Четыре дня.

Четыре дня изоляции. Четыре дня без еды. Четыре дня размышлений о том, когда Даэс нападёт на Хаэля, используя своего дракона.

Его дракон. Я всё ещё не могла поверить, что он у него есть. Я знала, что он держит сотни чудовищ, скрывающихся в глубинах под замком. Это не должно было меня удивить. Было общеизвестно, что когда-то драконами правил Даэс и что он подарил их Элиону, чтобы закончить Войну Двух Королей — так же, как Элион дал Даэсу магию. Я просто никогда не соединяла эти два факта. Я никогда не представляла, что это означало, что Даэс был дракином по происхождению, что он сам был наездником и у него всё ещё был дракон. Я думала, что он просто правил ими, как сейчас правит Элион.

Мой разум метался, перебирая все шесть пород драконов, гадая, с какой из них он был связан, какой магией владел через связь Винкулум.

Это делало его ещё более ужасающим. Хотя я уже знала, что он невероятно могуществен, мой разум продолжал кричать мне, что это делает его ещё хуже.

Я не хотела давать ему способ победить Хаэля. Я не хотела предавать его.

Так будет лучше, Магнолия.

Так или иначе, Даэс собирался наказать кого-то, кто был мне дорог. Лучше, если это будет Хаэль, лучше, если это будет не он, даже если эта мысль медленно убивала меня, вместо того чтобы приносить утешение.

Масин всё ещё был в безопасности где-то там. Я продолжала говорить себе, что этого достаточно.

Моя дверь открылась, и я подняла глаза, увидев Даэса, прислонившегося к косяку. Я сидела в своём кресле, поджав колени, нервно кусая ногти до крови.

Он посмотрел на меня, совершенно не двигаясь одно мгновение, а затем оказался в моём пространстве, наклонившись вперёд и перехватывая моё дыхание.

Он цокнул в такт с тем, как дверь захлопнулась за ним.

— Я думал, мы уже это обсуждали, — его рука потянулась вперёд, и он отнял мой палец ото рта. — Это плохая привычка.

Когда моё рабство только началось, я не могла перестать грызть ногти. Он ненавидел всё, что я делала, что оставляло меня изуродованной, но я не могла остановиться. Это было навязчиво. Даэсу потребовалось удалить пальцы у каждого заключённого внизу под замком, прежде чем я подавила этот импульс. Я даже не осознавала, что снова начала это делать с тех пор, как вернулась.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Он улыбнулся, едва заметно, лишь слегка приподняв уголки губ, и тогда я заметила, что он в маске.

Алебастровая форма идеально облегала его лицо, бесшовно сливаясь с его чертами. Единственным реальным отличием были рога, но он натянул на голову белый плащ, скрывая их из виду.

А если его маска была надета… я сглотнула. Это означало, что мы уходим.

Мне нужно было сохранять дыхание ровным. Внешне я была призраком, ничем не лучше тех, что обитали под его замком. Я забыла, каково это — быть бесчувственной, что принадлежность Даэсу заставляла меня чувствовать себя физически мёртвой.

Внутри я кричала. Даэс сказал, что Хаэль не умрёт, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: этим словам нельзя придавать большого значения.

Даэсу нужно было оставить Хаэля в живых, чтобы тот сражался с ним, но это не означало, что он останется цел.

Хаэль был сильнейшим дракином в Вивене, но Даэс даже не сомневался, сможет ли его собственный дракон одолеть его. Его уверенность абсолютно ужасала меня.

Я пыталась избежать этого, пыталась сделать Хаэля неприкасаемым, но вместо этого я стала причиной того, что он теперь идёт в ловушку. Я была причиной того, что Даэс собирался убить Ауру — всё потому, что я сказала ему, что Хаэля не волнует ничего, кроме долга и его дракона.

Я тоже начинала не совсем ненавидеть его дракона. Те ночи на пляже, наблюдение за тем, как она растягивается на песке перед взлётом… это заставляло её казаться не столько монстром, сколько ручным питомцем.

Но теперь она должна была умереть. Осознание ударило меня, как кирпич. Меня заставят смотреть, как мужчина, в которого я влюбляюсь, уничтожен человеком, в рабстве у которого я нахожусь.

Я шла за Даэсом через замок, как марионетка на ниточках. На мне была моя обычная переливающаяся сорочка, без обуви, без нижнего белья — ничего из того, к чему я начала привыкать в Вивене. После ванны одежда, в которой я вернулась, исчезла.

Мои волосы были распущены, закинуты за плечи, как любил Даэс. С каждым шагом по коридорам я чувствовала, как становлюсь всё холоднее. Мои ноги замёрзли, онемение медленно поднималось по ногам к горлу, пока не перехватило дыхание, мой голос… но не мои мысли.

Солнца. Как же я ненавидела, что мне трудно сделать свой разум бесчувственным. Я больше не могла отключаться, словно я зажгла пламя своих эмоций в Вивене, и теперь оно не гасло. Огонь был слишком диким, слишком далеко зашедшим, чтобы задушить.

