Мы с Хаэлем были прикованы цепями перед Экзаминис, её переливающаяся пена отбрасывала свечение на пещеру под замком.

Вода была шумной, быстро двигалась и кружилась посередине. Звук ревел в моих ушах, эхом отражаясь от каменных стен. Если бы она не была такой смертоносной, она была бы красивой. Это была та красота, от которой хотелось прыгнуть внутрь. Я представляла, что вода тёплая, несмотря на то, что в Морианне всё было ледяным, она выглядела тёплой. Но, возможно, это было частью иллюзии. Это всё было прикрытием для гнили, скрытой внизу. Именно поэтому так много изгоев ели ягоды у мостов. Искушение было здесь, привлекательность реки была так же смертельна, как и Ад, скрывающийся под ней.

Воздух пах застоявшейся, металлической плесенью. Это заставляло всё здесь чувствовать себя сырым, хотя единственная влага была ограничена текущими потоками.

Мы были в самом широком месте, прежде чем она выливалась в океан. Никогда никто не плавал в южной оконечности Адриана. Солёная вода противодействовала эффектам реки, но все так боялись умереть — так боялись Даэса, — что северный пляж стал единственной пригодной для плавания полосой береговой линии. Не то чтобы кто-то здесь когда-либо купался для удовольствия — скорее, если ты становился достаточно отчаянным, чтобы смыть с себя грязь с улиц.

Если бы не цепи, приковывающие нас с Хаэлем к земле под замком Даэса, я бы подумала, что Даэс собирается столкнуть нас в реку.

Стражи защёлкнули кандалы на моих запястьях, и ощущение было таким резким, что оно вернуло меня к моему первому году рабства, когда я проводила каждую свободную минуту в них. Я поклялась, что до сих пор чувствую постоянные синяки под кожей от того, как металл тёрся о кости.

— Твоя Метка — не прозрачность, — сказал Даэс, заставляя меня оторвать взгляд от бурлящей реки.

— Что ты имеешь в виду?

— Вспомни ночь, когда она проявилась, Магнолия. Какова была твоя глубочайшая потребность?

Я чувствовала, что Хаэль смотрит на меня. Прежде чем я рассказала Хаэлю, почему стала прозрачной, мне всегда казалось, что он знал. Даже когда я стояла в тронном зале Вивена, и король Элион смеялся надо мной, он знал.

Ответ Хаэля, когда я сказала ему, нахлынул на меня, ударив так сильно, что было больно…

— Он мёртв? — Его голос был таким смертоносным. — Ублюдок, который сделал это с тобой. Он. Мёртв?

Затем его голос стал ещё ниже.

— Я пойду в Морианн прямо сейчас и убью его так медленно, что это займёт месяцы. Чёрт, я вытащу его сюда, чтобы ты могла сделать это сама, если захочешь. Просто скажи мне его имя.

Но я не сказала. Я никогда не говорила ему, кто пытался это сделать, и теперь я всё разрушила. Мы никогда не сможем вернуться к тому, что было.

— Я не хотела, чтобы ты прикасался ко мне. — Я едва слышала свой голос, не осознавала, что мои губы движутся, чтобы произнести слова о том, в чём была моя потребность. Мне хотелось заползти в свою кожу и исчезнуть, пока я не стану не более чем ветром, воющим над королевством.

Я ненавидела то, что почти случилось, ненавидела, что это всегда заставляло меня чувствовать себя так. Ненавидела ещё больше, что Даэс использовал это против меня, чтобы заставить Хаэля согласиться на это… Возможно, если бы я сказала ему всё тогда, возможно, если бы я не упустила важные детали, нас бы не было в этой ситуации.

Даэс улыбнулся. Это была мягкая и нежная улыбка, более ужасающая, чем его обычные злобные усмешки.

— Это неправда. Ты забываешь, что ты не блокировала меня тогда. Я видел всё в этом маленьком разуме. Подумай, Магнолия. Чего ты на самом деле боялась, потому что это был не только мой член в тебе.

