Прошла неделя, и я ненавидела, как мне было комфортно. Как счастливо. Я знала, что это не продлится долго. Я была в пузыре, медленно расширяющемся, грозящем лопнуть в любую минуту.

После того как Хаэль сказал мне, что я его слабость, я поклялась, что Даэс ворвётся в мой разум и утащит меня обратно. Я была в ужасе, тревожно возводя свои стены, пытаясь блокировать мысли.

Но он не пришёл, по крайней мере пока, и я благодарила два Солнца каждое утро, когда просыпалась и могла оставаться здесь, словно это было прямым благословением Купио и Нессиум.

Хижина была искусственной конструкцией покоя. Она на самом деле не существовала. Но за то короткое время, что у меня здесь было, я была счастлива притворяться.

Хаэль возвращался в хижину каждую ночь, и я ловила себя на том, что жду захода солнц, чтобы увидеть его. В тот момент, когда он уходил, часть меня чувствовала пустоту. Я ненавидела это, ненавидела себя за то, что снова открылась, когда знала, что это обернётся против меня, но не могла остановиться.

Я продолжала говорить себе, что это только потому, что я узнаю его лучше для своей охоты, но это было ложью. Я понятия не имела, что скажу Даэсу, потому что после третьей ночи поняла: я не хочу причинять ему боль.

Я вздрогнула от звука открывающейся двери, непривычно радостная, но замерла, как только увидела его.

Моё собственное лицо обескровило, когда я поняла, что он весь в крови.

— Элион снова причинил тебе боль?

Он ничего не сказал. Просто отстегнул меч, затем методично принялся снимать с себя всё оружие, которое носил. Кинжал он снял последним, но вместо того, чтобы бросить его на остальное оружие, положил на стол.

— Хаэль. — Его глаза наконец метнулись к моим. — Ты ранен?

Он покачал головой.

Облегчение пронеслось во мне, но я проигнорировала его. Очевидно, он был ранен, даже если не физически, но если это не его кровь на нём, то чья?

— Что случилось?

— Обязанности дракина. — Это всё, что он сказал.

Он прошёл мимо меня, не говоря ни слова, и направился на кухню. Я смотрела ему в спину, когда он молча взял бутылку медовухи из шкафа, но не взял стакан. Вместо этого он вышел на улицу с целой бутылкой.

Мне следует дать ему пространство. Очевидно, он хочет побыть один, но он оставил дверь широко открытой.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я сделала шаг к двери. Его высокая фигура исчезла в океане, прежде чем я отбросила всякое рациональное мышление и последовала за ним.

Его одежда была разбросана по песку, и я не позволила себе сомневаться в своих действиях, медленно раздеваясь и входя в надвигающийся поток.

Сегодня вечером было спокойно. Волны медленно омывали мой живот, когда я встретила его в воде. Он стоял ко мне спиной, и я могла видеть шрамы на его коже — некоторые старые, но многие были новыми.

Свежие шрамы, всё ещё открытые и покрытые коркой, были из-за меня. За те несколько недель, что я провела в Вивене, я была причиной его боли, и чувство вины врезалось в меня так, будто это я держала шипастую плеть, сдирая его кожу.

Меня пугало, что когда Даэс придёт за мной, шрамы на спине Хаэля покажутся ничем по сравнению с тем, что он задумал.

— Я убил их.

Его слова отвлекли моё внимание от его изуродованной кожи. Он всё ещё смотрел на горизонт, два солнца почти полностью сели, и я могла лишь мельком увидеть, как серая луна Ферро начинает выглядывать из-за облаков, зная, что остальные пять медленно начнут восходить.

— Что? — выдохнула я, не уверенная, правильно ли расслышала.

Он сделал долгий глоток из бутылки, прежде чем вытереть рот тыльной стороной ладони.

Я сделала ещё один шаг вперёд, встав рядом с ним, волны теперь накрывали мою грудь.

Если Хаэль и заметил, что я голая, он не отреагировал, просто продолжал смотреть на воду.

— Я убил их всех.

— Кого ты убил, Хаэль?

