Впереди возвышался Купол, соперничая величием с замком Элиона. Тысячи ступеней разделяли различные секции, создавая переходы между трибунами, и поток людей, хлынувших в них, был ошеломляющим. Раньше я не осознавала, что в Вивене так много жителей, а ведь это была лишь часть народа, только избранные горожане из Соффикейна и Григга — Первой и Второй провинций, о чём я узнала только за завтраком.

Я попыталась выровнять дыхание, молясь, чтобы моя Метка не проявилась, пока нас провожали внутрь. Кэш держался рядом, когда я шла за Арриком, достаточно близко, чтобы кожа покалывала. К счастью, он не пытался касаться меня, как делал во время тренировок, но это не имело значения. Меня зажали со всех сторон, плечом к плечу с массой вивенцев, которые толкались вперёд, пытаясь найти свои места.

Аррик же шёл так, будто был бы рад потерять меня в толпе.

Это было бесило и делало почти невозможным поспевать за ним.

Длинная извилистая лестница через горный перевал заканчивалась прямо перед Куполом, заставляя нас пройти под аркой, вырезанной в центре одной из изогнутых стен, и я поняла, что всё сооружение было встроено в землю, что делало его внутреннюю часть намного просторнее.

Внешняя сторона была самого тёмного оттенка чёрного, который я когда-либо видела, с краями, расширяющимися наружу овалом, открывая то, что могло бы быть потолком, стихиям.

Внутренняя часть уходила вниз с тысячами сидений, все из которых были обращены к большой арене внизу.

— Это яма, — прошептал Кэш мне через плечо, и я поняла, что остановилась.

Я уже собиралась последовать за толпой вниз, арка выплюнула нас в середину всего этого, когда Кэш снова заговорил, указывая на Аррика, который вместо этого поднимался по ступеням.

— Сюда, каторжница.

— Каторжница? — Это слово остановило меня.

— Тебе, кажется, не понравилось моё первое прозвище для тебя, так что я придумал новое, — усмехнулся Кэш. — К тому же, каторжница подходит больше, чем маленькая Вильдерша, раз ты не можешь овладеть своей Меткой и ты беглянка от Короля Мёртвых.

— Точно, — сглотнула я. Я старалась не думать о Даэсе вообще, но это не помогало. Опьяняло не иметь его в своей голове, но это лишь усиливало мой ужас. Когда он отправится на тонущие острова? Почувствую ли я его присутствие до того, как он прочитает мои мысли? Пойму ли я в тот самый момент, когда это случится?

Я развернулась, чтобы следовать за Арриком, пытаясь отделаться от Кэша, который не отходил от меня ни на шаг.

Несмотря на то, как тесно здесь было, выглядело это комфортно — бархатные мягкие сиденья, полированные чёрные ступени, проплывающие мимо подносы с едой и напитками. Но я не могла сосредоточиться на огромном количестве выставляемого напоказ богатства и роскоши. Я то и дело поглядывала вверх, гадая, насколько высоко нам предстоит подняться, в ужасе от того, что нам не откроется хороший обзор.

И Аррик не остановился, пока мы не достигли самого верха. Он отвернулся от трибун, свернул налево в полузатенённый балкон. Столики уже были накрыты напитками и закусками, и вместо чёрных ярусных сидений здесь стояли глубокие, пушистые диваны. Это место легко могло вместить тридцать человек, но мы были здесь единственными.

— Где все остальные? — спросила я, молясь Солнцам, чтобы не только мы троим пришлось провести весь турнир. Одна только еда заставляла меня думать, что балкон будет забит, но, судя по завтраку, Элион, похоже, не заботился о том, чтобы тратить ресурсы впустую.

Аррик не ответил. Конечно, чёрт возьми, не ответил. Кроме того, что он окинул меня взглядом, прошёлся глазами по драгоценным камням на моём платье, он не обращал на меня внимания всю дорогу сюда, а дорога была долгой.

Я попыталась отмахнуться от этого, но он действовал мне на нервы, что не имело никакого смысла. Я не любила внимание. Я любила сливаться с толпой. Так почему же меня так беспокоило, что он меня игнорирует?

Я развернулась, прочь от Аррика, и попыталась сосредоточиться на том, чтобы осмотреться. Даже внутри Купола я могла понять, почему люди называли его Яйцом. Всё это было скорее овальным, чем круглым, с двумя более короткими сторонами, слегка более изогнутыми.