Я не хотела думать об этом. Я не только делала себя бесчувственной, чтобы блокировать Даэса. Я делала это и для себя. Моя жизнь была наполнена ужасными воспоминаниями одно за другим. Я хотела забыть так много. Хорошего было мало, за исключением…

За исключением него, причины, по которой я вообще в это ввязалась.

Масина.

— Я боялась, что ты убьёшь меня, — призналась я. — После того, как ты получишь то, что хотел, я думала, что умру.

Теперь Даэс во всю ухмылялся. Он начал ходить по берегу реки перед нами. Пена отбрасывала на него свечение, заставляя его глаза выглядеть ещё более переливающимися.

— Именно. Так как же ты защищаешься от того, чтобы быть убитой, Магнолия?

Я не могла придумать ответа. Всё, что я знала, — я должна была жить. Я должна была найти способ вернуться к Масину.

— Ты умираешь, — сказал он, останавливаясь и встав прямо передо мной. — Ты не хотела, чтобы я убил тебя, поэтому ты убила себя.

Я не знала, как осмыслить то, что он говорит. Это не имело смысла. Я же не была мертва, не так ли? Взгляд Даэса был оценивающим, и я знала, что он в моих мыслях. Я не могла блокировать его, у меня больше не было на это сил. Мой разум продолжал рушиться, мои мысли продолжали мчаться. Я снова начинала думать, начинала позволять себе быть чем-то большим, чем призрак.

— Маленький призрак, — повторил Даэс слово в моей голове, а затем произнёс вслух. — Я не могу причинить вред тому, чего уже нет. Твоя Метка сделала тебя призраком, Магнолия. Когда ты активировала её той ночью, ты дала себе способность ходить по тонкой грани между живыми и мёртвыми.

Призрак.

Нет, это было неправдой.

— Это правда, — сказал он. — Ты знаешь, что это правда.

Я подумала о тех случаях, когда использовала свою силу. Я была полупрозрачной, как и они, разных оттенков серого. Я могла проходить сквозь вещи — сквозь стены и двери, и даже сквозь людей, если хотела. Никто не мог прикоснуться ко мне.

Затем я подумала о всех охотах, о всех случаях, когда я почти умирала, о всех случаях, когда должна была умереть. Даэс никогда не беспокоился обо мне, даже когда я взбиралась на Утёсы Сенит или пересекала Пески, он никогда не думал, что я умру.

— Да, — выдохнул он, читая мои мысли. — Потому что ты не могла, не в этой форме. Когда ты используешь свою Метку, твоя жизнь останавливается, ты существуешь, но не существуешь. Это поистине изумительно. Ты изумительна.

Я могла стать призраком.

Моя Метка делала меня мёртвой. Было понятно, почему Даэс был одержим мной. Я стала тем, над кем он правил, и при этом я была единственной мёртвой вещью, которую он не мог контролировать.

— Но это позор, — протянул он, всё ещё прямо передо мной. Мои губы приоткрылись, напуганные тем, к чему это ведёт. Моё дыхание вырвалось облачком пара, ударив Даэса в лицо, когда он наклонился вперёд, и я поклялась, что стены смыкаются вокруг меня. — Сама вещь, которой тебя сделала твоя Метка, потребность, которая нужна была тебе, чтобы вернуться к Масину, гарантирует, что ты никогда его не увидишь.

Моё сердце колотилось. Мой желудок подступил к горлу. Мои губы всё ещё были приоткрыты, словно я не могла захлопнуть челюсть.

— Ч-что ты имеешь в виду? — заикаясь, спросила я, отказываясь вникать в смысл его слов.

Но мой разум уже дал ответ, хотя Даэс его ещё не подтвердил.

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Он не мог.

— Всё, через что ты прошла, было для того, чтобы когда-нибудь воссоединиться с ним, — медленно сказал он, растягивая это. — Всё, чего ты когда-либо хотела, — это снова увидеть его.

