Я почувствовала его прежде, чем услышала. Даэс снова был на Тонущих Островах. Мой разум разорвался, прежде чем давление поглотило каждую мысль, и я поняла в тот момент, когда он перестал принадлежать мне. Боль обожгла мой череп, словно тысячи ножей, режущих кость.

— Скучала по мне? — промурлыкал он у меня в голове.

Нет. Нет. Нет. Слишком рано… Всегда будет слишком рано. Я не была готова к тому, чтобы это закончилось.

Я попыталась успокоить дыхание, привести все мысли к нейтральности. Эта последняя неделя была идиллической передышкой. Я не осознавала, как сильно скучала по своим эмоциям, как много своей души я потеряла, заставляя себя стать бесчувственным призраком, чтобы Даэс не мог использовать мои мысли против меня.

А прошлой ночью…

Я сглотнула, выталкивая это из головы.

Онемение. Бесчувственность. Не думай.

— Время вышло, маленький призрак.

Где мы встречаемся? — спросила я в своей голове. Я всё ещё лежала в руке Хаэля. Моя голова была у него на груди, я слушала, как его дыхание медленно поднимается и опускается, прежде чем Даэс захватил власть.

Прошлой ночью он признался, что почти перестал спать. Что всё, что король Элион заставлял его делать с тех пор, как он стал их лидером, преследовало его, как только он закрывал глаза.

Он рассказал мне несколько историй, лишь небольшие ужасающие обрывки, из которых я поняла, что он упустил слишком много деталей.

Мне тоже хотелось открыться. Мне хотелось сказать ему, что я точно понимаю, что он чувствует. Что я никогда не могла так ни с чем согласиться. Что всё, что он сказал, было именно тем, что я чувствовала у Даэса.

Но я проглотила всё это, и теперь было слишком поздно.

После того как я кончила ему на язык — дважды — мы говорили несколько часов на его кровати. Мы провели ночь, свернувшись под одеялом, разговаривая, пока его глаза не закрылись, а дыхание не замедлилось. Я хотела наслаждаться этим.

Я слушала, как меняется его дыхание, свернувшись у его бока, наслаждаясь теплом, зная, что скоро снова замёрзну. Я знала, что это должно было случиться, знала, что живу в долг, знала, что Даэс придёт за мной.

Я просто надеялась, что у меня будет больше времени.

Я сосредоточилась на боли, пульсирующей в моём разуме, сконцентрировалась на ней, чтобы отгородиться от всего остального, пока осторожно высвобождалась из объятий Хаэля. Я была слишком далеко от первоначального места встречи. Хаэль увёз меня в Григг, и идти пешком до южной оконечности Соффикейна было бы слишком долго.

— Выйди наружу. Где бы ты ни была, я найду тебя, — сказал Даэс, и я позволила своим мыслям скользнуть к расстоянию между двумя провинциями, чтобы Даэс знал, что я больше не смогу встретиться с соломщиком на южной оконечности Вивена.

Всю неделю я носила рубашки Хаэля. В первую ночь, когда я была здесь, я нашла их много в шкафу у кровати, и он никогда не спрашивал меня об этом, так что я продолжала их носить. Но сегодня я достала чёрное платье, которое украла в Вивене. Я не хотела этого. Я хотела взять другую рубашку. Но я не могла позволить Даэсу увидеть…

Я втянула воздух, в последний раз обернувшись к Хаэлю.

Он выглядел таким спокойным во сне. Его тёмные волосы закрывали лицо. Одеяло, которым мы делились, сползло на его бёдра. Ожерелье, которое он носил, лежало на его рёбрах, скрывая большую часть кулона из виду. Мои глаза скользнули по его рукам, к правому предплечью, где слово «дракин» было выжжено на его плоти. Я не видела этого на нём до прошлой ночи. Даже когда его пытали в тронном зале, его руки были в цепях, заставляя его держать их над головой, закрывая слово от обзора. В остальное время он всегда носил одежду с длинными рукавами, скрывая ожог, но теперь он был полностью виден. Мне хотелось обвести буквы пальцами, хотелось вернуться в кровать и свернуться у его бока…

— Прощай, — прошептала я.

Затем я выскользнула за дверь, готовясь к своей жестокой реальности. Рассвет вставал. Я видела, как вершины двух солнц начинают появляться над горизонтом. Я шла вдоль берега, пока не вырвалась за пределы щита Хаэля. Я оглянулась и ахнула, когда хижины больше не было видно. Затем я открыла свои мысли для моего местонахождения, позволяя Даэсу знать, куда послать соломщика.

Каждый мой шаг был слишком тяжёлым.

Это было почему-то хуже, чем пересечение Чёрных Песков, хуже, чем жар, обжигающий мои пальцы ног, хуже, чем мили тонущих дюн.

Я не хотела уходить.

Чувство вины разрывало меня, угрожая поглотить целиком, потому что, если бы был способ, я могла бы поддаться искушению. Но он сразу же пришёл мне на ум.

