Я поняла, что мне нужна новая тактика. За последние два дня мне удалось разузнать информацию только несколько раз. Я привыкла тайком выбираться по ночам. Именно тогда происходила большая часть моих охот для Даэса — я привыкла сливаться с туманом, привыкла к тому, что мало кто бодрствует, привыкла к уединению — не то чтобы это имело большое значение в Морианне, поскольку там всегда было темно, но здесь днём всё было гораздо сложнее.

Я определённо не привыкла к солнцам.

Король заставлял меня есть с ним каждый приём пищи — а это было три раза в день. Мой желудок был таким вздутым, что болел. Я съела слишком много за завтраком в первый раз, и через час меня вырвало всем в моей комнате. Я знала, что нужно было есть мясо, чтобы не расстраивать желудок, но я не могла сдержаться. Я продолжала есть фрукты, хлеб, выпечку — буквально всё и вся, что презирал Даэс, отправлялось мне в рот. И несмотря на судороги и назойливые головные боли, я любила это.

Я пыталась следить за политикой во время еды, но она менялась слишком часто, чтобы сделать какие-то чёткие выводы. Люди менялись изо дня в день. Единственное, что оставалось неизменным, это их места. Когда бы кто-то ни присутствовал на другом приёме пищи, на котором был раньше, они садились на тот же самый стул, что и прежде. По крайней мере, я заметила, что наездник-дракин так и делал. Я всегда была справа от короля, а Кэш — лидер Вильдеров — слева от него, и когда всадник со светло-карими глазами ел с нами, он был напротив меня.

Какая-то часть меня ненавидела, что, когда он появлялся, женщина с правдивостью всегда садилась рядом с ним. Я узнала, что её зовут Лира и что она была могущественной Вильдершей, которую король держал близко. За каждой едой, которую я ела с ней, я сидела как на иголках, пытаясь формулировать свои слова идеально, в ужасе, что она раскроет меня своей Меткой.

Я знала, что она хотела этого. Она смотрела на меня за столом больше всех, изучая мои манеры так, что мне становилось не по себе, а король не стеснялся задавать вопросы о Морианне. Каждый приём пищи чувствовался как молчаливая битва, о которой никто не знал, будто я находилась в центре допроса, и одно неверное движение могло бы разрезать меня на части.

Из-за этого было труднее выяснить, кто такой Хаэль. Чем больше вопросов мне приходилось обходить, чтобы ответить, тем меньше я могла подслушивать то, что ещё говорилось.

В промежутках между едой я обычно была свободна, и это становилось моим единственным временем для охоты. Бран провожал меня обратно в мою комнату, и это был мой сигнал собирать как можно больше разведданных. Многое я узнавала от самого Брана, когда он был в хорошем настроении. Но кое-что я выясняла, гуляя по садам и подслушивая приглушённые разговоры.

Бран сказал мне, что, пока я не покидаю замок, я могу исследовать территорию — я просто не могла спуститься по лестнице к Куполу или пойти по любой из троп, ведущих в Соффикейн или Григг.

Это всё ещё был поводок, просто гораздо более свободный, из-за которого легко было забыть, что у меня есть ограничения.

Но я не возражала. Если Хаэль был где-то в замке, у меня не было причин уходить, по крайней мере пока.

Самым странным, к чему нужно было привыкнуть, были драконы, пролетавшие над головой. Никто не тревожился. Никто не бежал. В Морианне, если ты слышал что-то нечеловеческое, ты бежал. Если монстры оказывались на улицах, это означало только одно. Даэс посылал их убивать.

Но в Вивене люди вели себя так, будто увидеть дракона — это не более чем увидеть над собой северную певчую птицу. Возможно, так и должно было быть, таким мог быть мир, когда ты не боишься, что всё вокруг тебя убьёт.

Мне постоянно приходилось напоминать себе не глазеть, что люди не смотрят открыто в небо с разинутыми ртами всякий раз, когда я гуляла на улице.