Балкон, на котором мы стояли, выступал на пару футов в каждую сторону, нависая над трибунами. Мы находились на одной из длинных сторон, задняя стена изгибалась над нами, создавая небольшой затенённый навес, доходивший до столов с едой.

Кэш шагнул к одному из столов, взял напиток, а затем подошёл встать рядом со мной.

— Стоя видно лучше, — сказал он. Моя голова всё ещё была поднята вверх, я разглядывала вид изогнутого верха. — Но Варготи длится долго, так что я бы советовал рассчитывать силы.

Я снова посмотрела вниз. Аррик опирался на перила спиной к трибунам внизу. Но даже несмотря на то, что он стоял лицом к нам, он всё равно полностью меня игнорировал. Его глаза были закрыты, голова повёрнута вверх, к солнцам. Руки опирались на перила, отчего мышцы на его бицепсах напряглись…

Я подошла к перилам, с противоположного конца от того, где стоял Аррик, и заглянула вниз.

Я насчитала двадцать три уровня от нас до арки, через которую мы вошли, но сооружение продолжалось вниз, почти удваивая глубину своего ухода в землю.

Я осмотрелась и поняла, что здесь были десятки балконов, похожих на наш, все со стеклянными перилами, нависающими над трибунами. Они были равномерно распределены по трём сторонам Купола, тогда как четвёртая сторона — та, что прямо напротив нас — тянулась одним большим балконом во всю длину стены. Король Элион сидел на троне прямо в центре его. Я ожидала, что у него будет многолюдно, но на нём никого не было, кроме слуг, прислуживающих с вином и едой.

Я снова посмотрела вниз, на яму. Я представляла, что место, где тренируются драконы, будет завалено грязью и землёй, повсюду пятна крови, но это было не так. Я прищурилась, пытаясь разглядеть получше. В яме внизу двигались чёрные точки. У меня было довольно хорошее зрение, но с такой высоты было трудно разглядеть детали.

— Это те, кто участвует? — спросила я, указывая на дно Купола.

Я спрашивала Аррика, но ответил Кэш.

— Ага. Это все инициированные.

Честно говоря, я не хотела иметь ничего общего с Кэшем, но Арrik вёл себя так, будто меня не существовало, а мне нужно было, чтобы кто-то ответил. К тому же, он не пытался касаться меня, как во время тренировок. Я не собиралась ослаблять бдительность, но я могла держать его на расстоянии и пользоваться его откровенностью.

Кэш шагнул ко мне, перегнувшись через перила. Остальные трибуны внизу под нами заполнялись, и громкие взволнованные разговоры начали эхом разноситься по Куполу.

— Как мы вообще что-то увидим? — спросила я. Сомневаюсь, что мы пропустим дракона — если они вообще появятся на турнире, — но не было видно ни одного. Я даже не слышала ни одного рёва вдалеке, что было необычно. С тех пор как я здесь оказалась, их рёв раздавался эхом несколько раз в час. Теперь же, кроме торопливых сплетен внизу под нами, небо молчало.

Я развернулась, посмотрев вверх, на замок. Отсюда, снизу, я могла видеть, как именно он был встроен в горный перевал, а просторы Драконьих Гор тянулись дальше на север. Лестница, по которой мы спускались, закручивалась по спирали, огибая изгибы некоторых вершин.

Но всё равно ни одного дракона не летало вдалеке. Я снова посмотрела вниз на точки дракинов, стоящих в яме, но их невозможно было различить. Если я смогу лишь мельком увидеть Хаэля с такого расстояния, я пропала. Я бы предпочла переполненные трибуны на нижних уровнях, чем это.

Кэш усмехнулся, вероятно, заметив разочарование, написанное на моём лице, когда я ещё больше перегнулась через перила, и как по команде прямо перед нами материализовалась проекция ямы. Я отшатнулась назад, чуть не потеряв равновесие, когда она развернулась в открытом пространстве в воздухе между балконами.

— Видишь вон того парня? — спросил Кэш, указывая на одинокую террасу ближе к первому уровню. Я могла разглядеть только силуэт человека, сидящего в единственном кресле.

Я кивнула, снова подходя к перилам.

— Его Метка — проецирование зрения. Он транслирует весь турнир, так что тебе не нужно перегибаться через перила.

