

— Это… это неправда.

— Очевидно, что Его Величество глубоко привязан к леди Саре, — мягко вставил Бьют.

Георг повернулся к нему. Лучший из друзей! Всегда надежный! Он поймет и поможет объясниться.

— И в таком случае, — произнес Георг, — раз мы любим друг друга, не будет ли наш брак самым желанным исходом?

— Боюсь, — напомнил ему Бьют всё тем же добрым тоном, — что это не будет желанным исходом с точки зрения нации. Видите ли, сир, вы — король. Вы молоды и до сего дня не сталкивались лицом к лицу со своими обязательствами. Ваш брак — это не ваше личное дело. Это дело нации. Каждому королю или королеве приходится решать эту задачу. Редко случается так, чтобы их личные желания совпадали с нуждами государства. Такова печальная сторона жизни правителя. Самопожертвование. Снова и снова он должен переступать через свои чувства, дабы дать стране то, в чем она нуждается.

Георг начал терять уверенность.

— Но почему нация может не захотеть Сару?

— Дети короля должны быть королевской крови, — отрезала принцесса. — Благородство должно быть с обеих сторон.

— В Саре течет королевская кровь! — горячо воскликнул Георг.

Принцесса усмехнулась.

— Да, кровь, происходящая от шлюхи!

Георг вспыхнул, будто от пощечины.

— Молю вас, мадам, не говорите таких вещей.

— Я пекусь об истине, — парировала мать. — Мы все знаем, откуда у Ричмондов титул. От Луизы де Керуаль, подосланной из Франции тамошним королем, дабы быть его шпионкой и любовницей короля Англии. Это, по крайней мере, общеизвестно.

— Вы… едва ли можете винить в этом Сару.

— Я и не виню её. Я лишь говорю, что она не ровня королеве Англии. Георг, будь благоразумен. Народ ждет известия о твоей женитьбе. Они истомлены ожиданием. И они ждут от тебя достойного выбора.

— Я полагаю, что я сам лучший судья…

Принцесса вспылила:

— Уж не такой ли ты «лучший судья», каким был в том злосчастном деле с этой квакершей?

Георг в ужасе затаил дыхание. Он не мог выносить мыслей о Ханне. Всякий раз, когда он вспоминал о ней, его захлестывали раскаяние и чувство собственной ничтожности. Лорд Бьют оказался рядом и мягко положил руку ему на плечо.

— Ваше Величество, — вкрадчиво произнес он, — то дело кончено. Позвольте мне говорить откровенно?

Георг кивнул.

— Вашему Величеству не стоит терзаться угрызениями совести. Да, были трудности… но их могло и не быть. Если бы вы с самого начала доверились мне, я бы устроил всё к вашему полному удовлетворению, и не было бы никаких хлопот. Ваше Величество добры и честны, и сердце мое радуется, видя это, — но мир полон коварных мужчин и женщин…

— Сара не коварна.

— Разумеется, нет. Она очаровательная юная особа, сама не знающая своего сердца, — это правда; она порхает от одного к другому, не в силах принять решение… прелестное создание. Но она окружена честолюбцами, которые попытаются через неё управлять вами и разлучить вас с истинными друзьями.

— Вы имеете в виду себя…

— Себя и Её Высочество, вашу мать.

— Никто и никогда не сможет этого сделать.

— Я уверен, Ваше Величество этого не допустит, но они будут пытаться. В интересах страны Ваше Величество должны принять принцессу Шарлотту Софию… и…

— А как же Сара? — прошептал Георг.

— Если бы она искренне любила вас, она бы согласилась стать вашей любовницей. Другим женщинам приходилось принимать подобное решение. Это стало бы испытанием её любви.

— Я бы никогда не просил её об этом. Мне не по душе подобная связь. Когда я женюсь, я намереваюсь быть верным мужем. Я намерен стать примером для своего народа.

— Благородные чувства, и они делают честь Вашему Величеству. Вы вольны установить порядок в своем доме, и я знаю, вы это сделаете. Распутство, столь пышно процветавшее в прошлое правление, исчезнет, и в том будет заслуга нашего короля. Это величественно. Но подле вас должна быть женщина, которая поможет вам в этом. После свадьбы не должно быть места сомнениям. Никаких ночных прогулок ради встреч с другими мужчинами… ничего подобного.

— То была лишь шалость.

— Шалостям не должно быть места. Ваше Величество, молю вас, выслушайте Её Высочество, вашу мать. У вас никогда не было и не будет в этом мире друга преданнее.

— Да, послушай меня и послушай лорда Бьюта. Разве мы когда-нибудь подводили тебя?