Пока что я прошлась по двум разным садам и круглой яме, которая, как я предположила, была местом, где тренировались Вильдеры.

Единственная проблема заключалась в том, что никакая из собранных мной сведений не была полезной.

Единственное, что я узнала, — что кто бы ни был этот Хаэль, большинство людей находили его привлекательным. Много разговоров вращалось вокруг того, с кем он переспит во время Варготи, и в целом о том, с каким дракином они хотели бы завести интрижку. Я не понимала эту культуру и понятия не имела, был ли Варготи известен такого рода вещами, но я начинала думать, что это было событием, посвящённым сексу в той же степени, что и самим соревнованиям для всадников на драконах.

Единственное, что я смогла понять наверняка, — что он был в замке. Где-то. Я просто понятия не имела, где.

Это было бесительно.

Я знала, что разузнавать сведения было бы проще ночью. Обычно именно тогда люди вели разговоры, которые не хотели, чтобы кто-то ещё подслушал, но Кэш оставался в моей комнате почти всю ночь.

А к тому времени, как он уходил, я была настолько морально и физически истощена от использования своей Метки, что отключалась.

Что ещё хуже, тренировки Кэша были безжалостными. Я начинала бояться их так же сильно, как когда Даэс наведывался в мою комнату. Он постоянно толкал меня за пределы моей зоны комфорта. Он продолжал пытаться схватить меня, продолжал дразнить меня, продолжал строить свои собственные предположения о том, что вызвало проявление моей Метки, только чтобы заставить мои щёки гореть, а кровь закипать.

Я ненавидела это. Я ненавидела, что ненавидела это. Ненавидела, что это контролировало меня.

Но сегодня вечером Бран сказал мне, что тренировки не будет. Это был первый день Варготи.

Я начинала нервничать. Прошла неделя, большую часть которой я была без сознания из-за высоты, а я всё ещё не знала, как выглядит Хаэль.

Но после сегодняшнего дня я наконец узнаю, кто он. Я смогу начать следить за ним, узнать его распорядок, увидеть, с кем он говорит и кого избегает. Я наконец смогу сопоставить лицо с тем, на кого охочусь.

Я не хотела думать о том, что сделает Даэс, если я вернусь без каких-либо слабостей. Я должна была это выяснить.

Провал не был вариантом.

Сегодня Бран выбрал мой наряд. Он ясно дал понять, что у меня напрочь отсутствует чувство стиля, а Варготи было событием века — и в прямом, и в переносном смысле. На мне было кремовое платье, которое держалось на плечах с помощью нитей с драгоценными камнями, и различные золотые украшения выстилали весь корсаж, из-за чего идти бесшумно было невозможно.

— Разве ты не хочешь посмотреть, как ты выглядишь? — спросил он.

Я снова взглянула на корсаж. Он был вырезан достаточно низко, чтобы виднелась верхняя часть моего декольте, но, что удивительно, мне это не нравилось. Материал был тугим, и хотя он облегал меня, он не был прозрачным, как платья, которые Даэс заставлял меня носить. Это чувствовалось как идеальное сочетание между показным и скромным.

— Я прекрасно вижу платье, — ответила я, прежде чем встретить его взгляд.

— Я имел в виду в зеркале. — Он закатил глаза.

О-о. Я покачала головой.

— Нет.

Его взгляд сузился.

— Почему?

Потому что я не хотела видеть свои глаза. Я не хотела видеть синюю полосу вокруг моих радужек. Никто в Вивене не узнал бы, что это не было частью моего естественного серого цвета, но я могла увидеть их в зрачках самого Даэса, чтобы знать, что мои изменились.

И в тот момент, когда я увижу их, я буду знать, что они уже не те, что были, когда мне было пятнадцать, когда я заключала сделку с Дьяволом.