Тогда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и моё сердце остановилось. Эти глаза — это был самый красивый цвет, который я когда-либо видела. Бледно-карий был смешан с золотыми крапинками, отражая остатки солнечных лучей. Цвет идеально совпадал с ожерельем, которое он, казалось, никогда не снимал. Я впервые по-настоящему смогла его разглядеть, и оно выглядело более вычурным, чем я изначально думала. Круглый кулон свисал с цепочки, с выгравированной на золоте буквой «Х». Навязчивая часть моего сознания шептала спросить его о нём, выяснить, имеет ли он значение. Возможно, кто-то важный подарил его ему. Возможно, это был ключ к моей охоте, потому что я не могла сказать Даэсу, что это я, но я отогнала эту мысль, как только она пришла, снова переведя взгляд на его глаза.

— У двенадцати наездников была Нулевая связь. — Он ничего больше не сказал, но и не нужно было. Я точно поняла, что он имел в виду, Элион заставил его убить их.

— Это не твоя вина.

Он пожал плечами, прежде чем сделать ещё один долгий глоток из бутылки, не моргнув, когда горькая жидкость потекла внутрь. Я смотрела, как его горло двигается, мои глаза скользили по его губам, задерживаясь на толстом шраме на шее. Он не останавливался, пока не достиг груди, изуродованная кожа тянулась вниз по вертикальной линии за ключицу, почти касаясь конца его рёбер.

Он протянул мне бутылку. Я смотрела на неё мгновение, сомневаясь, стоит ли это делать. Но я знала, что мне конец, когда Даэс решит утащить меня обратно в Морианн, какая разница, буду ли я пьяна, когда это случится?

Я взяла бутылку, сделала долгий глоток, и меня чуть не вырвало, когда она потекла по горлу и обожгла желудок.

— Отвратительно, — простонала я, мгновенно отдавая бутылку обратно.

Он улыбнулся, едва заметно, просто лёгкий подъём уголков губ, но это было лучше, чем ничего. Его пальцы задержались на моих, когда он забирал её у меня. Я смотрела, как мышцы на его руке напряглись, прежде чем он снова поднёс бутылку к губам, сделал долгий глоток, ничуть не поморщившись.

— Мне жаль тех наездников, — сказала я через мгновение.

— Мне тоже. — Он сделал ещё один глоток медовухи. — Я никогда не хотел быть Лидером Дракинов, — признался он, издав горький смешок, и выпил ещё из бутылки. — Я совершил своё первое убийство только после того, как выиграл Варготи.

Это потрясло меня, но я постаралась не показывать этого. Я видела столько смертей во время турнира, что понятия не имела, как ему удалось не только выжить, но и победить, никого не убив.

Должно быть, он почувствовал вопрос, который я не задавала.

— Я не был святым. Невозможно быть в армии, не проливая кровь. Нас разводят для этого. Даже детям вкладывают клинок в руку, как только они могут его держать. Но я никогда никого не убивал. Я поклялся Лунам, что не буду. Это было единственное, чем я жил, единственное, что Элион не мог заставить меня сделать. Но, несмотря на попытки проиграть турнир, я выиграл, и он назвал меня их лидером. — Он сделал ещё один долгий глоток, прежде чем передать мне бутылку. — Теперь у меня нет, блядь, выбора. Я убил так много людей, что я клянусь, однажды это убьёт меня.

Я не заметила, как по моей щеке скатилась одинокая слеза, пока его пальцы не скользнули по моей коже, стирая её. Я прочистила горло, пытаясь прийти в себя, и сделала более долгий глоток медовухи, на этот раз сумев не подавиться.

Всё, что он сказал, было таким пронзительным, таким невыносимо знакомым. Словно он держал зеркало, заставляя меня увидеть себя, и я не могла отвести взгляд.

— Я ненавижу его, — сказал Хаэль в тишину.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, но его взгляд снова был устремлён к горизонту.

— Я ненавижу Даэса, — призналась я.

Тогда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, его взгляд был сосредоточен только на моём лице, изучая мои глаза, и ни разу не скользнул по моему обнажённому телу.

— Ты знала его?

— Не думаю, что кто-то в Морианне действительно знает его, — решила я, не зная, как ответить. — Но я думаю, он и Элион похожи. Единственная разница в том, что Элион прячет свою жестокость за правилами и роскошью. Я мечтала сбежать сюда, всегда представляя Вивен лучшим королевством, но теперь я не так уверена.

