— Ты готова? — спросил я, открывая дверь Нолли.

Прошло две недели после Солнцестояния, и я был удивлён тем, как хорошо оба королевства это восприняли. Кроме нескольких Вильдеров, мы не встретили большого сопротивления. Мы были не единственными, кто ненавидел королей, но я знал, что сотрудничество продлится только до тех пор, пока им будет нравиться то, что происходит. Именно поэтому мы не прекращали работать с того самого момента, как всё случилось.

Всё это была одна большая, блядь, головная боль, и мне нужен был перерыв — нужно было это.

Мои глаза скользнули к ней, она стояла у кровати. Перед ней были разложены пять сундуков, некоторые всё ещё наполовину открыты. Оборки и кружева были упакованы поверх друг друга.

— Да, — сказала Нолли, скрещивая руки. Она обошла кровать, полностью игнорируя экстравагантное количество одежды. — Пошли.

Я приподнял бровь.

— Ты что-нибудь берёшь с собой?

Нолли покачала головой.

— Нет.

— Абсолютно нет, — прохрипел мужской голос, и я поднял глаза и увидел Брана, топающего ногой по полу. — Тебе нужно взять с собой сумку. Нельзя, чтобы тебя видели в одном и том же два дня подряд.

На следующее утро после Солнцестояния он ясно дал понять, что остаётся личным помощником Нолли, заявляя, что если она собирается быть королевой, то должна выглядеть соответственно.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он совершенно серьёзен. Мы обсуждали, что делать со всеми гражданскими, а он вплыл, как будто выбор одежды Нолли был самым важным, что существует.

Я не жалел об этом, глядя на чёрный наряд, который был сейчас на ней. Свободные штаны и топ почти сходили за платье, облегая её во всех нужных местах, но это также облегчило бы полёт на Ауре.

— Тогда нас никто не увидит, Бран. Мы уезжаем всего на одну ночь.

Руки Брана упёрлись в бока, когда он уставился на неё.

— Завтра ты едешь в Морианн. Если ты не возьмёшь это, тебе нечего будет надеть нового.

Нолли напряглась. Я заметил это только потому, что понял, что смотрел на неё. Мы с Джэксом дважды были в Морианне, а Нолли — ещё нет. Завтра она вернётся туда впервые. Я знал, что она нервничает. Я сказал ей, что если она никогда больше не захочет туда ехать, это нормально. Я мог управлять королевством и делать с ним всё, что она захочет. Но она просто покачала головой и сказала, что ей нужно сделать там две вещи. Я не стал её расспрашивать, не хотел заставлять её вдаваться в подробности, если она не готова. Завтра я узнаю, что она хочет сделать, и что бы это ни было, я буду рядом с ней.

Но поездка в Морианн будет для неё тяжёлой. Даже с Даэсом и Элионом мёртвыми, для нас обоих это было далеко не кончено. Наши травмы будут продолжать преследовать нас, вылезая из тени, когда мы меньше всего этого ожидаем, и её поездка в Морианн открывает дверь всему, что она похоронила.

Это была одна из причин, по которой я заставил нас сделать это сегодня вечером. Ей нужна была ночь отдыха, нужно было отвлечение.

С самого Солнцестояния мы почти не могли поговорить наедине, и я эгоистично хотел провести ночь с ней.

— Это значит, что я могу управлять монстрами? — спросил Джэкс, врываясь в дверь, что и было главной причиной нашего отсутствия времени наедине. Мы с Нолли оба назвали его вторым, и я начинал жалеть об этом.

Нолли подняла глаза и увидела Джэкса, широко улыбающегося и отправляющего в рот виноград.

— Ч-что?

— Ну, знаешь, раз ты управляешь монстрами и собираешься сегодня ночью быть занятой, ну… трахаться, так что если я буду главным, то смогу ли я управлять монстрами, пока вас нет? Я как раз думал о том, что бы я хотел с ними сделать…

— Нет, — прорычал я на Джэкса, перебивая всё, что он, чёрт возьми, собирался сказать. — Ты не можешь ничего делать ни с одним из них. Никогда.

Я любил Джэкса, но никогда не хотел ударить его так сильно, как сейчас. Щёки Нолли запылали, но она опустила глаза в пол, ничего не говоря. Блядь. Я не хотел, чтобы она думала, что я вытаскиваю её из замка только для того, чтобы переспать с ней.