— Никогда, но…

— Тогда внимите нашим словам сейчас, — взмолился Бьют. — Стране необходим этот брак с принцессой Шарлоттой, и вы должны дать стране то, в чем она нуждается.

— Нет, — отрезал король. — Я слышал достаточно. Я женюсь на Саре.

Он резко поклонился и вышел.

Принцесса была в отчаянии, но Бьют не терял присутствия духа.

— Наши слова всё же возымели действие, — произнес он.

— А если он отправится в Холланд-хаус и в самом деле попросит её руки?

— Не думаю, что он решится на такой опрометчивый шаг. В ближайшие дни я не отступлю от него ни на шаг. Я заставлю его осознать, в чем состоит его долг.

Августа почувствовала легкое облегчение. Её вера в лорда Бьюта была непоколебима.

***

Выезжая из Кенсингтонского дворца, король проезжал мимо Холланд-хауса. В его угодьях Сара, выглядевшая прелестно в образе деревенской простушки в чепце от солнца, ворошила сено.

Он остановился и заговорил с ней. Как она была обворожительна! Как чудесно было бы, будь он простым сельским сквайром, а она — дочерью соседа! Таким утром он легко мог себе это вообразить.

Она смотрела на него с ожиданием. Неужели надеялась, что он попросит её руки прямо сейчас?

«Так я и сделаю», — пообещал он себе, пожалуй, слишком уж дерзко.

Он поехал дальше. У короля есть долг перед народом. Так говорила Ханна. Никто не понимал этого лучше неё. Она сама хотела оставаться в тени, лишь бы не ставить его в неловкое положение.

Ханна была совсем другой — квакерша, племянница торговца бельем. В жилах Сары течет королевская кровь, и что бы там ни говорили, она остается королевской, как бы она ей ни досталась.

«Я не стану их слушать, — упрямо твердил Георг. — Я женюсь на Саре».

Не слушать лорда Бьюта, своего лучшего друга, к чьим советам он неизменно прибегал? Лорд Бьют так уверен, что брак с Сарой станет ошибкой.

Значит, это тот единственный случай, когда лорд Бьют неправ.

Но лорд Бьют никогда прежде не ошибался… до сего момента.

Прохожие замечали, что король, проезжая мимо, выглядел необычайно печальным.

***

Бьют вошел в покои короля с мрачным видом.

— Ваше Величество, я только что получил новости, которые меня крайне тревожат.

— Что такое? Это касается Сары?

Бьют покачал головой.

— В Вестминстере арестовали человека по фамилии Грин за непочтительные толки о Вашем Величестве.

— Готов поклясться, он не единственный. О моем деде говорили и не такое. С чего бы мне быть исключением?

— Эти толки, Ваше Величество, касаются вашей связи с… квакершей.

— Что? — вскричал король, бледнея.

— Мне донесли, что этот человек болтал, будто вы выманили квакершу из дома и поселили её в особняке, где тайно её навещали.

— Вот как… значит?

— Ваше Величество сами видите, как опасно позволять таким слухам разрастаться.

— Но… неужели они будут расти?

— Будут, сир, если только вы не женитесь и не покажете народу, что живете добропорядочно со своей королевой.

— Именно это я и намерен сделать.

— Если вы не возьмете в жены невесту, которая была для вас выбрана, вспыхнет скандал. Полковник Грэм уже ведет переговоры. Если вы женитесь на леди Саре, весь этот скандал вокруг квакерши вспыхнет с новой силой.

— Не вижу связи.

— Этого человека, — продолжал Бьют, — оштрафовали и отпустили, сделав внушение. Но найдутся и другие охотники до сплетен. Мы обязаны пресечь эти пересуды. И единственный способ — жениться на принцессе, которая для вас выбрана.

— Нет, — отрезал Георг. — Я женюсь на леди Саре.

Но лорд Бьют чувствовал: решимость короля пошатнулась.

***

Георг не мог уснуть. Всю ночь его преследовали мысли. Ханна! Сара! В его сознании они были неразлучны. В своем воображении он отчетливо слышал их голоса. «Если ты и вправду меня любишь, — шептала Сара, — ты женишься на мне. Ты — король. Тебе стоит лишь сказать слово, и никто не посмеет тебе помешать». Голос Ханны вторил ей: «Подумай, Георг. Ты думал когда-то, что любишь меня. Вспомни свои клятвы. Ты хотел сделать меня принцессой Уэльской, будущей королевой. А теперь… ты позабыл. Ты готов был рискнуть короной ради любви, что оказалась столь мимолетной. Видишь, как ты заблуждался».