— Нет лучшего королевства, — сказал он. — Уже нет. — Он помолчал мгновение. — Я облетел весь океан. — Его взгляд снова скользнул к горизонту. — Мы с Аурой облетели каждый дюйм воды в надежде найти ещё землю.

— Нашли? — спросила я, едва дыша. Я привыкала к Ауре — его дракону. Она прилетала к нему каждую ночь. Чаще всего она лежала на песке несколько часов, купаясь в последних остатках тепла, но никогда не оставалась. Она всегда улетала.

Он покачал головой.

— Ничего. Мы видели Тонущие Острова к югу от Райарантии, но я надеялся, что истории о Войне Двух Королей — это миф. Что они всё ещё плавучие и Хилития не была последней надеждой человечества на цивилизацию, потому что Вивен и Морианн оба конченые.

Я снова посмотрела на горизонт. Именно это нам всегда говорили. Что когда-то было два континента с тремя королевствами. Острова Перинт были третьим, которые, по-видимому, поднимались и опускались во время войны между Даэсом и Элионом.

Острова были известны своим миром. Они не участвовали в конфликте, но почему-то пострадали больше всех. Всё было разрушено, и не осталось ни одного жителя Перинта.

И сейчас всё ещё казалось, что мы все вынуждены страдать от жестокости двух королей, и неважно, какой ценой.

— Ты был прав насчёт медовухи, — сказала я, передавая бутылку обратно Хаэлю, стараясь держать её над водой. Я понятия не имела, как долго мы пробыли в океане, разговаривая обо всём, пока мягкие волны толкали и тянули нас вокруг. Я была рада, что мы далеко, рада, что большая часть воды прикрывала меня, хотя Хаэль намеренно смотрел только на моё лицо.

— Она действительно вкусная. — Или моё тело просто привыкало к горькому жжению, которое разжигало тепло в горле.

Он сделал глоток, усмехнувшись в бутылку, и передал её обратно мне.

Медовуха согрела мой живот, и с каждым глотком я чувствовала, как расслабляюсь всё больше. Я ослабляла бдительность, моё зрение слегка затуманилось, давая мне понять, что алкоголь действует на меня.

Мне не следовало напиваться, но к чёрту. Честно, к чёрту всё. Разговор с Хаэлем всю ночь только сильнее разозлил меня. На Даэса. На всю эту проклятую Солнцами ситуацию. На себя.

Я не хотела предавать его.

Я не буду.

Ты должна, Магнолия. У тебя нет выбора. Если ты не сделаешь этого, Масин пострадает.

Я сделала ещё один глоток. Затем ещё.

— Ого, помедленнее, — улыбнулся Хаэль, и, Солнца, почему это так сильно на меня действует? Почему у меня в животе всё трепещет каждый раз, когда я вижу его ямочку?

Я обдумывала свои следующие слова всего две секунды, прежде чем выпалила их.

— Я не хочу ничего делать медленно.

Его улыбка исчезла. Я говорила не о медовухе. Возможно, он понял это. Его глаза скользнули по мне, игнорируя мою грудь, хотя я не прикрывала себя. Мои волосы были откинуты за плечи. Они всё ещё были мокрыми после случайной волны, которая накрыла нас — ну, меня. Она доставала только до подбородка Хаэля, и он рассмеялся, когда я нахмурилась на него.

Вода была в основном спокойной, но Хаэль сказал мне, что иногда драконы Каэрулус влияют на приливы, когда пролетают над берегом.

— Ты дрожишь, — сказал он. — Нам нужно выходить.

Я сделала шаг к нему, алкоголь тёплым разлился по животу, придавая мне смелости, потому что, честно говоря, я мыслила не здраво. Всё, что я знала, одна из этих ночей будет моей последней, и я не пойму этого, пока не станет слишком поздно.

Я больше не хотела тратить их впустую.

У меня была целая вечность, чтобы тратить свою жизнь впустую, и у меня могла быть только одна ночь, чтобы действительно прожить её.

И я хотела. Я хотела чувствовать, хотела жить, хотела поддаться этому, прежде чем Хаэль возненавидит меня окончательно.

