Прошло ещё два дня, и каждую ночь я оказывался в хижине.

Мне не следовало этого делать. Я должен был держаться подальше с того момента, как привёз её сюда, но не мог. Между нами была осязаемая нить, теперь я мог её чувствовать. Каждый раз, когда я уходил, она натягивалась всё туже и туже, притягивая меня обратно к ней.

— Привет, — её голос был мягким в тот момент, когда я открыл дверь. Она снова сидела на диване, подтянув колени к груди, с тарелкой сыра и фруктов на коленях.

— Привет, — сказал я, закрывая за собой дверь, прежде чем вынуть меч из ножен, а затем и всё остальное оружие. Единственное, что я оставил при себе, — это кинжал. — Я приготовлю тебе что-нибудь.

Я прислонил меч к дереву и направился на кухню.

— У меня есть еда, — сказала она, всё ещё не двигаясь с дивана.

— Это не считается ужином. — Я прекрасно осознавал, что она нормально не ест. Я заполнил ледник продуктами, прежде чем привёз её сюда, и до сих пор брали только хлеб, фрукты и сыры.

Она даже не притронулась к вяленому мясу, которое я приготовил, — я знал, что есть вероятность, что она не умеет готовить. Большинство людей, живущих в Морианне, не имели дома, поэтому я приготовил для неё немного еды, надеясь, что она съест.

Это только подтвердило мои подозрения.

Нолли ничего не сказала, пока я начал готовить, и я потерялся в этом нехитром занятии. Кроме верховой езды на Ауре, это было единственное, что мне нравилось делать.

Это возвращало меня в детство. Не имея родителей, я рано научился заботиться о себе. Джэкс был единственным, кто разговаривал со мной до Варготи, до того, как я начал сражаться, вся деревня была убеждена, что я изгой, что я не дракин. Только когда моя связь Винкулум проявилась, слухи наконец утихли. Все точно знали, откуда они родом, кроме меня.

Я ничего больше не говорил, нарезая овощи, и Нолли тоже молчала, но я чувствовал, что она смотрит на меня.

— Готово, — позвал я, ставя две миски на стол. Пар витал по кухне, наполняя воздух ароматом специй.

Я смотрел, как она оторвалась от дивана и села за кухонный стол, прежде чем понял, что мне нужно сделать то же самое.

Она зачерпнула ложкой, отправила в рот немного моркови и картофеля и застонала.

— Вкусно. Что это?

— Это похлёбка, — сказал я, изо всех сил стараясь игнорировать звуки, которые она издавала, сосредоточившись на своей порции.

— Здесь нет мяса, — сказала она, сделав ещё два глотка.

— Знаю. — Я повёл плечами. — Я не положил. Ты никогда не ела его во время ужинов с Элионом и не притронулась к вяленому мясу, которое я приготовил… — Мой голос затих, когда я понял, что она отложила ложку и смотрит на меня, открыв рот.

— Я могу быстро добавить немного в рецепт, — добавил я. Я бы предпочёл это. Я люблю мясо, и без него вкус не тот. — Это не займёт много времени.

— Нет-нет, всё идеально. — Она снова взяла ложку. — Спасибо.

— Замёрзла? — спросил я. — Я могу разжечь огонь.

В хижине было тепло, но Нолли почему-то всегда хотелось больше жара. С тех пор как я привёз её сюда, я редко видел её без одеяла на плечах, и даже в замке Элиона она выбирала одежду не по сезону.

— Да, спасибо.

Она взяла плед, накинутый на диван, и опустилась на подушки.

Я наклонился над камином, сдерживая гримасу, так как движение натянуло кожу на спине. Элион был в ярости, когда узнал, что Нолли ушла. Он не хотел, чтобы кто-то знал, что она ускользнула у него из-под носа, поэтому сделал моё наказание частным. Но они всегда были хуже публичных. Ему не нужно было останавливаться на десяти ударах. Он мог делать всё, что, блядь, хотел.

— Куда уходит Аура, когда вы не вместе? — спросила она.

Я повернулся, чтобы посмотреть на неё, как раз когда пламя вспыхнуло.