Я испытала облегчение и удивление. Я слышала об этой Метке раньше. Существовали проецирующие Метки почти для всех чувств, и проецирование зрения было довольно распространённым в Вивене, происходящим из желания. Потому что обладать этим даром означало прямой билет в Соффикейн, Первую Провинцию. Развлечения и удовольствия были тем, чему завидовали морианнцы, в основном потому, что это было чуждо в мире, где приходится сражаться за объедки, чтобы выжить.

Я до сих пор помню, как подслушивала приглушённые разговоры о том, каково это — на спектакле в Вивене — как улицы будут забиты на мили, но каждый сможет видеть так же легко, как и следующий, благодаря проекциям.

Честно говоря, это звучало как миф. Единственным развлечением в Морианне было наблюдение за тем, как люди дерутся, или проверка того, станет ли недавно сосланный вивенец настолько отчаянным, чтобы есть ягоды вокруг реки.

Я уставилась на проекцию, полностью забыв теперь смотреть вниз. Она была настолько чёткой, что я могла поклясться, что вижу всё лучше, чем если бы сидела на первой трибуне в сотнях футов внизу.

Я начала всматриваться в дракинов через проекцию и с удивлением обнаружила почти столько же наездников-женщин, сколько и мужчин. Понятия не имею, почему меня это так поразило. Я знала, что женщины-дракины существуют, я просто не думала, что они будут настолько распространены.

Я изучала лица мужчин, пока мой взгляд не зацепился за что-то красное. Один наездник стоял в стороне, ото всех в яме, с пятнами крови на промежности, растекавшимися с пугающей скоростью.

— Что с ним случилось? — спросила я.

Кэш издал низкий хриплый смешок.

— Бедняга не смог удержать член в штанах.

Должно быть, на моём лице отразилось то же недоумение, которое я чувствовала, потому что он объяснил:

— Наездникам нельзя ни с кем трахаться до окончания Варготи.

Я лишилась дара речи, не совсем складывая кусочки воедино, но мой разум рисовал картину…

Кэш сделал шаг ближе ко мне.

— Им отрезали его член, каторжница.

— Потому что он напал на кого-то?

Он снова рассмеялся.

— Не. Бедняга влюбился.

— Это кажется довольно… жестоким, — сказала я, мгновенно проникшись к парню сочувствием. Я могла понять, если это не было взаимно… Честно говоря, я сама фантазировала о том, как схвачу один из ножей Даэса и сделаю то же самое с ним с тех самых пор, как он попытался…

— Правила есть правила, — пожал плечами Кэш. — Король Элион справедлив. Он вознаградит послушание, но накосячишь — понесёшь наказание.

— Но почему это правило? Почему он не может любить кого-то?

— Дело не в любви. Дракинов разводят для размножения. Все знают, что они не могут ничего делать, пока не переживут Варготи. Именно поэтому конец турнира превращается в трахафест. В зависимости от того, насколько стары наездники, некоторые ждали столетие, чтобы окунуть свои члены.

— Я всё ещё не понимаю, почему… — мой голос затих, когда я продолжала смотреть на парня, наблюдая, как его лицо искажается от боли, а на глазах выступают слёзы.

— Те, кто выживет, делятся на две группы. Одну для размножения, другую для стерилизации. Дракины могут воспроизводиться только с дракинами. Обычно все женщины, пережившие турнир, попадают в группу для размножения, если только не нужно вычистить какие-то семейные линии. Потом идёт группа, которую стерилизуют, не отобранную для размножения. Они становятся первой линией Драконьей Армии. Большинство хотят попасть в эту группу, потому что после стерилизации они могут быть с кем захотят. Элиону насрать, но только после турнира.

— То есть если бы он подождал, то мог бы быть с кем захотел?

— Возможно, — Кэш пожал плечами. — Но бедняга был нетерпелив, и теперь, даже если он переживёт турнир, его не оставят в живых.

— Его убьют?

— Ага, — Кэш кивнул, направляясь к столу, чтобы взять ещё один напиток, и я мельком заметила, как на наш балкон заходит всё больше людей. — Нарушенные правила против Элиона всегда влекут за собой какое-то наказание или смерть. Его держат в живых только для насмешки. — Он сделал глоток, возвращаясь ко мне. — Глупому бедняге даже не пришлось бы ждать так долго. Он родился всего двадцать восемь лет назад. Некоторые мужчины там внизу ждали столетие.