— Я не хочу идти внутрь. — Я сглотнула, затем сделала ещё один неуверенный шаг к нему. — Я хочу… я хочу тебя, — выдохнула я. Я знала, что он не сделает первый шаг. Я ждала всю неделю чего-то, чего угодно, но, кроме разговоров, Хаэль ничего не предпринимал. Это было бесило.

Его брови нахмурились, балансируя где-то между болью и нежеланным сдерживанием.

— Нолли, нам не нужно ничего торопить.

Да, нужно.

— Пожалуйста. Я больше не хочу ничего делать медленно. — Мы балансировали на грани всю неделю. Каждую ночь, проведённую вместе в разговорах, наши тела медленно придвигались всё ближе и ближе. Вчера ночью мы свернулись вместе на диване, наши колени касались под одеялом, когда мы говорили далеко за полночь.

Он, должно быть, был измотан. Никто из нас не спал, и хотя я могла отдохнуть, когда он уходил на свои дневные обязанности дракина, я знала, что он не мог.

Он не ответил сразу, просто продолжал смотреть на меня.

— Ты не хочешь? — спросила я, затаив дыхание, потому что, возможно, он не хотел, возможно, он просто был добр, возможно, всё было в моей голове, и я всю неделю всё понимала неправильно…

— На этой проклятой Солнцами планете я хочу не больше, чем поцеловать тебя, — сказал он, прерывая мои мысли. — Я только о тебе и думаю. Я не могу выбросить тебя из головы. — Его рука поднялась к моему лицу, убирая прилипшие к щеке пряди волос.

— Но я также знаю, что это для тебя в новинку. Я знаю, что у тебя с этим плохая история, и я не хочу ничего торопить. Здесь тебя никто не найдёт. Ты можешь оставаться, пока не будет безопасно идти в Райарантию.

— А если я не захочу уходить?

Его рука обхватила мою шею, его большой палец коснулся моего подбородка, запрокидывая мою голову вверх.

— Ты можешь оставаться столько, сколько захочешь. Ты можешь оставаться в этой хижине вечно, если это сделает тебя счастливой. Я не хочу ничего больше, чем удержать тебя.

Я кивнула, от движения его большой палец сильнее надавил мне на челюсть. Моя обнажённая грудь коснулась его груди, когда я сделала последний шаг к нему, полностью сокращая расстояние между нами.

— Тогда удержи меня, — прошептала я, мои пальцы скользнули, бутылка упала в океан. Мне следовало бы пойти за ней, убедиться, что она не разобьётся о ракушку и не испортит идеальный пляж, но мой разум был слишком далеко, слишком сосредоточен на том, чего я хотела.

Мои пальцы вжались в его грудь, моё сердце звучало как грохот Ауры перед взлётом. Он ошибался. Я дрожала не от холода. Я трепетала, горела изнутри наружу, чувствуя, что моё тело снова загорится, если он не прикоснётся ко мне, только на этот раз это не имело ничего общего с наркотиком.

— Я хочу тебя, — пробормотала я, чувствуя его колебания.

— Боги, Нолли, я так, блядь, боюсь спугнуть тебя.

— Не спугнёшь. — Я встала на цыпочки, волны теперь были у меня за спиной, прижимая меня ближе к груди Хаэля. Его запах окутал меня, кожа и ветивер, смешиваясь с медовухой на наших губах.

Его рука скользнула вниз по моей спине, обхватив мои бёдра.

— Скажи, если будет слишком, — сказал он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня.

Я кивнула, отчаянно желая большего, готовая сказать что угодно, если это будет означать, что его губы снова будут на моих. Я хотела сделать всё снова, но без Атхимила в наших венах. Я хотела запомнить это.

Смаковать это.

Он смотрел на меня ещё одно биение сердца, прежде чем наклониться вперёд, давая мне именно то, чего я хотела. Я разлетелась на части, застонав ему в рот в ту секунду, когда его губы встретились с моими.

Его язык скользнул в мой рот на следующем ударе сердца, пользуясь моими приоткрытыми губами, но этого всё ещё было недостаточно. Я хотела быть ближе. Я хотела раствориться в нём, пока мы не станем одним целым. Я хотела потерять себя в его сущности, пока это не станет единственным, о чём я смогу думать.

Окружи меня. Поглоти меня. Употреби меня.

