Я смотрела, как два солнца садятся за горизонт на пляже, и оставалась там далеко за полночь.

Было хорошо. Песок был золотистым, мягким на ощупь и тёплым, не обжигающим, как Чёрные Пески. Лёгкий холодок пробегал по береговой линии, когда шесть лун сменили солнца, но недостаточно сильный, чтобы мне стало холодно.

Я говорила себе, что не сплю только для того, чтобы наслаждаться ритмичным плеском волн. Я всё ожидала, что Даэс сегодня ночью войдёт в мой разум, чтобы увидеть, куда Хаэль меня привёз. Но чем дольше я сидела на пляже, тем меньше чувствовала его нависающее присутствие.

Я не осознавала, что цеплялась за надежду, молясь Солнцам, что у меня будет ещё одна ночь. Я говорила себе, что это только потому, что мне нравится пляж здесь, что я нахожу его безмятежным. Но я знала, чего избегаю, что не признаю даже себе, я хотела снова увидеть Хаэля.

Я старалась не думать об этом слишком долго, потому что не могла полностью объяснить, почему. В какой-то момент он изменился в моём сознании. Я больше не считала его безжалостным дракином, выполняющим приказы Элиона, но я начинала видеть проблески настоящего него.

Это пугало меня, то, как сильно я чувствовала.

Было ли это просто потому, что я так сильно нуждалась в человеческих связях, что ухватилась бы за первого человека, который отнёсся ко мне сколько-нибудь хорошо?

Но Хаэль был не просто добр. Он был безумцем, делал для меня то, чего я не могла понять.

Почему он не дал мне сгореть в первую ночь Варготи? Зачем он отвёл меня в МонКлем, если знал, что его накажут за это? Почему он добровольно прошёл через дни физических пыток, вместо того чтобы просто переспать со мной, когда нас подмешали Атхимилом? Почему он поставил щит вокруг меня, а не вокруг себя, когда Элион использовал свою молнию?

И теперь он привёз меня сюда, зная, что может попасть в неприятности.

Я ненавидела, что постоянно думаю о нём, что мой разум больше не мог отключить его.

Я собиралась уничтожить его, и он возненавидит меня за это…

Что бы ни начиналось, что бы ни менялось в моём сознании, это не продлится долго.

Усталость давила на меня, и если бы я знала, что прилив не поднимается высоко вдоль побережья, я бы, возможно, соблазнилась вытащить одеяло и спать на песке.

Хаэль не вернулся.

Технически он никогда не говорил мне, когда вернётся, и я ненавидела, как сильно я цеплялась за это. Я ловила себя на том, что смотрела в небо чаще, чем на океан, ожидая, не закроют ли белые чешуи луны.

Ночь была неплохой. Она была мирной. Безмятежной. Небо было полно бесконечных звёзд, захватывающих дух. Я почти хотела не ложиться спать до рассвета, только чтобы не пропустить ни секунды этого.

Как только меня утащат обратно в Морианн, всё это исчезнет. Ни красивых рассветов, ни цветов, раскрашивающих облака на закате, ни звёзд. Я даже не смогу увидеть цветное свечение лун до прихода Ваталы, и даже тогда это продлится всего семь дней.

Затем не останется ничего, кроме бесконечного серого тумана, освещающего моё удушье.

Я не хотела возвращаться.

Я провела большую часть времени на пляже, даже предпочла взять сыр и хлеб к волнам и перекусить вместо горячей еды. Это было, вероятно, самое счастливое время в моей жизни.

Только на закате второго дня дверь хижины наконец открылась.

В данный момент я свернулась калачиком на его диване после долгой ванны, сидя лицом к камину, который мне потребовалось неловко много времени, чтобы зажечь, когда Хаэль вошёл в дверь.

— Привет, — сказала я, садясь прямо.

— Привет. — Он всё ещё не двигался с порога.

— Мне это место нравится больше, чем твоя хижина в МонКлеме, — выпалила я, пытаясь заполнить тишину. У меня на коленях было одеяло, а передо мной — миска с виноградом. Я понятия не имела, возражает ли он, что я сама взяла его на кухне, но после того, как он не вернулся в первую ночь, я умирала от голода. Здесь было намного уютнее, по-домашнему, казалось более обжитым.

Тогда он улыбнулся.

— Мне тоже.

— Куда ты ходил прошлой ночью?

Хаэль медленно отстегнул меч со спины, прислонив рукоять к двери.

— Мне нужно было помочь новым рекрутам сегодня. Они всё ещё осваивают свою магию.

