Меня проводили в комнату, и я знала, что будет трудно не привязаться. Это ненадолго. До Солнцестояния всего пара недель, время ограничено.

Я никогда не видела, чтобы Даэс чего-то хотел так сильно — кроме, возможно, меня. Он никогда никому не рассказывал о своих планах, поэтому то, что он сделал это сейчас, означало, что он в отчаянии.

Что, если я не успею вовремя? Что, если я ничего не узнаю о Хаэле? Я никогда не проваливала охоту раньше и понятия не имела, что Даэс сделает со мной, если я провалю эту.

Я старалась не думать об этом, осматривая обстановку своей временной комнаты.

Мне хотелось, чтобы она стала постоянной.

Вивен казался приветливым, полным возможностей, в то время как Морианн напоминал мне холодные кандалы, приковывающие меня к жизни, которой я не хотела.

Здесь было открыто окно, позволяя теплу солнц просачиваться в пространство. Лучи окрашивали всё в золотой цвет и добавляли безмятежного спокойствия комнате.

Кровать была примерно такого же размера, как и та, что в моей комнате у Даэса, но вместо царапающегося тонкого одеяла, которое ничего не давало против холода, здесь было тёплое, толстое стёганое одеяло.

Я бросилась к нему, прыгнув лицом вниз на матрас. Я не чувствовала такого тепла, такой жизни очень долго. Может быть, никогда. Даже на улицах Морианна я никогда по-настоящему не знала, что такое не мёрзнуть.

Мне было всё равно, что ещё было в комнате, а было много: гардероб, диван, маленький столик со стульями и моя собственная ванна, которая была вдвое больше той, что я использовала в Морианне.

Это ощущалось как кусочек рая, будто я жила на тёплых пушистых облаках над всеми остальными, и никакая буря не могла до меня добраться.

И лучшая часть, то, что я любила больше всего, это то, что Даэса не было в моей голове. Я знала, что это ненадолго, что он предупредил меня, что отправится на тонущие острова, где Пески не будут заглушать его силы, и тогда я снова почувствую его, но сейчас я просто хотела насладиться каждой секундой, когда мой разум принадлежал мне. Это было так освободительно — не жить в страхе, что мои мысли будут использованы против меня.

Я не осознавала, насколько мёртвой была раньше, насколько я стала одним из его призраков.

Я натянула одеяло, застонав от того, насколько мягким оно было под моими пальцами.

Не уверенная, ждут ли от меня чего-то ещё — и, честно говоря, мне было всё равно — я закрыла глаза и уснула.

По-настоящему, действительно уснула впервые за семь лет.

Раздался стук в мою дверь.

Потянувшись руками над головой, я открыла глаза. Я всё ещё была истощена, почему-то чувствуя себя ещё более уставшей, хотя это был первый раз, когда я спала за несколько дней.

Тёплый ветерок влетел из открытого окна, и у меня перехватило дыхание. Два солнца садились за горным хребтом. Я подбежала к окну, высунувшись далеко наружу, чтобы лучше рассмотреть. Вдалеке тень пролетела над головой, её рёв заставил вибрировать подоконник под моими пальцами.

Дракон.

Горный хребет — тот самый, который был таким завораживающим, что я не могла оторвать от него глаз прошлой ночью — был Гнездом Драконов.

Синий, красный и оттенки зелёного рассыпались по угасающему небу, когда очертания лун медленно проступали. Я видела только три восходящие луны, остальные три — чёрная, серая и белая — всё ещё были скрыты. Я так увлеклась видом, что чуть не вывалилась из окна, когда раздался очередной громкий стук.

Сама мысль о том, что кто-то стучит, была настолько чужеродной для меня, что я совершенно забыла об этом.

Я провела ладонями по волосам, пытаясь разгладить колтуны, прежде чем подойти к двери.

Первое, что я заметила, открыв дверь, это большая буква «В», вышитая на груди серой униформы. Я сразу узнала его из тронного зала — светлые волосы, зелёные глаза и веснушки на носу — это был Вильдер, который спас меня от ответа на вопрос, почему Даэс послал за мной Таллика.

— Вечер, маленькая Вильдерша. — Он улыбнулся, прислонившись к дверному косяку, скрестив одну ногу на другой.

— Маленькая? — переспросила я, не в силах скрыть резкость в голосе. Я понятия не имела, почему меня это задело. Даэс, чёрт возьми, называл меня своей рабыней.

Он криво усмехнулся.

— Предполагаю, ты ещё не достигла своего Возраста Оседлости.

Мне не нравилось, как он на меня смотрел, как его глаза бродили по моему телу. На мне всё ещё была та рваная комбинация.

— Мне остался год.

Он кивнул, его губы изогнулись в улыбку.

— Значит, двадцать два?

Я не ответила.

— Зачем ты здесь?

— Я здесь, чтобы тренировать тебя.

Значит, это и был Кэш.

— И мой возраст имеет к этому отношение?

Он пожал плечами.

— Приятно знать, как долго у тебя есть Метка. Когда она появилась?

— В шестнадцать, — ответила я, скрещивая руки на груди, чтобы прикрыться. — Зачем ты здесь?

— Чтобы тренировать тебя, — повторил он, будто я была глупой, может быть, так и было. Я не разговаривала ни с кем годами и чувствовала себя неловко, половину времени запинаясь на словах.