Рядом со мной загремели цепи Хаэля, и я мельком увидела его сжатые кулаки, прежде чем мои глаза затуманились.

У меня больше не было голоса. Я не могла ясно мыслить, чтобы формулировать слова.

— Ты можешь сделать себя мёртвой, — продолжал Даэс, глядя прямо на меня, наблюдая за мной, — но ты никогда не сможешь снова увидеть человека, которого любишь.

Он замолчал на слишком долгое время. Я не двигалась, не моргала. Мои лёгкие были единственным, что всё ещё работало, когда я делала один прерывистый вдох за другим…

— Всё, через что ты прошла, чтобы спасти его, было напрасным, — протянул Даэс. — Масин мёртв.

Нет. Нет. НЕТ…

Этого не могло происходить. Это было нереально, неправда…

Я сделала шаг назад, мои ноги споткнулись о цепи.

— Нет, ты лжёшь, — вырвалось у меня рыданиями, уже сотрясающими меня. Моя голова так сильно тряслась, что было больно.

В ушах звенело, глаза горели. Эти три слова продолжали бить меня снова и снова, но я отказывалась их осознавать.

Масин мёртв.

Масин мёртв.

Масин мёртв…

— Нет… — Я снова покачала головой, возможно, я кричала это слово вслух. — Нет, ты лжёшь!

НЕТ. НЕТ. НЕТ!

Но Даэс не забирал свои слова обратно, не говорил мне, что это была одна большая ужасная ошибка. Если я что-то и знала о нём, так это то, что он говорил только факты, даже если они были искажены и перекручены. Если он делал угрозу, она не была пустой. Если он говорил мне что-то, в этом всегда была доля правды. Но это, это не могло быть правдой…

— Он не мёртв, — прошептала я, мой голос был едва слышен, но я знала, что он слышал каждый слог.

— Ты думаешь, я бы не знал, кто мёртв, маленький призрак? — голос Даэса пропел у меня в голове. — Я владею ими.

Я едва осознавала, что Хаэль наблюдает. Он стоял так тихо, его кулаки были сжаты по бокам…

— Ты обещал, — мой голос дрогнул. Я больше не могла сдерживать слёзы. — По нашей сделке Масин жив…

— Нет. — Его голос был леденящим, пронзая меня насквозь. — По нашей сделке я должен был вернуть его к жизни. Я не могу помешать ему умереть позже своей смертью.

Я трясла головой, слёзы пропитывали моё платье.

— Нет. Нет. Нет. — Мой голос повысился на октаву, когда я закричала. — Он жив. Ты, блядь, лжёшь!

Жив. Жив. Жив.

Он не мог быть мёртв. Это не могло быть напрасным. Я пыталась спасти его, пыталась защитить его…

Я не могла дышать.

Моё зрение затуманилось, когда глаза застелила пелена, и всё, что я видела, — это фиолетово-голубое свечение Экзаминис.

Река…

Мои глаза метнулись к реке. Вот зачем он привёл меня сюда. Чтобы дразнить меня. Чтобы показать мне…

Я попыталась сделать шаг назад, но не смогла, мои цепи натянулись.

— НЕТ, НЕТ, НЕТ, — я кричала, вопила, рыдала, медленно умирая снова и снова, когда моё сердце вырывали.

Это было не так, как должно было быть. Я не могла смотреть…

— Не закрывай глаза, Магнолия, — приказал Даэс. — Я обещал тебе стимул за завершение охоты, так что вот он. Ты получишь шанс снова увидеть его.

Мои глаза распахнулись, и вместе с этим упало больше слёз, проясняя моё зрение, позволяя мне видеть идеально, когда Даэс щёлкнул пальцами и фигура начала двигаться к поверхности. Это длилось всего секунду — но этого было достаточно, чтобы увидеть голову с кудрями под водой, скулы, те же ямочки, что и у меня, если бы я когда-нибудь улыбалась…

Мой брат.

Мой младший брат был в реке Экзаминис.