И помимо физического доказательства того, что Даэс владел мной, я не хотела видеть моральный ущерб. Я не была готова узнать, насколько я постарела, увидеть, сколько жизни утекло из меня за последние семь лет. Я не была готова узнать, что я больше не та, что была, а это означало, что и он больше не тот.

Это было слишком больно.

— Мне всё равно, как я выгляжу.

Это было ложью. Я знала это, и я была почти уверена, что Бран тоже это знал, но он просто пожал плечами, прежде чем выйти из комнаты.

Мне был знаком путь, по которому мы шли. Ходя туда три раза в день, это было первое, что я запомнила в замке.

— Почему мы идём в столовую? — спросила я Брана, когда он вёл меня по знакомым коридорам. — Я думала, сегодня начинается турнир.

— Так и есть, — сказал он, не останавливаясь, чтобы ответить. Если бы я не знала, что он был простолюдином без каких-либо сил, я бы подумала, что его Метка — это ловкость, потому что мне постоянно было трудно за ним угнаться. Я уже не могла винить в этом горную болезнь. Я чувствовала себя прекрасно. Лучше, чем прекрасно. Но Бран ходил так, будто за ним гнался Таллик. — Ты будешь завтракать с королём Элионом. Варготи начнётся после завтрака.

Я вошла в столовую рано впервые, благодаря Брану, который разбудил меня до восхода солнц, чтобы подготовить. Элион был за столом с Кэшем, и моё сердце остановилось, когда я заметила дракина рядом с ним. Из девяти приёмов пищи, которые у меня были до сих пор — теперь десяти, — я разделила с ним только четыре, и я понятия не имела, почему мой желудок делал сальто при виде его сейчас. Он не разговаривал со мной. Он никогда не обращал внимания на меня или на кого-либо, если уж на то пошло. Когда король говорил с ним, он отвечал, но в остальном он был сдержан. Он ел в тишине, едва утруждая себя тем, чтобы посмотреть вокруг стола, и обычно уходил в ту же секунду, как заканчивал.

Совершенно не похожий на Кэша, который был бесстыдным и откровенным и имел привычку смотреть на меня во время каждой еды.

— Ты великолепна в моей одежде, — пропел король Элион, разглядывая меня. — Вивенская мода тебе к лицу.

— Спасибо, — ответила я, занимая своё обычное место справа от него. Моё сердце чуть не выскочило из груди, и я готова была поклясться, что драгоценности на моём платье гремели из-за этого. Наездник-дракин смотрел на меня — и он не отводил взгляда.

Я привыкла к тому, что за мной всегда наблюдает Даэс, но у меня никогда не было столько глаз, устремлённых на меня одновременно. В Морианне я была невидимкой для всех остальных, кроме Даэса.

Но здесь я не могла слиться с толпой. Помимо того, что Элион возвышал меня и выставлял напоказ во время этих трапез, я была беглянкой из Морианна. Единственным человеком, которому удалось сбежать от Даэса.

Что даже не было правдой. Всё это было ложью. Никто не мог сбежать от Даэса — особенно не я.

— Ты рада турниру, Нолли? — спросил король Элион, когда я начала наполнять свою тарелку фруктами и выпечкой.

— Рада. — Он смотрел, как я откусываю кораллово-розовый фрукт. Липкая сладость немедленно залила мой язык, когда я вонзила зубы в кожуру, и мне потребовались все силы, чтобы продолжать обращать внимание на короля.

— Хорошо. — Он кивнул, затем отпил из бокала вина. — Ты не будешь сидеть на моём личном балконе, но у тебя будет лучший вид после моего. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать.

— Спасибо. — Я знала, что не должна испытывать судьбу, но должна была. — Вообще-то, я хочу кое о чём попросить.

Король Элион усмехнулся, ожидая, когда я продолжу, и у меня сразу возникло ощущение, что всё это было шаблонно.