После того как я узнал о её прошлом, я бы не удивился, если бы она никогда больше не захотела заниматься сексом, и меня это устраивало. Я возьму столько от неё, сколько она готова мне дать, и никогда не буду давить на неё, требуя большего.

Я всё ещё не мог поверить, что Король Мёртвых причинил ей боль, и никогда в жизни я не испытывал такого облегчения, как когда узнал, что она наконец свободна от этого, блядь, ублюдка.

— Пошли, — сказал я Нолли, подталкивая её к двери, затем повернулся обратно к Джэксу. — Если ты сделаешь что-нибудь глупое, пока нас нет, я лишу тебя титула.

Нолли молчала, пока мы летели на Ауре в убежище. Всё было размыто с того момента, как я понял, что она ушла из хижины несколько недель назад, и сейчас возвращаться было сюрреалистично.

Я рассказал ей, что случилось с Элионом, в перерывах между хаосом, но мы не смогли полностью поговорить об этом. Я даже сам не смог этого осмыслить.

Я был частью Вильдера, частью дракина. Мы с Нолли оба сказали, что запрещаем Имассуру. Это было одним из первых наших дел. Любой может быть с любым. Никакого принудительного размножения, никакой стерилизации, никаких больше правил против Вильдеров и дракинов.

Мне пришлось снять ожерелье, чтобы доказать всем, что рождённый от обоих может существовать. Я знал, что для перемен потребуется время, но я был доволен нашими решениями на данный момент.

После моей демонстрации, доказывающей, что у меня есть Метка, я больше не снимал ожерелье. Оно было символом комфорта. Я носил его всю свою жизнь, металл приятно ощущался на груди, и я не был готов от этого отказаться. Но я также носил его рядом с Нолли. Я не доверял своей собственной силе без него, пока не потренируюсь, пока не узнаю свои пределы.

— Хочешь выпить? — спросил я, направляясь на кухню, когда мы прибыли. Хижина была точно такой же, какой я её оставил.

Она кивнула, и я смотрел, как она садится на диван, прежде чем взял бутылку и сел рядом с ней.

Я передал ей бутылку, давая ей сделать первый глоток. Луны знали, что ей это нужно. Она сделала долгий глоток, слегка поморщившись, когда жидкость потекла по горлу, прежде чем вернуть бутылку мне.

— Ты в порядке? — спросил я, хотя уже знал ответ. Никто из нас не был в порядке.

Она издала смешок, но в нём не было тепла.

— Я рада, что он мёртв, но мне почти хочется, чтобы он не был, чтобы я могла убить его снова.

Я сделал глоток из бутылки, потому что точно знал, что она имела в виду. Чёрт, я хотел вернуть Даэса к жизни, чтобы сделать это самому. Но я рад, что это сделала она, рад, что она смогла получить крупицу облегчения, даже если его никогда не будет достаточно.

— Хаэль, — сказала Нолли, привлекая моё внимание обратно. — Кажется, я знаю, кто твоя мать.

Я ничего не сказал, просто ждал, пока она продолжит.

— Я знала её, — начала она, её голос был тихим. — Она была единственным добрым человеком ко мне, пока я была его рабыней. Ты сказал, что Даэс забрал её сразу после твоего рождения, и там была… — она замолчала, подняв на меня глаза, и я уже мог сказать по её выражению, что она собирается сказать. — Был призрак с округлившимся животом. — Она сглотнула. — Я думаю, твоя мать умерла вскоре после этого. Думаю, поэтому Даэс держал её.

Я кивнул.

— Я догадывался.

— Я могу попытаться найти её, если она ещё не ушла. Пока Даэс был жив, она не ушла, так что есть шанс, что она всё ещё…

— Я не против, Нолли, — сказал я, перебивая её. — Если мы найдём её, отлично, но я смирился с тем, что не знаю свою мать.

Я притянул её к себе.

— Я не хочу больше никаких тяжёлых разговоров сегодня вечером, — сказал я. — Я просто хочу наслаждаться этим. Сейчас. С тобой. Ты единственная семья, которая меня волнует.

Плечи Нолли не расслабились, и она замолчала достаточно долго, чтобы я понял, что она не закончила говорить.

— У тебя есть вопрос, да? — рассмеялся я.