Меня передёрнуло, и Кэш, должно быть, заметил это, потому что усмехнулся в свой бокал, делая ещё один глоток.

— Такова суровая жизнь наездника, каторжница.

— То есть ни у кого из них нет выбора? — спросила я.

— Только у одного человека. Тот, кто выигрывает турнир, получает право решать, в какую группу он хочет попасть. Это стимул, чтобы сделать его более жестоким, заставляет их тренироваться усерднее. А что касается всех остальных, выбор делает король Элион.

— И что большинство выбирает?

— Это зависит от того, с кем они хотят трахаться.

Мои губы приоткрылись без моего ведома. Я никогда ни с кем не говорила о подобных вещах — никогда не было возможности, — а Кэш говорил об этом как о самой обыденной вещи в мире.

— Кто выиграл последний турнир? — спросила я, надеясь направить разговор в сторону Хаэля, затем, подумав, добавила: — И что он выбрал?

Кэш открыл рот, но Аррик его перебил.

— Насколько я помню, я её сопровождающий на турнир, а не ты. — Его голос был низким, угрожающим.

Кэш усмехнулся, посмотрев между нами, прежде чем направиться к одной из зон отдыха на нашем балконе, оставляя меня одну с наездником, и вместе с ним ушёл любой шанс получить ответы на мои вопросы.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Аррика, и пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть его лицо. Я впервые стояла прямо перед ним и забыла, насколько он высок. На его спине был пристёгнут тот же большой меч, серебристый металл был таким ярким, что отражался в толстом шраме, спускающемся по его шее.

Беглый осмотр его тела заставил меня заметить, сколько маленького оружия было спрятано в его униформе, и я была уверена, что есть ещё больше скрытого, что я не могла видеть.

Он выглядел как жестокий воин. Если бы не он нашёл меня в Вальдерне, я бы заподозрила в нём Хаэля. Но я знала лучше. Помимо того, что теперь я знала, что его зовут Аррик, лидер не стал бы отправлять преступницу с высадкой в Морианн.

Но несмотря на то, что он не был их лидером, он всё равно был чертовски устрашающим. Меня это только тревожило из-за того, каким будет Хаэль.

Потому что Аррик был тем человеком, от которого я убежала бы далеко-далеко.

Я отказалась пить что-либо со столов, даже после того, как к нам присоединились другие Вильдеры и наездники. Опьянение, похоже, было обычным делом, и у меня сложилось впечатление, что Варготи было больше светским мероприятием, чем настоящим турниром. На каждом балконе, который я могла видеть, раздавали напитки, и даже люди на трибунах внизу заказывали всё больше и больше у слуг, которые ходили по крутым ступеням.

Аррик был единственным, кроме меня, кто не пил. Он не сдвинулся с места у перил и стоял рядом со мной, глядя на проекцию.

Я пыталась задать ему несколько вопросов в течение дня, но после четвёртого раза, когда он меня проигнорировал, я сдалась.

Кэш подходил к нам время от времени. Обычно только тогда, когда Аррик был настолько поглощён происходящим на проекциях, что не заставлял его уйти.

Я использовала каждую возможность, чтобы задать ему как можно больше вопросов, только ничего полезного не узнала.

Меня разочаровало, что никого не представили как Хаэля. Это не имело смысла. Я предположила, что лидер дракинов будет руководить турниром, но его нигде не было. Я изо всех сил старалась вести себя непринуждённо, но обнаружила, что становлюсь всё более раздражённой. Пока что я не узнала ничего полезного, чтобы рассказать Даэсу. Я даже не могла сказать ему, какого именно дракина мы выслеживаем.

— Я думала, здесь должны быть драконы, — пробормотала я, в основном себе под нос.

Рядом со мной раздался смех, так неожиданно, что я подпрыгнула.

— Драконы сегодня не придут, — сказал Аррик, разглядывая меня.

— Значит, ты умеешь говорить, — рявкнула я, скрещивая руки на груди, не в силах подавить гнев, поднимающийся во мне. Он полностью игнорировал меня весь день, даже когда я намеренно пыталась задать ему вопросы, а теперь захотел поговорить. — Я думала, ты потерял эту способность, как только мы вошли в тронный зал.

Он повернулся ко мне, его бледные глаза под солнцами казались более золотистыми. Они напоминали мне кого-то, но я не могла вспомнить кого. Это была ещё одна вещь, которая постоянно беспокоила меня в нём.

