В какой-то момент стражники оттащили меня обратно в мою комнату, но у меня не было чувства времени.

Я чувствовала себя такой сломленной.

Я не ела, не мылась, не двигалась, даже не потрудилась дойти до кровати — я просто рухнула на пол и рыдала, пока у меня не осталось слёз.

Пока я не могла больше плакать, не могла чувствовать…

Я была бесчувственной, мёртвой внутри, и всё, чего я хотела, — быть мёртвой и снаружи. Я хотела снова увидеть Масина — даже если это будет в Загробном мире.

Я больше не воспринимала время, ничего не чувствовала. Все эти годы попыток сделать себя бесчувственной, и я наконец добилась этого.

Я осталась на полу, не заботясь о том, что у меня болит спина, что я лежу на руке под неудобным углом, что холод проникает в мои кости.

Я ничего не чувствовала.

Но этого было недостаточно. Быть мёртвой не исправит этого.

Мне нужно, чтобы Даэс заплатил. Я не могла позволить ему победить, не могла позволить ему забрать у меня что-то ещё.

Потому что Хаэль всё ещё был жив где-то в замке.

Ярость охватила меня. Я, блядь, ненавидела его, ненавидела то, кем он заставил меня стать за последние семь лет. Ненавидела ложь, манипуляции, чистое, блядь, зло, которым он обладал.

Я уничтожила всё в своей комнате. Каждый предмет мебели был разорван в клочья, мне было всё равно, что мои руки в процессе медленно превращаются в кровавое месиво.

Я приветствовала это, мне нужна была физическая боль, чтобы заглушить эмоциональное смятение, которое бушевало внутри меня.

Я начала ходить по комнате, расщеплённое дерево врезалось в мои ноги на каждом шагу.

Мне нужно было что-то сделать. Мне нужна была помощь. Пожалуйста…

Я молилась Богиням, умоляя их сделать хоть что-нибудь, молилась до отчаяния.

Но…

Нессиум уже помогла мне. Она уже дала мне всё, что нужно, чтобы уйти от Даэса.

Он не мог контролировать мою Метку.

Я не спала. Каждую свободную минуту до Ваталы я тренировала свою Метку, следя за тем, чтобы мой разум оставался пустым.

Я не хотела, чтобы Даэс знал, что я делаю, не хотела, чтобы он понял, что я оттачиваю свою силу, чтобы стать тем, что может уничтожить его.

Контролировать свою Метку начинало казаться инстинктивным. Я удивилась — в тот момент, когда я полюбила свою Метку, когда я была благодарна за неё, она стала поддаваться легко. Словно мне не хватало последнего ключа, и замок наконец щёлкнул.

Вначале у меня всё ещё было грубо, время от времени моя концентрация падала, и я не могла её контролировать.

Но теперь я владела ею, убедилась, что готова её использовать.

Я наполовину ожидала, что Даэс пришлёт за мной своих стражников, но он стоял в дверном проёме, когда петли открылись.

Хаэль был прикован цепями позади него, его челюсть сжата, кулаки сжаты.

Он выглядел намного хуже, чем раньше. Больше крови и синяков покрывало его кожу…

Не думай, Магнолия. Не думай.

Держи свой разум пустым. Бесчувственным. Онемевшим.

— Добрый вечер, маленький призрак, — улыбнулся Даэс, оглядывая мою комнату. — Я вижу, ты была занята всю неделю.

Только когда я последовала за ним по коридорам, я поняла, что Ватала началась. Туман над королевством начал рассеиваться, началось семидневное явление, когда Морианн мог видеть небо. Зарешеченных окон было достаточно, чтобы разглядеть, что вскоре последует Летнее Солнцестояние. Прямо сейчас солнца садились над нами в Вивене, но скоро их сменят луны, медленно сдвигаясь по своей оси, пока не выстроятся все в ряд.

Время почти пришло.

Даэс остановился на открытой ротонде. Соломщики сидели на каменной арке, глядя на нас сверху вниз, в то время как стражники выстроились на полу.

— Заприте её, — приказал Даэс стражникам, затем повернулся ко мне: — Не сопротивляйся. — Приказ впитался в мои кости в тот момент, когда два стражника обхватили металлическими пальцами мои руки.

Я заметила сабернита краем глаза — частично рептилия, частично птица. Их длинные пернатые крылья с тонкими телами делали их быстрыми. Они были менее устрашающими, чем дракон, и гораздо более редкими. Вместо острых зубов у них был удлинённый клюв, втягивающиеся когти и длинные тонкие ноги, которые они поджимали под себя, когда взлетали.

Я видела такого только один раз раньше. Даэс обычно прятал свои более редкие вещи от мира, и это напомнило мне, что Хаэль убил его дракона. Он не мог лететь на своём Атере в Вивен.

Я улыбнулась, несмотря на себя, потому что даже если Даэс привезёт дракинов обратно, его дракон мёртв.

Я вспомнила, как Хаэль говорил мне, что это необратимо, что у наездника только один дракон на всю жизнь.

Я открыла свой разум, позволив этой мысли оставаться на переднем плане, чтобы Даэс мог её прочитать, чтобы напомнить ему о том, что он, блядь, потерял на этот раз.

По крайней мере, Хаэль сделал это, по крайней мере, он отнял у него что-то.

— Осторожнее, призрак, — прорычал Даэс, медленно оглядывая меня с ног до головы. — Потому что после того, как это закончится, у меня есть ещё много чего, что я могу у тебя отнять.

Моя улыбка исчезла.

— Если ты вернёшься, — сказала я, не совсем понимая, что делаю. — Близнецы сказали, что будущее постоянно меняется.

Даэс с минуту смотрел на меня, вероятно, осознавая перемену. До того, как я встретила Хаэля, я бы держала язык за зубами. Но не сейчас. Не больше.

— Тебе предоставлено место в первом ряду, — улыбнулся Даэс, но его улыбка была далека от тёплой. — Я думал, ты захочешь посмотреть на момент, когда я всё же победю. — Он посмотрел между нами — Хаэль стоял рядом с ним, а я уже была внутри клетки, один из стражников запирал прутья. — Потому что, когда я, блядь, это сделаю, у меня запланировано много празднеств для нас.

Он надел маску, прежде чем натянуть капюшон — став дьяволом, которого все видят.

Сабернит спустился вниз, поджав крыло. Оставшийся туман закружился вокруг нас, когда Даэс запрыгнул к нему на спину. Соломщик спикировал вниз, чтобы схватить Хаэля.

Я могла пройти сквозь прутья. Его приказ не сопротивляться не относился к моей прозрачности, но в тот момент, когда Даэс взлетел в небо с Хаэлем, эта идея развеялась.

Я была не в клетке, чтобы оставаться в Морианне.

Множество соломщиков спикировали вниз, хватая стражников, но некоторые направились ко мне, к клетке.

Металл застонал, когда прутья поднялись в небо, и я поняла, что Даэс имел в виду, когда сказал, что меня заставят смотреть.