— Да. Я-э… я готова поклясться, что Аура могла читать мои мысли, когда я была в МонКлеме.

Я промолчал мгновение. Я знал, что должен сказать ей об этом, я хотел этого, у нас просто не было возможности.

— Может, — сказал я, ожидая, чтобы оценить её реакцию.

Нолли отшатнулась.

— Что?

— Мы эклипсианские избранники, — объяснил я. — Аура настолько же твой дракон, насколько и мой.

Она открыла рот, затем закрыла. Затем открыла снова, прежде чем отпрянуть ещё больше.

— Эклипс… что?

Я встал, осторожно сталкивая её остатком веса с моих колен, и подошёл к кухне. Я сохранил разорванную бумагу, которую нашёл об эклипсианских связях, на случай, если у меня будет возможность рассказать ей.

Глаза Нолли расширились, когда она посмотрела на меня, следя за смятым куском бумаги в моей руке.

— Вот, — сказал я, протягивая его ей. — Это всё, что я смог найти о них. Они редки. Благословлены Солнцами и Лунами, но поэтому Аура может читать твои мысли. В конце концов, если ты захочешь, ты тоже сможешь чувствовать её.

— Если я захочу… — повторила она, её глаза всё ещё были опущены на бумагу. — А если не захочу?

— Мы не обязаны завершать связь, — сказал я, и я имел это в виду. Даже если это убьёт меня, если она не захочет, я уйду.

Она посмотрела на меня на мгновение, прежде чем пробежаться глазами по бумаге, и я знал, что она читает то же, что и я. Связь была на всю жизнь, как только мы её принимаем, мы не можем её вернуть.

Тихий вздох сорвался с её губ, когда она прочитала, что значит принять её, что нам нужно будет сделать.

Её глаза снова встретились с моими, и мне показалось, что я ждал её ответа целую вечность.

— Как долго ты знаешь? — спросила она.

— Некоторое время, — признался я. — Хотя Аура знала раньше меня.

— Поэтому она позволила мне ехать на своей спине.

Она спросила это не как вопрос, но я всё равно ответил.

— Да. Поэтому я всё пытался убедить тебя бежать. Думаю, даже до того, как я подтвердил это, я уже знал. Я не мог объяснить это, но у меня всегда было желание защитить тебя, и я не хотел, чтобы ты была где-то рядом с Элионом.

Она тихо кивнула, её губы сжались.

— Мы не должны, Нолли, — добавил я. — Я могу подождать, если ты хочешь думать об этом годами, и если ты решишь, что никогда не захочешь, я пойму.

— Хаэль, — её голос стал громче. — Я хочу. Я хочу всего с тобой.

Я не двигался, не доверял себе. Мои глаза следили за ней, когда она встала с дивана, только чтобы опуститься на пол между моими коленями.

— Пожалуйста, — прошептала она, её голос был едва слышен. Её руки потянулись к моим штанам, и я видел, что она дрожит. Я схватил её за запястья, осторожно поднимая её с колен и усаживая к себе на колени. У неё перехватило дыхание, мой член дёрнулся, прижавшись к ней. Да, не было способа скрыть, как сильно я хочу её.

— Нолли, несмотря на слова Джэкса, я привёз тебя сюда не для того, чтобы переспать с тобой сегодня. Мы можем не торопиться.

Я думал о всём, что случилось в первый раз, когда привёз её сюда, как она была так отчаянно готова сделать всё сразу. Теперь это имело смысл — она думала, что у неё больше никогда не будет шанса. Блядь, после того, как она ушла, я никогда не думал, что у нас будет это, и я хотел наслаждаться этим, хотел убедиться, что это именно то, чего она хочет.

Она покачала головой.

— Нет, я хочу, Хаэль. Я хочу этого уже некоторое время.

Я сглотнул, не до конца уверенный, что правильно расслышал. Я фантазировал об этом, мечтал, что она чувствует то же самое…

— Ты уверена?

Её ответом был поцелуй. Я был так застигнут врасплох, что сидел секунду, пока её губы двигались в такт моим. Затем я среагировал, обхватив её за шею, притягивая её лицо ближе к своему и отвечая на её поцелуй с собственной потребностью.

— Да, — прошептала она мне в рот между поцелуями. — Я. Хочу. — Я перевернул её на спину, её ноги обвились вокруг моих бёдер, когда она притянула меня сверху. — Тебя.