— Драконы приходят на третий день, — сказал он, пропустив мимо ушей мою маленькую вспышку. — Ты захочешь сказать об этом своему слуге.

Я уже собиралась открыть рот, чтобы спросить, какое отношение Бран имеет ко всему этому, когда до меня донёсся запах алкоголя.

— Ну и как тебе? — спросил Кэш, подходя с другой стороны. Я сбилась со счёта, сколько напитков он выпил с начала турнира. Его речь начинала заплетаться, а светлые волосы были зачёсаны назад тонким слоем пота.

— Это разочаровывает, — выпалила я, не успев подумать. — Наблюдать за тем, как они соревнуются, кто дальше бросит кинжал, кажется немного не впечатляющим для наездников Драконьей Армии.

Аррик напрягся рядом со мной, но ничего не сказал, просто продолжал смотреть на проекцию перед нами, снова делая вид, что меня не существует.

Кэш усмехнулся.

— Хочешь увидеть пролитую кровь, каторжница? Я не знал, что ты такая безжалостная.

— Нет, — побледнела я, заикаясь, потому что мои слова прозвучали неправильно. — Я просто ожидала… — Я замолчала, пытаясь обдумать, как это сформулировать. — Большего, — наконец решила я, что было правдой. Понятия не имела, чего я ожидала от Варготи, но точно не этого. Я, наверное, могла бы с блеском пройти турнир, если бы всё, что он включал, — это метание кинжалов в мишени.

— Осторожнее, — сказал Кэш, взглянув на Аррика. — Наездники плохо реагируют, когда Вильдеры насмехаются над ними.

Мой взгляд сам собой скользнул к Аррику. Его челюсть была сжата, и выглядел он так, будто готов меня избить, хотя сам всё ещё смотрел на проекцию.

Кэш сделал долгий глоток из своего бокала, затем кивнул на проекцию.

— Сегодня речь только о навыках. Король Элион использует это, чтобы определить способности, при условии, что они переживут всё это. Завтра начнутся настоящие бои.

После этого я молча наблюдала, в основном потому, что Кэш снова ушёл общаться с другими Вильдерами и дракинами на нашем балконе.

Я начала запоминать всех наездников рядом с нами, прежде чем поняла, что это бессмысленно. Хаэль не стоял бы на том же балконе, что и я. Он должен быть где-то в другом месте. Я просто пока не знала, где.

На балконе Элиона были наездники, которые приходили и уходили, но проекция загораживала большую часть обзора, и я видела лишь урывками.

— Сможешь отсюда добраться до своей комнаты? — спросил Аррик, его голос был резким, отчего я снова подпрыгнула. Солнца уже начали опускаться за стены Купола, погружая яму в тени.

— Что? — выдохнула я, не до конца уверенная, что правильно расслышала.

— Ты знаешь, как добраться до своей комнаты? — повторил он, переведя взгляд на Кэша у столов с закусками, а затем снова встретившись с моим. — Сможешь сама туда дойти?

Я кивнула. Когда мой разум сосредоточен, я могу выстроить в голове целые планы этажей, запомнив их после посещения места всего один раз. Я понятия не имела, было ли это тем, к чему у меня природная склонность, или я просто привыкла к этому за годы охоты для Даэса, но в любом случае это было полезно.

Я пока не смогла нанести на карту весь замок, в основном из-за его огромных размеров, но я была близка к этому. Я уже разведала почти две трети.

— Как только это закончится, — он указал на проекцию, — иди прямо в свою комнату.

У меня отвисла челюсть, прежде чем я совладала с собой. Во мне зазвенело раздражение, и мне стоило огромных усилий не закатить глаза.

— Что? — спросила я, скрещивая руки на груди. — Ты отказался быть моим сопровождающим?

Пожалуйста, скажи да.

Как бы сильно мне ни не нравился Кэш, он, по крайней мере, отвечал на мои вопросы.

— Не выходи из своей комнаты сегодня ночью. Что бы ни случилось, — только и ответил он, снова полностью проигнорировав мои слова. Это начинало меня бесить. Даэс всё время меня игнорировал. Я должна была привыкнуть, но почему-то то, что делал это он, действовало мне на нервы.

Я прищурилась.

— Почему?

У меня был свободный доступ по замку. Я почти ожидала, что Элион приставит ко мне охрану, когда я приехала, но он этого не сделал. Я знала, что это было намеренно. Всего лишь «невидимые оковы», чтобы обманом заставить меня остаться добровольно.