— Мне было интересно, может ли Бран пойти со мной на турнир. — Половина меня просила ради Брана. Он немного рассказал мне об этикете Варготи, пока помогал мне подготовиться сегодня утром. Если только слуга не был распорядителем, они не могли присутствовать — никогда. Я знала, что он был бы в восторге, если бы мог посмотреть, но он также был нужен мне там. Я хотела иметь возможность свободно задавать любые вопросы, и если Бран почувствует, что обязан мне услугой, я знала, что он ответит. Он также был одним из немногих здесь, кому я доверяла. Ну, доверие было не совсем точным словом. Я больше никому не доверяла. Но он был хотя бы искренним. Я точно знала, что получу с ним. Он был тем, кто он есть, и я находила это опьяняюще притягательным.

— Зачем тебе смотреть Варготи со слугой? — цокнул король, его веселье сменилось отвращением. У него была небольшая морщинка вокруг глаз, которую я не заметила раньше, и когда он не улыбался, это придавало ему суровый вид.

— Я никогда не видела этого раньше, и я уверена, что у меня будет много вопросов. Я не хотела никого беспокоить…

— Я не позволяю кому попало быть свидетелем этого, — перебил он меня. — Варготи — престижное событие. Единственные слуги, которым разрешено присутствовать, — это те, кто на нём работает.

Я перестала есть, в животе образовался комок, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него. Возможно, я зашла слишком далеко…

— Несмотря на то, что ты не из моего королевства, я распространил на тебя приглашение в знак моего благоволения, а ты насмехаешься надо мной, желая пойти со слугой, — прошипел он, и я прокляла себя, гадая, не лишит ли он меня приглашения. Мне нужно было посмотреть на это. У меня не было способа узнать, кто такой Хаэль, не увидев его лично. Элион откинулся на спинку стула, оценивая меня.

— Извините, — сказала я, чувствуя, как мои щёки бледнеют от его слов.

— Аррик сопроводит тебя на турнир, — сказал он после долгой паузы. Я уже собиралась спросить, кто это, прежде чем он добавил: — Поскольку он привёл тебя сюда, он может ответить на любые твои вопросы и, возможно, научить тебя основам придворного этикета.

Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, когда до меня дошло, что я проведу весь турнир с всадником, который нашёл меня. По крайней мере, теперь я знала его имя.

— Я ценю вашу доброту, — заставила я себя осторожно сказать.

— Я не предлагаю вещи из доброты.

Стол вокруг нас начинал заполняться, но я отказывалась смотреть. Я продолжала смотреть на короля, ожидая, к чему он клонит, пока моё сердце билось всё быстрее и быстрее.

— Я ожидаю демонстрации твоей Метки после того, как турнир закончится.

Моя поза слегка расслабилась, когда он повернулся к Кэшу и начал говорить о чём-то другом, но я не могла заставить себя доесть остальной завтрак. Те немногие сладости, которые я уже съела, забурлили, переворачивая мой желудок.

Только когда все покидали комнату, я подняла взгляд и заметила, что наездник-дракин смотрит на меня. Он не сдвинулся с места, но Кэш — да.

Кэш обошёл стол и остановился передо мной.

— Я буду на том же балконе, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы, прежде чем подмигнуть. — Если устанешь от Аррика, найди меня.

Его улыбка переросла в усмешку, прежде чем он снова взглянул на Аррика. У последнего был уничтожающий взгляд, будто мысль о том, чтобы провести весь турнир со мной, была для него наказанием за что-то.

Я честно понятия не имела, что сказать. Годы, проведённые в полном молчании, полностью разрушили любые навыки общения, которыми я, возможно, обладала в пятнадцать, и теперь я едва знала, как себя вести. Я чуть не добилась того, что меня не пригласили на турнир.

Стул с грохотом проехался по полу и эхом разнёсся по комнате. Аррик устремился ко мне с хмурым лицом.

— Пошли, — прорычал он. — Идём.