Было жутко тихо, когда я вела Хаэля в подземелья Морианна на следующий день. В замке было так много мест, которые я не знала. Когда я была рабыней Даэса, он редко выпускал меня из моей комнаты, но подземелья я знала лучше всех.

Я провела так много ночей, таская сюда тела. Я смотрела, как он вытаскивает из этих камер одного пленника за другим, смотрела на их наказания, смотрела, как некоторые умоляли, как большинство умирали…

Всё это заканчивалось сейчас.

Я подняла руку, мягко улыбнувшись, когда прутья со щелчком открылись. Я видела, как Даэс делал это миллион раз, знала, что камеры активируются прикосновением, и теперь они открывались для меня.

Я не была уверена, то ли из-за колец вокруг моих глаз — он оставил частицу себя во мне — то ли из-за того, что я убила его, но замок, монстры, весь Морианн… подчинялись мне.

Это было единственным хорошим, что из этого вышло — я могла исправить некоторые из своих ошибок.

Я выпустила каждого пленника из их клеток. Я понимала, что это, возможно, было не самым умным решением, учитывая, что многих из них туда посадила я. Большинство помнили меня. Хаэлю пришлось ударить нескольких из тех, кто попытался напасть на меня, как только они освободились. Я понимала это, им нужен был выход для своей мести, а я всегда была здесь с Даэсом.

Я бы тоже ненавидела себя.

Но мне было всё равно, аукнется ли это решение мне боком. Я делала это. Каждый из этих людей заслуживал свободы.

Я собиралась открыть ещё одну камеру, когда остановилась. Хаэль держал одинокий факел, который давал нам едва достаточно света, чтобы видеть.

— Что случилось? — спросил он, видя, что я остановилась. Моя рука была в дюйме от металла. Я была так близко.

Мужчина в клетке стоял с зияющей дырой на лице. Он скривил губы в усмешке и плюнул в меня.

— Пришла забрать мой второй, сучка?

Хаэль оглядел пленника с ног до головы.

— Извинись перед ней, блядь, сейчас же, — его голос был низким, угрожающим. — Или я вырву твой второй глаз из головы, а потом засуну его обратно в глазницу, только чтобы сделать это снова.

— Я… — заикаясь, начал Кип, словно только что заметил Хаэля позади меня. Его глаз скользнул по его возвышающемуся росту, его мышцам, его взгляд был прикован только к нему.

— Всё в порядке, — сказала я Хаэлю, снова обретая голос. — Я заслужила это.

Я почувствовала, как его взгляд переместился на меня, знала, что он взбешён, но сейчас было не время говорить о моей потрёпанной человечности. Позже, когда мы останемся одни, нам будет о чём поговорить, но не сейчас.

— Прости, — повернулась я к Кипу. Я собиралась сказать, что у меня не было выбора, но он был. В ту ночь я могла выбрать кого угодно. Чёрт, я знала, что должна была выбрать себя. Сейчас у меня должен был быть один глаз, а не у него.

— Я не могу вернуть всё назад, — продолжила я, — и у тебя есть все основания ненавидеть меня, но ненавидь меня снаружи и будь свободен. — Я наконец коснулась рукой металла, и прутья со скрипом открылись на призрачном ветру.

— Мне всё равно, что случилось, — рявкнул Хаэль. Он был таким спокойным здесь, внизу, таким тихим, пока я делала это, что видеть эту эмоцию было резко. — Тронешь её — и я, блядь, убью тебя.

Кип посмотрел между мной и Хаэлем, прежде чем выбежать из клетки и побежать по коридору.

Я вдохнула, заставляя себя дышать, но это было слишком прерывисто. Это открывало так много ран. Такое чувство, будто я втираю чёрный песок в каждый новый порез, будто я прокладываю путь по своей плоти к сердцу, пока оно не наполнится им.

Я сделала так много ужасных, отвратительных Солнцам вещей, которые никогда не смогу вернуть.

Оставалось открыть ещё одну камеру, ещё одну рану, с которой я должна была столкнуться. Я оставляла их напоследок.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

— Пойдём, — сказала я, сделав цикл вдохов. — Я хочу закончить это.

Близняшки встали, когда я беззвучно открыла их клетку.

— Вы можете вернуться в Вивен, — сказала я. — Наверху, на лестнице, есть сабернит. Если хотите, он может отвезти вас обратно.

— С чего бы нам верить хоть одному твоему слову? — прошипела одна из них.

Я вздрогнула. Я не могла даже смотреть на ту, у которой вырвала глаз. Нуна — её имя отозвалось во мне, впиталось в мои кости.

— У вас нет причин, — призналась я, — но в любом случае вы свободны. Даэс мёртв, так что вы можете вернуться домой или, если хотите, остаться в Морианне…

Я замолчала, когда их дыхание перехватило. Наконец набравшись смелости поднять на них глаза, я увидела, что они не выглядели удивлёнными.

— Вы знали, что я убью его? — спросила я, поняв, что это правда, как только сказала.

— Почему ты вдруг помогаешь нам? — спросила одна из сестёр, намеренно проигнорировав мой вопрос.

— Потому что это правильно.

Я чувствовала, как меняюсь под её оценивающим взглядом, пока она изучала моё лицо. Солнца, я разрушила их жизни. Изгнание не должно было быть билетом в один конец в подземелья. Я опоила их, притащила всех к Даэсу, изуродовала одну из них…

Близняшки прошли мимо нас и вышли в коридор. Они ничего больше не сказали, убегая. Я хотела сказать Нуне, что мне жаль, умолять её о прощении, но они уже ушли.

Я знала, что будут вещи, которые я не смогу исправить, слишком много вреда было причинено, который я не могла вернуть.

Я втянула воздух, потому что последнее, что мне нужно было сделать, вторая причина, по которой я хотела приехать в Морианн, будет ещё труднее.