Мои руки были повсюду, касаясь каждого дюйма её, и всё равно было недостаточно. Я хотел чувствовать её под тканью. Я хотел знать, насколько мягка её кожа, как она ощущается в сравнении с моей.

Я приподнял бёдра достаточно, чтобы схватить одной рукой её рубашку, разрывая материал и раздирая его посередине.

Она отстранилась от меня, отрывая свои губы от моих, и я испугался, что зашёл слишком далеко. Вспышки того, как Даэс разрывал её платье на своём троне, ворвались в моё зрение. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я был таким глупым. Я…

Я отодвинулся, изучая её лицо, желая убедиться, что она в порядке.

— Прости, Нолли…

Она посмотрела вниз на свою рубашку, чёрный материал был разорван посередине, но она улыбалась, почти смеялась.

— Мне следовало послушать Брана и взять больше одежды.

Я тогда улыбнулся. Чёрт. Я действительно не думал о том, что завтра придётся покидать хижину.

— Ты можешь взять мою рубашку, — сказал я, облегчённый тем, что ничего не испортил.

Она толкнула меня в грудь так, что я полностью слез с неё, и встала с дивана.

Я откинулся на подушки, понятия не имея, чего она хочет, но был полон решимости позволить ей задавать темп.

Она стояла передо мной, её пальцы скользнули под пояс её штанов, затем спустили их с бёдер и вниз по длинным ногам. Прошла целая вечность, прежде чем ткань собралась у её ног. Моё дыхание перехватило.

Следующим был её бюстгальтер, она завела руки за спину, чтобы расстегнуть его, удерживая мой взгляд, пока напряжение между нами росло. Я не отводил глаз от её лица, когда она наклонилась вперёд, снимая последними свои трусики.

Только когда она снова выпрямилась, выпрямив спину, я позволил своему взгляду скользнуть по её телу, и, блядь, она была такой идеальной.

Мой член дёрнулся, и мне пришлось снова напомнить себе не двигаться слишком быстро.

— Ты красива, — пробормотал я, полностью и абсолютно заворожённый.

Её щёки залились румянцем, прежде чем её руки обхватили мои, и она мягко потянула. Я подчинился, вставая перед ней, наклоняя шею, чтобы разглядеть её лицо.

— Твоя очередь, — сказала она, её голос дрожал. Я завел руки за спину, стягивая рубашку одним движением. Затем я снял штаны и боксеры, мой взгляд не отрывался от её.

Я позволил её глазам исследовать моё тело, наблюдая, как она закусила губу, прежде чем этот прекрасный взгляд снова встретился с моим.

— Мне нужно, чтобы ты сказала мне, если нужно остановиться. Если я сделаю что-то, что…

Она перебила меня, шагнув ко мне и встав на цыпочки.

— Ты не сделаешь. — Её губы коснулись моих. В этот раз перья-лёгкие и мягкие. — Я доверяю тебе, Хаэль. Ты можешь делать со мной всё, что захочешь.

Я поднял её, обхватив руками под ягодицами, и отнёс к кровати.

Её спина ударилась о матрас, когда я встал между её ног у края кровати. Она вздрогнула, мои пальцы скользнули вниз по её животу. Я двигался всё ниже и ниже, не торопясь, наслаждаясь тем, как она слегка извивается.

Её дыхание было частым, грудь вздымалась и опускалась так быстро, что мне стоило усилий не обратить всё своё внимание на её грудь.

— Дыши, Нолли, — сказал я, мои пальцы наконец достигли места между её ног. Она взвизгнула, её спина выгнулась, когда она попыталась отодвинуться, но я взял другую руку, прижав её к её животу и удерживая на месте.

Моя другая рука была нежной, переключаясь между перья-лёгкими прикосновениями и круговыми нажатиями, пока я работал с ней.

— Что… что ты… делаешь? — выдохнула она.

— Всё, что захочу, — усмехнулся я, повторяя её слова. Её глаза расширились, и её бёдра сильнее прижались к моим пальцам.

— Я думала… мы… мы собирались…

Блядь — видеть, как она изо всех сил пытается выговорить слова, когда удовольствие овладевает ею, было моим новым любимым занятием. Я чувствовал влагу, собирающуюся на моих пальцах, чувствовал её нетерпение, когда она тёрлась о мою руку.