Он углубил поцелуй, застонав мне в рот, когда я двинула бёдрами, вжимаясь в него. Его эрекция коснулась моего живота, когда он скользнул руками по моему телу, обхватив мою талию и подняв меня за бёдра. Мои ноги инстинктивно обвились вокруг его талии, словно я была создана, чтобы идеально вписаться в его объятия.

Я лишь наполовину осознавала холод, пробежавший по мне, когда он вынес нас из воды на песок, не прерывая поцелуя. Моя спина прижалась к дереву хижины, всего на мгновение, пока он открывал дверь, удерживая меня одной рукой в вертикальном положении, прежде чем захлопнуть её ногой.

Я нахмурилась, когда он направился к дивану, избегая кровати. Мы избегали её всю неделю, даже когда он уходил днём, я предпочитала спать на диване или вытаскивать одеяло на песок.

Но теперь я хотела её. Я отстранилась достаточно, чтобы сказать ему об этом, но он покачал головой.

— Не сегодня. Не тогда, когда мы оба выпили слишком много медовухи, чтобы мыслить здраво. — Он опустился на диван, всё ещё держа меня на своих коленях.

Мои губы надулись, разочарование охватило меня так же сильно, как и моя потребность в нём. Он не понимал. Я хотела этого. Нет — мне это было нужно.

— Пожалуйста, — умоляла я, не заботясь о том, как отчаянно это звучало. Я нахмурилась, закусив губу, когда он снова покачал головой. — Ты не хочешь?

— Боги, Нолли, да, я хочу тебя. Я схожу с ума от желания тебя. — Я чувствовала, что он не лжёт. Его эрекция пульсировала, прижимаясь ко мне. — Но я не хочу торопить тебя, торопить это.

— Почему?

Его руки переместились с моей спины на моё лицо, и он взял меня за щёки.

— Нолли, я даже не знаю, что тебя пугает. Что, если я сделаю то же самое…

— Именно поэтому я и хочу этого. Я хочу вернуть контроль. — Я сглотнула. Любой алкоголь, который я употребила, быстро выветривался, когда трезвость пронзила меня. — Я хочу этого. С тобой. Только с тобой. Пожалуйста…

Его взгляд был прикован к моему, словно он видел всё, даже без единого слова.

— У тебя был секс раньше, Нолли?

Я покачала головой.

— В Морианне кто-то пытался, — призналась я, мой голос был тихим, но Хаэль был таким тихим, таким неподвижным, что я знала — он слышал меня. Я никогда никому этого не рассказывала. Я даже никогда не произносила этого вслух себе, едва пыталась думать об этом. — Он собирался. Он прижал меня, разорвал моё платье… — Я сделала прерывистый вдох, пытаясь не плакать, когда выдавливала это из себя. — Он уже собирался, когда проявилась моя Метка.

Должно быть, слеза скатилась по моей щеке, потому что он осторожно вытер её большим пальцем.

— Мне так, блядь, жаль, Нолли.

Я наклонилась вперёд, и наши лбы прижались друг к другу.

— Мне тоже, — прошептала я, затем сказала ещё тише: — С тех пор я боюсь, когда кто-либо ко мне прикасается. Я думала… — Я поперхнулась словами. — Я думала, что никогда не захочу этого — пока не встретила тебя.

Его дыхание стало прерывистым от моих слов, его хватка на мне усилилась, но он не отпустил. Я прижалась к нему, мой лоб всё ещё касался его, пока я сидела у него на коленях. Возможно, мне следовало бы волноваться, что никто из нас не одет, что мы всё ещё мокрые от океана и промочили подушки, но мне было всё равно. Я закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своём лице и наслаждаясь им.

Я не была уверена, как долго мы так просидели, просто тихо дыша, прежде чем он заговорил снова.

— Он мёртв? — Его голос был таким смертоносным, таким диким, что я отстранилась, достаточно, чтобы увидеть его глаза, полные обещания мести. — Ублюдок, который сделал это с тобой. Он. Мёртв?

Его вопрос озадачил меня, потому что технически Даэс был мёртв, но он не заплатил за то, что сделал.

Я покачала головой.