— Гнёзда драконов находятся рядом с МонКлемом, — сказал я, направляясь к противоположному концу дивана. Я знал, что мне следует уйти, не стоит садиться. Я проверил её, накормил, и теперь мне нужно убираться отсюда к чёртовой матери. — Обычно она там, но пока я здесь, она у одной из северных вершин.

— Вы не можете находиться далеко друг от друга? — спросила она.

— Расстояние на нас никак не влияет.

— Правда?

— Наездники с Нулевой связью обычно не так часто расстаются, — сказал я ей, зная, что мы с Аурой можем себе это позволить только благодаря нашей Полной связи. У меня была своя собственная магия, отдельная от возможности использовать её. Она навсегда отдала мне частицу её во время формирования нашей связи, и хотя тяга к её магии всё ещё была, Аура дала мне более чем достаточно, так что мне редко приходилось ею пользоваться.

— Это потому, что наездник с Нулевой связью может использовать магию дракона, только находясь с ним, так ведь?

Я кивнул.

— Так почему же Аура остаётся поблизости?

— На случай, если мне нужно будет быстро вернуться в замок.

— Как это работает?

— Как что работает?

— Всё. Связь. Вы можете разговаривать друг с другом?

— Не совсем. Это скорее ощущение.

— Что ты имеешь в виду?

Я рассмеялся.

— Если ты собираешься снова задать мне миллион вопросов, тебе придётся ответить и на некоторые мои.

Она поджала руки под грудь, затягивая одеяло плотнее.

— Ладно.

— Когда вы соединены, дракон может полностью читать мысли наездника. Всё, что нам нужно сделать, это о чём-то подумать, и он узнает, но это работает только в одну сторону. Наездники чувствуют, чего хочет их дракон, но это скорее эмоции, чем реальные слова. Я не могу читать мысли Ауры так, как она мои, но я чувствую её в целом. Если она счастлива, злится, кому-то не доверяет. Чем дольше длится связь, тем лучше наездники понимают желания и потребности своего дракона.

Она кивнула, её голова повернулась под светом камина, отражая тонкий шрам, горизонтально пересекающий её шею.

— Откуда он у тебя? — спросил я, указав на него.

Нолли инстинктивно поднесла руку, чтобы прикрыть его. Она сглотнула, её горло дёрнулось под ладонью.

— Я однажды совершила ошибку, взяв кусок хлеба у одного из мостов в Морианне.

Я замер в мёртвой тишине, слушая её. Она никогда не рассказывала о своей жизни в Морианне, и большую часть времени я слишком боялся спрашивать. Я не хотел бередить раны, которые она не была готова открыть.

— Ты упоминал, что у всех наездников есть запасы, — сказала она, меняя тему, и я понял, что больше не получу информации о том, что случилось. — У драконов тоже есть такие же запасы?

— Для Нулевой и Частичной связей — да, — ответил я. — Только Полная связь работает иначе. Я всё ещё могу черпать из запаса своего дракона, но у меня есть и свой собственный.

— И ты знаешь, когда он истощается?

Я кивнул. Это было обязательное обучение, которое Элион заставил нас всех пройти, и я, блядь, ненавидел его. Не то чтобы изучение истончения было неважным, но его методы его обнаружения были варварскими. Ему было всё равно, что это вредит нашим драконам, что это оставляет весь лагерь уязвимым.

— Это называется истончением, — сказал я. — Каждый наездник обучен чувствовать связь со своим драконом, когда она иссякает.

— И что случается, когда вы достигаете истончения?

— Драконы возвращаются в свой дом. Если их запас на нуле, они становятся уязвимыми. Если они черпают больше своего запаса, они могут умереть. Бегство — это их инстинкт самосохранения. Они возвращаются к своим наездникам, когда запас начинает восполняться.

— А что насчёт твоего запаса? Ты умрёшь, если исчерпаешь его?

— Нет. Физически я не могу его превысить. Просто нечего черпать, когда он кончается. Единственное, что может сделать наездник, — это черпать из своего дракона, но они не делают этого, когда магия кончается, потому что это убивает их.