Это было правдой. Он верил, что будет любить Ханну вечно, а теперь едва помнил её — лишь содрогался от ужаса, помышляя о том безрассудстве, которое мог совершить. И всё же Ханна родила ему детей… он был венчан с Ханной. От этой мысли его обдало ледяным страхом.

«Ханна, — думал он, — ты мертва и похоронена, но ты пребудешь со мной вечно».

И голос её, казалось, донесся из темноты: «А уверен ли ты, что я мертва и похоронена, Георг?»

Он взглянул в глаза истине — той ужасающей неопределенности. Нет. Он не был уверен. Перед глазами ясно встало новое надгробие, каким он видел его в тот день. Ребекка Пауэлл. Кем была эта Ребекка Пауэлл? Он так и не выяснил. Почему? Да потому, что уже тогда предпочел не знать того, о чем знать не следовало.

Лорд Бьют и тогда давал ему советы. Его дорогой друг был прав. Разве он когда-нибудь ошибался? Он всегда был рядом, чтобы направить его через все грядущие трудности. Он должен доверять другу, а друг говорит: «Вы не можете жениться на Саре».

Разумеется, они правы. Короли берут в жены тех, кого им выбирают. Они не женятся на племянницах торговцев; они не женятся даже на дочерях знатных вельмож. Впрочем, бывало и такое. Генрих VIII так и поступил. Анна Болейн, Екатерина Говард. Две обезглавленные тени смеялись над ним во тьме: «Да, и погляди, что с нами стало». Эдуард IV женился на Елизавете Вудвилл по любви. Он почти слышал плач её маленьких сыновей, взывавших из Тауэра перед смертью.

Было безумием примерять эти события на себя. Он — человек мягкого нрава, он лишь хотел прожить жизнь честно, в согласии с любимой женщиной и детьми, которых они вырастят; он хотел подавать добрый пример подданным, быть счастливым и дарить счастье им.

В этом и кроется суть, как сказал бы лорд Бьют. Король не должен думать о собственных желаниях, он должен думать о нации, которой правит.

«Я принесла ради тебя великую жертву, — казалось, шептал голос. — Георг, ты должен принести эту жертву ради своей страны».

— Какую жертву? — прошептал он. — Какую жертву ты принесла?

Но он знал. Он догадывался и прежде, просто не хотел знать. В глубине сердца он всё понимал.

Она преследовала его. Быть может, она не хотела видеть его счастливым с Сарой? О нет, такого нельзя было сказать о той, что пошла на такую жертву, как Ханна. Но он всё это воображал. О чем он только думает? Он и теперь не знал правды и не станет её искать, потому что не желает смотреть ей в лицо.

Всю ночь он боролся с собой, и Ханна не покидала его мыслей.

К утру она убедила его. Он должен пожертвовать своими желаниями ради страны.

Когда он отправился на прогулку верхом и проезжал мимо Холланд-хауса, Сара в чепце от солнца снова ворошила сено. Он остановился, переговорил с ней; она была само веселье и очарование, но, побеседовав немного, он поехал дальше.

Он верил, что его сердце разбито.

***

Вдовствующая принцесса была, как всегда, в восторге от проницательности и преданности лорда Бьюта.

— Ты обратил поражение в триумф! — воскликнула она. — Признаюсь, я была в сильном страхе. И ты добился этого мягкостью и доводами разума.

— Это единственный способ управлять Георгом. Однако мы должны как можно скорее сделать официальное объявление. Признаться, я не успокоюсь, пока это не свершится.

— Нужно немедленно созвать Тайный совет, и Георг сам должен объявить о своем решении. Я согласна с тобой и буду трепетать до тех пор, пока это не останется позади.

— Он сделает это, — заверил её Бьют. — Добродетель Георга — наше спасение. Он из тех молодых людей, что твердо намерены исполнять свой долг. Побольше бы таких в мире. Тогда бы и мир стал иным.

— Ах да, добрый мальчик, — вздохнула мать. — Как жаль, что при всей своей доброте он еще и так глуп.

***

Георг созвал Тайный совет для заслушивания дела чрезвычайной важности. Уведомления были помечены грифом «строжайшая тайна», и советники явились, ожидая, что король решил заключить мир или принял иное столь же судьбоносное решение.

Когда они собрались, он предстал перед ними — суровый, бледный, и, казалось, навсегда утративший то выражение юношеского простодушия.

Он решительно поднялся, хотя в ту же секунду им овладело неистовое желание распустить собрание и объявить всем, что произошла чудовищная ошибка.

Но лорд Бьют сидел рядом и ободряюще улыбался — он сопереживал королю и всем своим видом давал понять, что готов прийти на помощь. «Вы можете сделать её своей любовницей», — сказал когда-то Бьют, словно любящий родитель, предлагающий ребенку сласть, чтобы заесть горькое лекарство. Но такой путь был не для Георга.