Я должна была уйти…

Всё это ради него. Я могла сделать это снова, чтобы спасти его. Если я не сделаю этого, Даэс убьёт Масина и обязательно расскажет мне каждую мучительную деталь — как долго он кричал, как сильно страдал. Я не могла пройти через это снова. Это уничтожило бы меня больше, чем моё рабство.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Продолжай идти. Ты можешь это сделать, Магнолия.

Запах гнили ударил в меня раньше, чем я увидела это. Костистые крылья соломщика эхом разнеслись вокруг меня за секунду до того, как меня violently швырнуло в воздух.

Пустота. Пустота. Пустота. Пустота.

Не думай больше.

Ты — ничто. Бездумная.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Туман застилал обзор в тот момент, когда мы вошли в Морианн, погружая королевство во тьму. Я не видела Даэса. Я наполовину предполагала, что он будет ждать меня, когда соломщик бросит меня на внешней ротонде перед тронным залом, но мне следовало знать лучше. Он не ждал никого.

— Искупайся. Ты воняешь Вивеном. Я ожидаю, что через час ты будешь готова ужинать со мной.

Я втянула воздух. На долю секунды мои мысли задержались. Может ли он чувствовать меня? Сможет ли он узнать, что я делала прошлой ночью?

Не думай. Не думай. Не думай.

Я шла по коридорам, полным призраков, опустив голову и избегая всего, мимо чего проходила, быстрым шагом направляясь обратно в свою комнату. На мне была обувь, так что я не чувствовала, как холод просачивается в подошвы ног, но это не имело значения. Он был повсюду вокруг меня, укутывая меня леденящим льдом, с каждым разом заставляя дышать всё труднее и труднее.

Я продолжала идти, продолжать идти.

Я забыла, как быстро я здесь хожу. Как быстро всё делаю.

Как только я добралась до своей комнаты, я натирала тело почти весь час в страхе, что Даэс узнает, ненавидя, как аромат жасмина медленно перебивает запах кожи, ветивера и солёной воды. Когда у меня не осталось времени, я оделась в прозрачную сорочку, которая была аккуратно сложена и ждала меня на кровати.

Солнца, мне хотелось плакать.

Всё было точно так, как я оставила. Моя кровать была идеально застелена, ни один уголок не был на месте, только тонкая простыня, заправленная в матрас. Ни пушистых, толстых одеял, которые были на кроватях в Вивене, ни стёганого одеяла ручной работы, которое было на кровати Хаэля в хижине. У меня даже не было шанса спросить его, кто его сделал…

Перестань думать об этом, Магнолия.

Мне потребовалось десять циклов дыхания, чтобы набраться смелости снова пройти по коридорам и встретить Даэса в столовой.

Он уже был там, сидел за столом и барабанил пальцами в ожидании меня.

Контраст между трапезами с королём Элионом и королём Даэсом был поразительным. За столом Элиона было оживлённо, с ним обедали разные люди так же часто, как волны перемещались в Адриане. Но с Даэсом за столом была только я. Никто другой никогда не присоединялся к нам. Никогда.

Он ничего мне не сказал. Даже не встал и не пошевелился в кресле. Единственным признанием было то, что его взгляд скользнул по моему телу. Это был самый долгий перерыв в моей жизни за последние семь лет, и шок от того, чтобы увидеть его сейчас, был парализующим.

Я ненавидела, что он был привлекателен, что его внешность не соответствовала внутреннему миру. Что его черты были выразительными, тело поджарым. Он был монстром. Бледным дьяволом с красивым лицом. Белыми глазами с голубой каймой, как у меня. Его костяно-белыми волосами, ещё более бледной кожей — всё такое безжизненное.

Смерть. Он выглядел как смерть, облачённая в запретный цвет, как ягоды у реки, заманивающие голодные души, чтобы отравить их, прежде чем они поймут, что уже слишком поздно. Его чары рассеялись, и осознание того, что они смертоносны — что он смертоносен — нельзя было вернуть.

— Садись, — приказал он в моём сознании, его глаза были единственным признаком того, что он рад меня видеть. Он не переставал смотреть, не переставал скользить взглядом по моему телу с того момента, как я вошла в дверь.

Перед моим местом стояла тарелка. Мой желудок воспротивился, когда я посмотрела на куски мяса. Ни фруктов. Ни хлеба. Ни орехов. Ни десертов или пирожных. Ни вина, ни медовухи — только кубок, наполненный красной жидкостью, который Даэс поставил перед собой.

Я опустилась на стул, медленно взяв вилку и нож, лежащие по бокам. Ужин с ним был единственным временем, когда я двигалась медленно.

Мясо было жёстким, а может быть, я просто слишком привыкла к мягким сырам и пирожным. Я заставила себя жевать, заставила себя не смотреть на него, даже когда чувствовала, что его взгляд задерживается на мне.

Я съела три куска, прежде чем Даэс наконец заговорил.