Я не пропустила тот факт, что он не ответил на мой вопрос.

— Это то, о чём король говорил за завтраком, когда ты просил больше времени?

— Ага. — Хаэль направился к кухне. — Он хочет знать уровень образовавшихся связей. Помнишь, я рассказывал тебе о трёх разных видах? — Я кивнула, наблюдая, как он наполняет стакан янтарной жидкостью. — Он хочет знать, у скольких образовалась самая сильная. Как только связи Винкулум созданы, доступ наездника к своим силам обычно проявляется в течение недели.

— Значит, Элион хочет знать, у скольких образовалась Полная связь? — спросила я, пытаясь восстановить память. — Та, что даёт наездникам независимую силу?

Он кивнул.

— И у многих наездников она есть? — Я пыталась отогнать чувство вины, просачивавшееся в меня с каждым заданным вопросом, потому что знала, что мой рот работает не от любопытства. Я искала, что могла бы рассказать Даэсу, желая получить любую информацию, которая не навредила бы Хаэлю напрямую.

Он покачал головой.

— В этом году не у многих есть полная связь.

— А что насчёт двух других связей? — спросила я. — Королю есть до них дело?

Он выдохнул, затем начал наливать второй стакан.

— Частичные связи нормальны, но иметь Нулевую связь — это плохо.

— Это когда наездник может пользоваться силой своего дракона только находясь на нём, верно?

Он кивнул и начал идти к дивану, и я поняла, насколько напряжены его плечи.

— Что случается с наездниками, у которых самая низкая связь? — спросила я, принимая стакан, который он мне протянул, и наблюдая, как он садится на противоположный конец дивана. Я подтянула ноги ближе к груди, поставив стакан на колено, не делая глотка.

— Зависит от того, были ли они отобраны для размножения или нет, — сказал он. — Окончательное решение принимает Элион, но большинство из них убивают.

— Значит, все связи уже определены?

Он покачал головой.

— Я убедил Элиона дать им больше времени.

Я смотрела, как он запрокинул голову назад, допивая напиток почти за один глоток. У меня возникло подозрение, что эта услуга далась не бесплатно.

— Это хорошо, — протянула я, медленно выговаривая слова. Что-то в нём было не так. Его поведение изменилось со вчерашнего утра.

Он кивнул.

Я изучала его движения. Всё в нём было слишком напряжённым. Его спина была прямой, как палка, плечи напряжены. Он не откидывался на подушки.

— Элион узнал, что меня нет?

Ответа не было.

— Он знает, что меня нет? — повторила я, сузив глаза.

Хаэль встал.

— Я возьму ещё выпить.

Он вернулся на кухню — эта была больше, столешница выходила в основную комнату, огибая её. Он поставил на неё свой стакан, но не наполнил. Вместо этого он принёс бутылку обратно на диван.

— Он наказал тебя, — сказала я, понимая, что это правда.

Взгляд Хаэля встретился с моим, когда он сел обратно, но он всё ещё не отвечал мне.

— Покажи.

— Нечего смотреть, Нолли. Просто несколько царапин.

Мои глаза сузились. У меня было нехорошее предчувствие, что у нас очень разные определения того, что такое царапина. Он даже не откидывался на подушки. Его спина была согнута, когда он положил руки на колени.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я. — Если ты знал, что то, что ты привёз меня сюда, приведёт к наказанию, почему ты это сделал? — Я видела, как Хаэль прошёл через два наказания за одну неделю, что я провела в замке, и оба раза из-за меня, а теперь то, что он не показывал мне, должно быть не менее ужасным.

— Если бы ты осталась там, Нолли, если бы Элион оставил тебя или, что хуже, отослал обратно Королю Мёртвых — это было бы моим наказанием.

Мой рот приоткрылся от его слов, от того факта, что одно из этих неизбежно.

— Почему? — прошептала я, не осознавая, что задерживаю дыхание. Я заставила себя выдохнуть, заставила себя ждать его ответа.

Он помолчал мгновение, его взгляд переместился, ища мои глаза, и я смотрела, как кусочки золота танцуют в его радужках от света огня.

— Потому что ты первый человек, который вызвал во мне бурю эмоций, — наконец признался он, на этот раз слегка откинувшись на диван. — Мне никто не нужен, и Элион это знает.

— А твоя семья? — спросила я, игнорируя намёк на то, что я могу быть ему небезразлична.

— У меня её нет. Меня воспитала исключительно Драконья Армия, и так лучше.

— И это не нормально? — предположила я.