«Будь королем», — велела мать, и она была права. Прежде чем стать влюбленным, он должен был стать монархом.

Георг заговорил — поначалу немного запинаясь, но с каждой фразой голос его обретал твердость:

— Не имея в сердце ничего более важного, нежели стремление обеспечить благосостояние и счастье моего народа и сделать их незыблемыми для грядущих поколений, я с самого момента моего вступления на престол обращал помыслы к выбору супруги. Ныне же я с величайшим удовлетворением извещаю вас, что после тщательного сбора сведений и зрелого размышления я принял решение просить руки принцессы Шарлотты Мекленбург-Стрелицкой — принцессы, наделенной всяческими высокими добродетелями и прелестными дарованиями, чей прославленный род неизменно выказывал твердое рвение в защите протестантской веры и особую привязанность к моей семье. Я счел должным сообщить вам о своих намерениях, дабы вы были в полной мере осведомлены о деле, столь важном для меня и моих королевств и которое, я убежден, будет благосклонно принято всеми моими любящими подданными.

Лорд Бьют едва мог скрыть триумф, но когда его взгляд встретился с глазами короля, лицо его выражало лишь глубочайшее сострадание и восхищение.

При первой же возможности он поспешил к принцессе Августе.

— Нам нужно спешить. Промедление недопустимо. Случалось, что помолвки расторгались и в последний момент. Брак должен быть заключен как можно скорее. Только тогда мы сможем вздохнуть спокойно. Ты согласна?

— Я полностью с тобой согласна.

— Тогда я предлагаю немедля отправить в Стрелиц лорда Харкорта — человека, которому я могу доверять. Принцесса Шарлотта должна прибыть в Англию немедленно.

— Да будет так, дорогой мой.

***

Леди Сара не верила своим ушам. Это было невозможно. Как он мог говорить с ней так, как говорил, когда в это же самое время, должно быть, вовсю шли переговоры о браке с принцессой Шарлоттой? Она могла бы ожидать подобного двуличия от Ньюбаттла, но только не от Георга.

Леди Каролина Фокс была вне себя от ярости. Она мерила комнату шагами, то и дело топая ногой.

— Ты вела себя как последняя дура! Упустила величайший шанс в своей жизни! И всему виной твоя нелепая выходка с Ньюбаттлом в самом начале.

Леди Сара разрыдалась, но вошедший мистер Фокс лишь укоризненно покачал головой.

— Это истинное бедствие, — произнес он. — Когда я думаю о том, сколько блага ты могла принести семье и какое разочарование уготовила нам, у меня просто нет слов.

— Вот и помалкивали бы! — вскричала Сара. — Все вы!

Она рухнула лицом в подушки, заткнула уши пальцами и наотрез отказалась и смотреть на них, и слушать.

Когда родные оставили её, она поднялась с постели и подошла к зеркалу. Она была хороша. Красивее любой из своих знакомых. И он сам так считал. Зачем же он это сделал? Зачем оскорбил её… так публично? Нет, это была не месть за историю с Ньюбаттлом, в этом она была уверена. Он ведь был таким робким… так жаждал ей угодить. Он вел себя как человек, который искренне её любит.

— И вот теперь я… брошена, — патетично произнесла она.

Гнев душил её не столько от потери Георга — или, точнее, короны, — сколько от того, что он заставил всех поверить, будто собирается просить её руки, а затем без предупреждения выбрал другую. Теперь все только и будут судачить, что о помолвке короля, и всякий раз станут вспоминать её. «Бедная Сара Леннокс», — станут говорить они. Ньюбаттл будет смеяться. Всё это было крайне унизительно.

Как бы ей хотелось, чтобы Сьюзен была рядом! Подруга нашла бы нужные слова, с ней всегда было легко говорить. Раз поговорить со Сьюзен было нельзя, оставалось лишь написать ей, и в этом Сара искала утешение.

Она взяла перо:

«Даже в прошлый четверг, в тот самый день, когда новость была объявлена, у этого лицемера хватило наглости подойти ко мне и заговорить в самом добром расположении духа. Должно быть, он послал за этой женщиной еще до того, как ты уехала из города. Спрашивается, какое право он имел возобновлять ухаживания? Короче говоря, он ведет себя как человек, лишенный и ума, и доброго сердца, и чести».

Ей стало немного легче, когда она излила чувства на бумаге, но ничто не могло изменить того факта, что леди Сара Леннокс была отвергнута — причем самым публичным образом, какой только можно вообразить.