— Может ли наездник повторить Варготи, может ли он заново соединиться с другим драконом, если это случится?

Я покачал голо вой.

— Нет. Связь — на всю жизнь. У тебя только один дракон. Что ты любишь? — спросил я, наступая моя очередь. У меня был миллион вопросов, которые я хотел ей задать, но я знал, что нужно не торопиться.

— Что я люблю? — повторила она вопрос. — Что ты имеешь в виду?

— Какие у тебя увлечения? Что приносит тебе радость?

— Я… — начала она, затем замолчала. — Я уже не знаю. Раньше я любила океан, и наблюдать, как волны разбиваются о берег, было моим любимым занятием, — сказала она, — но в Морианне почти ничего не делается для удовольствия. Каждый шаг просчитан.

Моя челюсть сжалась, и мне пришлось бороться с собой, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица. Каждый раз, когда она упоминала Морианн, я ненавидел его всё больше и больше. Через что бы она ни прошла, что бы ни преследовало её в прошлом, я собирался это изменить. Я собирался сделать так, чтобы она могла жить ради удовольствия, чтобы она могла понять, что делает её счастливой, без какой-либо другой причины, кроме радости.

— Почему ты попытался отправить ко мне Джэкса?

Я откинулся на подушки, раздвинув ноги в более удобное положение.

— По двум причинам, — сказал я, сдерживая гримасу от давления на спину. — Я хотел вытащить тебя оттуда как можно скорее, а я не мог добраться до тебя до позднего вечера.

— А вторая причина? — спросила она, её голос был едва слышен.

— Эта, — честно ответил я. — Я боялся этого, боялся того, что случится, если я проведу с тобой больше времени. Я не могу… — Я замолчал. — Я не могу контролировать себя рядом с тобой.

Мои губы приоткрылись, когда она уставилась на меня. Я знал, что должен сказать ей, сказать, почему я чувствую эту связь, почему я поклялся, что она тоже начинает её чувствовать.

У нас была связь Эклипсис. Они были настолько редки, предположительно вымерли со времён войны, что я сначала не поверил. Только когда Аура позволила Нолли ехать на своей спине, я больше не мог это отрицать.

Драконы летают только со своим наездником и своей парой — но пар больше не существовало.

Дракинам и Вильдерам не разрешалось быть вместе, ни в каком супружеском смысле. Элион позаботился об этом, создав законы, запрещающие любые серьёзные отношения между нашими двумя видами, путём создания Имассуры.

Я полетел в Райарантию после того, как привёз Нолли в МонКлем после того, как Аура позволила ей ехать на своей спине. Там была самая большая библиотека в мире, и, находясь в Третьей провинции, Элион не посещал её достаточно часто, чтобы ограничивать тексты.

Мне всё ещё приходилось использовать свою невидимость, всё ещё приходилось проникать в секцию, которая не была открыта для публики. Мне потребовались часы, прежде чем я нашёл единственное упоминание об Эклипсис.

Всего одна страница, наполовину разорванная. Но её было достаточно, чтобы я понял, что связь пары должна быть благословением всех Богинь и Богов. Это был единственный раз, когда Солнца и Луны сходились вместе в унисон.

И последний задокументированный случай был до Войны Двух Королей.

И часть страницы, которая была оторвана, крошечный фрагмент, который я увидел, прежде чем бумага оборвалась… в нём описывалось, как скрепить связь.

— Мне нужно идти, — сказал я, заставляя себя встать.

Я недостаточно доверял себе, чтобы не захотеть завершить это.

Это было опасно.

Я привёз Нолли сюда, чтобы защитить её, и если бы я навязал ей связь, о которой она ничего не знала, это только сделало бы её ещё более уязвимой.

Она окликнула меня, но я продолжал идти и не остановился.

Не то чтобы это имело значение. Я знал, что вернусь, знал, что я слишком, блядь, слаб, потому что в ту секунду, когда я вышел из хижины, та нить, что связывала нас, натянулась всё туже и туже, обматываясь вокруг моих лёгких, пока я не смог дышать.