— Мы будем, — пробормотал я, наклоняясь вперёд, так что моё дыхание коснулось её шеи. — Но первый раз может быть болезненным, я хочу убедиться, что ты сможешь меня выдержать.

Как только я сказал эти слова, я ввёл палец в её вход, переключив большой палец, чтобы продолжать круговые движения по её клитору.

Медленно я ввёл палец внутрь, целуя её на ходу. Она ахнула мне в рот, прежде чем её губы с жадностью прижались к моим. Я добавил ещё один палец, работая, пока она продолжала тереться о мою руку.

— Хаэль… — У неё перехватило дыхание, я чувствовал, как она сжимается вокруг меня. — Хаэль, я… — Её руки обвились вокруг моей шеи, сжимая так сильно, что я надеялся, что останутся синяки. Я хотел что-то постоянное, какое-то напоминание об этом точном моменте. Потому что наблюдение за тем, как Нолли разлетается на части, возможно, было моим собственным уничтожением.

Она откинулась на матрас.

— Хаэль, — её глаза впились в мои, и я хотел заморозить её выражение. Её волосы разметались вокруг неё, щёки горели, глаза блестели. Она была самым красивым, что я когда-либо видел. — Я хочу тебя внутри себя.

Я затащил её полностью на кровать, забравшись сверху.

— Это может быть больно, — сказал я. — Но я буду медленным. Если захочешь, чтобы я остановился, скажи мне.

Она кивнула, и я не был уверен, сможет ли она вообще говорить. Она была запыхавшейся, её грудь всё ещё вздымалась и опускалась, но она выглядела более расслабленной, чем когда я впервые привёл её к кровати.

Я занял позицию, затем наклонился вперёд, чтобы поцеловать её, обхватив рукой её шею. Она издала всхлип, когда я скользнул внутрь неё, мой рот поймал этот звук, когда я мягко провёл губами по её. Я был медленным, позволяя ей привыкнуть к каждому дюйму, целуя её в перерывах.

Её руки снова нашли мою спину, впиваясь в мою кожу, но мне было всё равно. Ничто не имело значения, кроме ощущения того, что я внутри неё.

Нолли ахнула, когда я наконец достиг её конца, её тело напряглось. Я целовал её сквозь это, медленно, мягко.

— Тебе нужно, чтобы я остановился…

— Нет, — прошептала она, притягивая моё лицо обратно к своему. Я почувствовал момент, когда её тело расслабилось. — Нет, — сказала она снова мне в рот.

Затем её бёдра двинулись, толкаясь вперёд, и она сказала это единственное слово в третий раз.

— Нет.

И я не остановился.

Нолли прислонилась к моей груди, и мне приходилось постоянно щипать себя, чтобы убедиться, что это реально.

Она была моей эклипсианской избранницей.

— Ты в порядке? — спросил я, желая убедиться.

Она кивнула, её тело свернулось калачиком в моём.

— Мне никогда не было лучше, — пробормотала она, потянувшись через мою грудь и взяв моё ожерелье. Её пальцы начали рассеянно обводить выгравированную на нём букву «Х».

Я натянул на неё одеяло, зная, как сильно она любит тепло. Все её причуды теперь обрели смысл. Почему она не ела мясо, почему ей всегда было холодно…

— Думаю, это, возможно, лучшая ночь в моей жизни, — прошептала она, её голос был едва слышен. Её глаза закрывались, мягко трепеща, и я знал, что она изо всех сил пытается не заснуть.

— Для меня тоже, — прошептал я в ответ, наклоняясь, чтобы поцеловать её. Я прислонился головой к подушкам, глядя в потолок.

Я не был уверен, сколько времени прошло, прежде чем я прошептал:

— Кажется, я влюблён в тебя, Магнолия.

Наступила тишина, и я заставил себя повернуться, чтобы посмотреть на неё. Возможно, я сказал слишком много. Возможно, я…

Я улыбнулся, когда сон нашёл её, и её дыхание замедлилось. Её рука лежала на моей груди, её пальцы всё ещё сжимали моё ожерелье.

Да, я был полностью, глупо, по-дурацки влюблён. Магнолия обвила меня вокруг пальца, и я никогда не хотел, чтобы это менялось.