Над головой раздался рёв. Подняв голову к открытому небу в ротонде, я увидела, как туман закружился, рассеиваясь, когда хлопанье крыльев разнеслось у меня в ушах.

Снова раздался рёв, темнота всё ещё заливала моё зрение, но это не походило на туман. Я прижалась спиной к каменной стене, прежде чем увидела его.

Чёрный дракон — Атер.

Дракон полностью заполнил всю ротонду. Его крылья были расправлены, сжимая пространство, не в силах вытянуться во весь рост.

Его голова повернулась ко мне, когда он снова заревел. Я мельком увидела усмехающегося Даэса краем глаза, но не могла перестать смотреть на дракона.

Его глаза были такими же тёмными, как и чешуя, всё сливалось воедино, как полуночный дождь. Его когти были ещё темнее, самого чистого оттенка чёрного, который я когда-либо видела. Он ударил одним из них по полу, и камень мгновенно треснул, пробив дыру в земле.

Он моргнул, когда из его ноздрей вырвался дым, и меня мгновенно охватило жаром, моя спина стала липкой, пряди волос прилипли к шее.

— Я думала…

Взгляд Даэса пронзил меня, прервав мой голос, но мои мысли не останавливались.

Я думала, Атеры вымерли.

— Ты многое узнала, пока тебя не было, маленький призрак, — пропел Даэс у меня в голове, и я знала, что он читает мои мысли.

Затем пришло другое осознание…

Сила Атера была психической манипуляцией. Неужели его связь Винкулум была тем, как он мог управлять мной? Как его сделка была привязана к душе? Как он мог читать мои мысли, проникать в мою голову, слышать всё?

— Да.

Дерьмо. Мне нужно было отключить это.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Перестань думать, Магнолия. Просто дыши.

Не думай. Не думай. Не думай. Не думай.

Даэс взобрался на дракона, оставив меня смотреть на него снизу вверх, всё ещё прижавшись спиной к стене. Краем глаза я увидела двух соломщиков, летящих к каменной арке. Один держал женщину, которую я никогда раньше не видела. У другого были маленькие глазки, устремлённые на меня.

Если бы я не опиралась о камень, я бы упала. Дракон Атер поднял крылья, вытянул задние лапы и взлетел ввысь. Туман закружился вокруг меня, временно заслоняя соломщиков, когда я потеряла дракона из виду.

Кости хрустнули, и гниль поглотила меня, когда один из них спикировал вниз, как только Даэс оказался в воздухе.

Я не успела даже вдохнуть, как мы уже летели в освещённую туманом ночь.

К тому времени, как мы добрались до Тонущих Островов Перинт, в небе уже поднимались два солнца.

Я мельком увидела около двадцати разных островов, прежде чем мы приземлились, некоторые наполовину погружённые в воду, некоторые полностью под водой.

Я предположила, что когда-то это был главный остров, где жил король Перинта, потому что мы стояли посреди разрушенного замка.

Пол замка был поглощён океаном, но верхние балконы за все эти годы остались нетронутыми.

Мы снова были одни.

Соломщики были рядом. Я всё ещё слышала хруст костей их крыльев, но дракон Даэса улетел в ту же секунду, как мы приземлились. Девушка, которую принёс другой соломщик, тоже исчезла. Я мельком увидела её, прежде чем она скрылась на другом острове. На её лодыжках и запястьях были слои запёкшейся крови под толстыми кандалами. Кем бы она ни была, она, должно быть, долгое время была пленницей Даэса. Она выглядела более скелетоподобной, чем соломщики, её одежда сгнила, в ткани было слишком много дыр, чтобы считать её пригодной.

Её глаза были с красными веками, а губы настолько потрескались, что она была за гранью обезвоживания.

Такими были все пленники Даэса в его замке — едва живые.

Мне хотелось заполнить оглушающую тишину. Мне хотелось спросить Даэса, что должно было случиться и зачем ему нужна ещё одна пленница, но я промолчала. Я держала язык за зубами, заставляя себя сдерживать свои жгучие вопросы, и сосредоточилась на дыхании, наблюдая, как волны бурлят на полу замка.

Одна рыба проплыла под нами, зажатая между огромным океаном и разрушенными камнями. Так близко к свободе, но в ловушке собственного проклятия. Это казалось символичным.

— Ты ёрзаешь, — голос Даэса наполнил мою голову. Я повернулась и увидела, что он уже смотрит на меня, оценивая, наблюдая.

Я сглотнула, пытаясь обдумать, какой ответ от меня ожидается. Я не могла успокоиться. Я чувствовала, как внутри меня всё закручивается, мои лёгкие и сердце в безмолвной битве за то, какой орган сильнее колотится о грудную клетку, и это медленно вырывалось наружу. Я больше не могла это сдерживать. Я не могла сделать себя бесчувственной, не могла скрыть чистый ужас, который пузырился внутри меня.

Изображение мелькнуло между нами, избавив меня от необходимости отвечать. Проекция — должно быть, поэтому он и привёз пленницу. Ко мне пришло осознание — она была Вильдершей.

— Всегда такая сообразительная, — пробормотал он, мой разум всё ещё был открыт для него. — А теперь смотри.