— Надеюсь, ради твоего же блага, у тебя всё получилось.

Нож скрежетнул по тарелке, когда я отрезала следующий кусок мяса. Я никогда не проваливала охоту, понятия не имела, что будет, если провалю. Накажет ли он меня? Будет пытать? Запрёт в подземелье? Наконец ли убьёт? Или пойдёт к Масину, нарушит ли он нашу сделку?

Я кивнула, хотя это что-то разрушило во мне.

— Рассказывай.

— Я узнала, что у дракинов есть магия через своих драконов…

Даэс протянул руку, перебивая меня.

— Расскажи мне больше, чем просто факты, маленький призрак.

Я замерла. Даэс не был удивлён, но Хаэль сказал, что никто, кроме дракинов и Элиона, не знал.

— Я хочу его слабости, его желания. Я хочу знать, кого и что он любит.

— У него их нет, — сказала я, заставляя себя не думать слишком много. — Он никого не любит, кроме своего долга. Ему не разрешено.

— Что значит «не разрешено»? — Его бледный взгляд сузился, а пальцы замерли на кубке.

Я ненавидела это, ненавидела предавать Хаэля, ненавидела раскрывать его самые тёмные секреты. Но я должна была. Если я ничего не скажу Даэсу, я понятия не имею, что он сделает. Но, возможно, я смогу сделать его неприкасаемым. Возможно, я смогу остановить это, прежде чем оно начнётся, заставлю его не хотеть нападать. Возможно, Даэс отступит, когда поймёт, что это бесполезно.

— Король Элион сделал его своим личным убийцей, когда он стал Лидером Дракинов. Любое задание, которое слишком опасно для Драконьей Армии, достаётся ему одному. — Это была одна из вещей, в которых Хаэль признался мне прошлой ночью.

— Ты сказала, ему не разрешено любить.

— Король Элион стерилизовал его. Он запретил ему когда-либо находить любовницу. Он единственный дракин, которому ни до чего нет дела. У него даже нет семьи. — Я сглотнула, опуская часть о том, что это было необычно. Хаэль сказал мне прошлой ночью, что это сделало его изгоем. Поскольку размножение было рассчитано, все точно знали, откуда они родом. — Единственное, что его волнует, это его дракон.

— Хммм, — хмыкнул Даэс, и я попыталась дышать медленно, чтобы успокоить своё сердцебиение, которое выбивалось из ритма. — Мы можем с этим поработать.

— Можем? — Я подняла глаза, и моё сердце упало.

— Если его дракон — единственное, что его волнует, значит, так мы его и выманим.

— Как? — У меня отвисла челюсть, я пыталась и не могла взять себя в руки.

— Я пошлю угрозу на острова Перинт. Земля слишком близко к Райарантии, так что король Элион будет вынужден быстро реагировать. Если Хаэль — убийца короля Элиона, он пошлёт только его, чтобы замести следы.

Мои губы приоткрылись. Моя еда была полностью забыта на тарелке.

— Это должно быть достаточно легко — победить Хаэля. — Он отпил из своего кубка.

— Я думала… близнецы… они сказали, что ты не можешь его убить.

Он изучал меня мгновение.

— Я не убью его, только его дракона, если он не будет сотрудничать.

Аура…

— Откуда ты знаешь, что это не убьёт и его? — Мой голос повышался до опасной октавы, но я не могла с собой поделать. Я не могла стать бесчувственной, не могла успокоить своё бешено бьющееся сердце. — У них есть эта штука, Винкулум. Она связывает наездника с драконом. Что, если это случайно убьёт Хаэля в процессе? Мы ничего не знаем об их связях.

— Нет. Ты ничего не знаешь о связи с драконом. Эти твари когда-то принадлежали мне. Я знаю всё. Хаэль не умрёт, даже если захочет, а если он захочет сохранить жизнь своему драгоценному дракону, то согласится на мои условия.

Его кубок эхом разнёсся по комнате, когда он поставил его обратно.

— Но как ты узнаешь, что король Элион пошлёт именно Хаэля? Откуда ты знаешь, что он не пошлёт всех дракинов…

Даэс встал.

— Расслабься, Магнолия. Ты хорошо поработала. — Он направился ко мне, и моя прозрачность мигнула, когда он оказался на расстоянии дыхания. Он усмехнулся, протягивая руку, даже если не мог прикоснуться ко мне. — Я знаю, что он пошлёт только Хаэля, потому что не хочет, чтобы Вивен узнал, что драконы когда-то принадлежали мне, или что у меня всё ещё есть один.

У меня отвисла челюсть, когда до меня дошло осознание.

— Ты дракин?

Он кивнул.

— Ты идеально выполнила свою задачу, маленький призрак. — Его рука провела по моему теперь прозрачному рту, и даже если я не могла этого чувствовать, это было похоже на ожог. — Чтобы наградить тебя за хорошую работу, я позволю тебе посмотреть.

Мне стоило огромных усилий не вырвать.