Ему что-то было нужно от меня. Я не была глупой. Я не покупалась на оправдание Даэса о простом любопытстве по поводу того, как я сбежала из Морианна, или на то, что у Элиона, возможно, слабость к брюнеткам. Этого было недостаточно, чтобы удерживать меня здесь, недостаточно, чтобы приглашать меня на турнир.

Происходило что-то ещё. Мне просто нужно было выяснить, что именно.

Аррик повернулся, чтобы посмотреть на меня, эти бледные глаза пригвоздили меня к месту. Я ненавидела, что не могу отвести взгляд, что его взгляд завораживал. Это было не в жутковатой манере, как у Элиона или Даэса. Хотя карий был таким же бледным, его глаза были мягкими, вероятно, единственной мягкой чертой в нём.

— Просто не выходи.

И затем он ушёл, свернул с нашего балкона и начал спускаться по сотням ступеней к арке.

Я оторвала взгляд от проекции. Инициированные всё ещё целились в мишени, но почти треть наездников покидали трибуны, целый рой чёрных кожаных курток медленно направлялся к выходу.

Тогда я поняла, что только они были в форме. На Вильдерах была официальная одежда, но наездники носили свою кожу как знак чести.

Наверное, так оно и было.

Я взглянула через весь Купол, пытаясь разглядеть короля сквозь проекцию, но он тоже уходил.

— Сегодня вечером я не буду тренировать тебя, каторжница, — заплетающимся голосом сказал Кэш, подходя ко мне, как только Аррик ушёл.

Я возблагодарила Солнца за это. Он был пьян, до глупости опьянён, и я не была уверена, как далеко он зашёл бы в своих уроках, если бы мы занимались.

— Куда все уходят? — спросила я Кэша, пытаясь понять, что происходит.

— Сегодня вечером Элион ужинает со всеми инициированными. Они пируют с королём в первую ночь, потому что большинство не переживут завтрашнего дня, и ещё меньше — последующего.

— А дракины? Почему уходят только некоторые из них?

— Технически это для инициированных, а не для действующих наездников, но большинство высокопоставленных лиц в армии посещают.

Я заставила своё лицо сохранять спокойное безразличие, годы, проведённые рядом с Даэсом, окупались, даже когда внутри у меня всё кружилось. Вот оно. Весь вечер у меня был свободен, и теперь я точно знала, где будет Хаэль.

— Где проходит ужин?

Кэш усмехнулся.

— Завидуешь, что тебя не пригласили? — поддразнил он. — Ни одного Вильдера, и причина, по которой мы не тренируемся, в том, что сегодня вечером никому нельзя быть в замке. — Он всё ещё улыбался. — Но не волнуйся, на балу ты получишь свою долю наездников.

— На балу?

— Ага. — Кэш откинул голову назад и допил остатки напитка, прежде чем бросить бокал на пол. Я поморщилась, когда слуги немедленно пришли убирать. — Они всегда устраивают его на четвёртый день Варготи. Это их празднование выживания и начало вхождения в общество. — Он усмехнулся, разглядывая меня. — Так что тебе лучше быть осторожной, каторжница.

— С чего бы мне быть осторожной?

— Потому что наездники, которых стерилизуют, могут трахать кого захотят на балу — даже Вильдеров. — Он начал уходить, и я поняла, что яма постепенно пустеет. — Так что на твоём месте я бы тренировался сегодня самостоятельно. Тебе нужно поработать над тем, чтобы преодолеть свой страх перед прикосновениями.

Кэш подмигнул мне, прежде чем выйти с балкона и спуститься по ступеням. Я застыла на долгие секунды, пытаясь осмыслить его слова, прежде чем взять себя в руки настолько, чтобы последовать за толпой.

Сегодняшний день был полностью потрачен впустую. Кроме того, что я узнала о самой Варготи, я не почерпнула абсолютно ничего полезного.

Я не могла вернуться к Даэсу и пересказывать интересные факты о том, как живут наездники. Мне нужна была информация, которой никто не знал. Мне нужны были секреты Хаэля, а для этого нужно было начать с того, чтобы выяснить, кто он.

Мне нужно было пробраться на ужин с наездниками сегодня вечером.

Но даже когда мой разум обдумывал план побега, я не могла перестать думать о бале и о том, что Кэш сказал, что мне нужно быть осторожной.