— Я пойду в Морианн прямо сейчас и убью его так медленно, что это займёт месяцы. Чёрт, я вытащу его сюда, чтобы ты могла сделать это сама, если захочешь. Просто скажи мне его имя.

Я покачала головой.

— Когда-нибудь я хотела бы этого не больше, чем чего-либо. Но сейчас всё, чего я хочу, — это этого. — Я двинула бёдрами вперёд для убедительности, ахнув, когда почувствовала, как скольжу по всей его длине. — Я серьёзно насчёт того, что хочу этого, Хаэль. Я не думала, что когда-нибудь захочу этого, но я хочу — с тобой. Последние семь лет я чувствовала себя такой онемевшей. — Я втянула воздух. — Словно я была мертва, едва жива, и я только учусь дышать. Я хочу вернуть всё обратно. Я хочу провести ночь, когда мне не придётся думать о нём и о том, что он пытался сделать. Я просто хочу… — Я подумала о подходящем слове. — Чувствовать, — прошептала я, наклоняясь вперёд. — Пожалуйста. Позволь мне чувствовать.

Он встал, и я всё ещё была у него на коленях. Я обхватила руками его шею, а ноги сжались вокруг него. Он поцеловал меня, пятясь назад, но я не обращала внимания на то, куда. Меня волновало только то, как правильно его рот чувствовался на моём.

Я нахмурилась, когда он опустил меня перед зеркалом, понятия не имея, зачем мы в ванной.

— Ты контролируешь своё тело, Нолли.

— Магнолия, — выпалила я, и его глаза расширились, когда он уставился на меня. — Моё полное имя. Магнолия.

Он улыбнулся, его ямочка растопила все мои колебания.

— Такая, блядь, красивая. — Он наклонился вперёд, мягко поцеловав меня в щёку, затем в другую.

— Ты контролируешь себя, Магнолия. Никто не может отнять это у тебя. — Он опустился на колени. — Даже сейчас. — Он поднял мою ногу, обхватив ею своё плечо, и я ахнула, моё тело от этого движения наклонилось вперёд, ближе к его лицу.

Я чувствовала его дыхание, горячее на своих бёдрах. Во мне поднялось тепло, я почувствовала влагу, стекающую по ноге, и не могла убедить себя, что это из-за океана.

Он прижал мою руку к своим волосам, переплетая мои пальцы с прядями.

— Ты контролируешь ситуацию. — Для убедительности он двинул моим запястьем, его голова потянулась за ним, прежде чем он отпустил, оставляя меня сжимать его волосы в мёртвой хватке. Пряди были мягкими, почти скользкими от воды.

Он был так близко…

— Я хочу, чтобы ты смотрела, — сказал он, глядя на меня снизу вверх. — Я хочу, чтобы ты видела, сколько власти у тебя есть над своим собственным телом, как сильно ты можешь им наслаждаться. — Мой взгляд метнулся к моему отражению в зеркале. Мои глаза были широкими, щёки горели от жара. Океанская вода медленно высыхала на наших телах, но мои волосы всё ещё были насквозь мокрыми, капли медленно стекали с моих плеч на его лицо.

— Мне нужно, чтобы ты сказала мне, — сказал он, его тон был таким серьёзным, что это оторвало мою спину от стены, когда я наклонилась вперёд. — Если тебе что-то не понравится, скажи мне. Если захочешь, чтобы я остановился, я остановлюсь, без лишних вопросов.

Я кивнула, едва дыша, и знала, что мой голос пропал. Мой живот навис над его лицом, половина моего веса исчезла, перенесясь на его плечо.

— Хорошо, — протянул он, — потому что с тех пор, как я попробовал… — Он притянул моё тело до конца к себе. — Я только об этом и думаю. — Его руки скользнули вверх по моим бёдрам, раздвигая мои ноги шире.

Мои губы приоткрылись, когда я посмотрела на него сверху вниз.

— Мы всё ещё не торопимся, — улыбнулся он, наблюдая за моей реакцией. — У нас не будет секса. — Он усмехнулся шире, когда я нахмурилась. — Не сегодня, но завтра… — Его слова замерли на языке, когда его рот обхватил меня.

И я, возможно, умирала снова и снова, когда его пальцы вонзились в меня в тот же момент, как он сосал, лизал и пожирал каждый дюйм меня.