Он покачал головой.

— Потомство планируется. Рассчитывается. Все точно знают, откуда они родом.

— А ты нет?

Он покачал головой.

— Я единственный сирота в армии. Джэкс взял меня в свою семью, и он самый близкий к брату, который у меня когда-либо будет, но я никогда не знал своих настоящих родителей.

— Мне жаль, — сказала я, зная, каково это. Моё первое воспоминание было на улицах Морианна. Я тоже никогда не знала своих родителей.

— Мне нет. — Его голос был ровным. — Я не против одиночества. Это означает, что у Элиона на один рычаг давления меньше. Но ты… — Он замолчал. — Если бы ты осталась, он мог бы заставить меня сделать всё, что захочет, только чтобы защитить тебя.

Моё сердце грозило выпрыгнуть из груди. Я открыла рот, чтобы заговорить, затем закрыла, прежде чем открыть снова. Я не могла осмыслить его слова, не могла придать им значения, поэтому я заблокировала их, сделав себя бесчувственной к ним, как раньше.

— Почему он наказал тебя за завтраком за то, что ты смог прикоснуться ко мне? — спросила я, планируя использовать его откровенность, пока она не иссякнет, и отчаянно нуждаясь сменить тему. Это беспокоило меня последние две ночи. Я продолжала думать об этом, прокручивать в голове случившееся в столовой и не могла понять этого.

Хаэль выдохнул, прежде чем провести руками по волосам.

— Это правило, которое он установил для меня, когда я выиграл Варготи. Я не могу быть ни с кем.

— Ты никогда… — Мои щёки запылали, и я не могла заставить себя закончить предложение.

Он покачал головой.

— Я спал с людьми, но всё это были бессмысленные трахи. Технически меня стерилизовали во время Имассуры, но дело не в этом.

— Что его волнует?

Он молчал минуту.

— Я. — Он выдохнул. — Он всегда проявлял ко мне интерес. Это началось ещё до того, как я участвовал в Варготи, но стало только хуже после того, как я выиграл.

Я кивнула, понимая это слишком хорошо. Это было слишком близко к дому. У Даэса была такая же одержимость мной. Он всегда был заинтригован, но в тот момент, когда проявилась моя Метка, это достигло совершенно нового уровня.

— Почему… — Я сглотнула, пытаясь найти свой голос. — Почему то, что ты прикоснулся ко мне, разозлило его? — Реакция Элиона всё ещё была выгравирована в моей голове. Если ему было разрешено спать с людьми, то не имело смысла, что он пришёл в такую ярость от одного прикосновения к моему плечу.

— Я думаю, он подозревает, что я к тебе чувствую. Он ясно дал понять, когда я выиграл, что мне никогда не разрешат никого любить. Это одно из его правил для меня. Ему нравится держать меня в изоляции. Я думаю, он получает какое-то больное удовольствие от того, что я существую только для долга, что моя жизнь не принадлежит мне. Я лидер армии, но не по выбору. — Он рассмеялся, но в этом смехе не было юмора.

— Что ты ко мне чувствуешь… — повторила я его слова прерывистым шёпотом, всё остальное, что он сказал, влетело в одно ухо и вылетело из другого, когда эта одна мысль продолжала повторяться, кружась в моей голове, как порывы ветра в Морианне.

— Мне не разрешено влюбляться.

— Я… — Моя спина вжалась в подушки, миска с виноградом с моих колен с грохотом упала на пол. Я смотрела, как они раскатываются, некоторые падают под диван, но я не могла пошевелиться, не могла дышать…

— Я не говорю, что влюблён в тебя, Нолли, — усмехнулся он моей реакции. — Честно говоря, я, блядь, не знаю, что, чёрт возьми, я к тебе чувствую. — Он выдохнул. — Всё, что я знаю, — мне никогда раньше не было дела до того, что случится с кем-то. Меня бесит каждый раз, когда я думаю о том, что Кэш пытался сделать, когда привёл тебя в бордель. Меня пугает каждый раз, когда я думаю о том, что Элион может использовать тебя. И меня до усрачки пугает мысль о том, что он может наказать тебя вместо меня. — Он снова провёл пальцами по волосам. — Возможно, вот что это за чувство. — Он снова издал смешок. — Я честно, блядь, понятия не имею, что делаю, но по какой-то причине с тобой мне не всё равно.

У меня внутри всё оборвалось. Моё тело было сковано, разум падал в реку Экзаминис.

Моя охота закончилась.

Хаэль только что сказал мне свою слабость.

И это была я.