Я рыдала, кричала на Даэса, чтобы он вернул его. Я едва увидела его отражение в реке, прежде чем он исчез, едва успела разглядеть лицо, с которым выросла, сквозь пену в воде, но этого было достаточно, чтобы я не могла отрицать.

Масин был мёртв.

Мой младший брат был мёртв.

Я прошла через ад, чтобы у него была лучшая жизнь, чтобы он мог жить. Я стала рабыней Даэса. Я заключила сделку, чтобы вернуть его.

Я снова и снова переживала тот последний раз, когда видела его в той реке, в первый раз, когда он умер. Это был мой постоянный кошмар с тех пор, как я приехала сюда.

Мне было пятнадцать, Масину тринадцать. Всего тринадцать лет, и его отняли у меня. Я достала кусок хлеба у реки, и это было глупо. Так, блядь, глупо. Я должна была знать лучше, должна была подождать, чтобы отдать Масину еду, пока мы не прошли мосты. Но он был на грани обморока. Я не думала, что он дойдёт до северного берега, чтобы поесть. Он был таким слабым, таким голодным, таким замёрзшим…

Я дала ему маленький кусочек, думая, что это даст ему энергию, чтобы пройти остаток пути к океану. Но это было ошибкой. Масин был недостаточно в сознании, чтобы есть. Он начал задыхаться, и кто-то увидел нас, сразу же бросившись за мной.

Парень напал на меня с ножом. Я пыталась отбиться — Масину нужна была еда, — но я была недостаточно сильна. Я не обращала внимания на то, что делал мой брат. Я была так сосредоточена на том, чтобы он получил нормальную еду, что не видела, как он прыгнул на парня, не видела, как его тело толкнули в реку, когда он остановил нож, который должен был перерезать мне горло.

Я должна была умереть.

Я никогда в жизни так не кричала, никогда так не плакала. Я упала на колени, полностью забыв о заплесневелом хлебе, когда парень убежал с ним, оставив меня без единственной вещи, которая когда-либо имела истинное значение.

Мы с Масином были одни всю свою жизнь. Мы никогда не знали своих родителей, но у нас всегда были друг у друга.

Прошло всего несколько секунд, пока я рыдала и умоляла на берегу реки, когда Даэс нашёл меня. Я заключила сделку, даже не думая, даже не поднимая глаз от воды, чтобы увидеть, что передо мной стоит дьявол.

Если он мог вернуть Масина к жизни, я сделаю всё…

И я сделала. Я провела последние семь лет, разрушая себя, медленно убивая свою душу, но меня поддерживало знание, что мой младший брат жив где-то на улицах.

Но теперь он был мёртв. Всё было напрасно.

Я упала на колени сейчас, крича так же громко, как и тогда, умоляя Масина вернуться. Моё зрение и разум играли со мной шутки, и я не могла отличить настоящее от прошлого. Это не имело значения, мой брат был мёртв в обеих реальностях.

Я, возможно, заметила смех Даэса. Я, возможно, заметила, как Хаэль ругается и пытается напасть на него сквозь цепи, хотя ему не следовало. Он не должен ничего чувствовать ко мне после того, что я сделала с ним.

Но я была слишком опустошена, чтобы заботиться. Даже если моё физическое тело было ещё живо, внутри я была мертва, существую только для того, чтобы мои лёгкие кровоточили, а горло разрывалось на части, когда я кричала и кричала.