— Я имела в виду, почему ты здесь сейчас, ночью?

Он медленно оглядел меня с ног до головы.

— Решил, что тебе будет комфортнее в темноте. Разве Морианн не существует только тогда, когда луны выходят?

Я открыла рот, затем закрыла его. Я не собиралась этого делать. Я даже не знала его. Я не собиралась раскрывать подробности одной из худших ночей в моей жизни, уступающей только причине, по которой я стала рабыней Даэса, причине, которая привела меня в такое отчаяние, что я заключила сделку с Дьяволом.

— Настолько плохо, да? — Его бровь поднялась, и я готова была поклясться, что в его глазах было веселье. Но, честно говоря, я могла ошибаться. Даэс в хороший день был бесстрастным, а в плохой — действовал бездушно. Я так отвыкла от человеческих эмоций, от чувств, от чтения выражений лиц, от всего…

Я подняла голову, пытаясь стоять на своём. Кэш не владел мной. Я не должна была отвечать ему. Меня буквально не принуждали подчиняться, и эта мысль была опьяняющей. Я могла сказать «нет». Я не могла этого делать последние семь лет, и я не осознавала, как сильно скучала по этому, как сильно мне нужна была моя свободная воля.

— Если это твоё представление о тренировке, можешь уйти. — Я едва узнавала себя.

С одной стороны, я гордилась, радовалась, что наконец-то я постояла за себя и научилась высказываться. Я знала, что это будет недолго, что я, вероятно, чувствую это только потому, что у меня не было Даэса в голове. Или, может быть, дело было в том, что никто не был таким устрашающим, как он, что все остальные были не настолько страшны. Моя жизнь уже была прикована к худшему, что ходило по Хилитии. Хуже уже быть не могло.

Но с другой стороны, мне было стыдно. Я рисковала потерять единственную возможность тренироваться и изучить свою Метку, из-за чего? Из-за гордости? Потому что я не могла заставить себя открыть рот и рассказать незнакомцу, что случилось той ночью? Это было глупо. Мне нужно было взять себя в руки, но я не могла заставить себя говорить.

— Хорошо, — медленно сказал он, поворачивая шею. — Сделаем по-другому.

Я поняла его намерения на секунду позже, чем следовало. Моя Метка проявилась, как только он попытался схватить меня за руку, его рука прошла сквозь меня, когда он схватил ничего, кроме воздуха. В одно мгновение он был на другом конце комнаты, в следующее, я едва успела моргнуть, как он уже был рядом со мной.

— Вот что я и думал. — Он криво усмехнулся.

Я отошла в сторону, моя прозрачность всё ещё длилась, когда я наполовину прошла сквозь него.

— Что… что это было? — тяжело дыша, выдохнула я, моё сердце колотилось о рёбра.

— Моя вторая Метка — телепортация, — усмехнулся он, в его улыбке чувствовалась самонадеянность. — А теперь я спрошу тебя снова. Почему проявилась твоя Метка?

Я не ответила, просто продолжала смотреть на него, пока моё дыхание становилось всё более затруднённым. Теперь он был прямо передо мной. Всё, что ему нужно было сделать, — это протянуть руку, и он смог бы прикоснуться ко мне. Ему даже не понадобилась бы его Метка, но моя перестала работать в ту секунду, когда я отступила. Я снова стала материальной. Я пыталась сосредоточиться, пыталась удержать себя в прозрачном состоянии, но не могла.

Он снова двинулся ко мне, и только тогда моя Метка снова включилась. Я двинулась, независимо от того, что он не мог схватить меня.

— Кто-то пытался прикоснуться к тебе? — насмехался он. — Это вызвало её? Кто-то подошёл слишком близко, и тебе это не понравилось?

Воспоминания о ночи, когда проявилась моя Метка, всплывали на поверхность моего сознания. Я так старалась подавить их, забыть…

— УБИРАЙСЯ! — Я ненавидела, что мой голос дрожал, что моя секундная бравада была мимолётной. Он видел меня насквозь, точно знал, что питало мои кошмары…

— Я не могу этого сделать. — Он снова пошёл ко мне. И снова. И снова. Каждый раз я отходила с дороги и благодарила Солнца, что моя Метка не исчезала. — Мой король приказал мне тренировать тебя, так что нравится тебе или нет, я должен убедиться, что ты достаточно контролируешь её. Ты не будешь причиной, по которой я разочарую его.

У меня началась гипервентиляция. Я постоянно путала его светлые черты с белыми чертами Даэса каждый раз, когда он двигался ко мне. И хотя всё, что он пытался сделать, — это схватить меня за руку, мой мозг воспринимал угрозу так же, как раньше. Я продолжала представлять кровать, на которую Даэс бросил меня, продолжала слышать треск моего платья, когда Даэс рвал его…

— Тебе нужно преодолеть свой страх, — сказал он, наконец останавливаясь. Я понятия не имела, как долго мы играли в кошки-мышки, как долго он продолжал бросаться на меня. Моё дыхание стало прерывистым, зрение затуманилось, и я почувствовала, что вот-вот упаду в обморок. Я не была уверена, было ли это от того, что я слишком долго использовала свою Метку, от того, что пытался сделать Кэш, или от высоты, о которой говорил мне дракин.

«Вероятно, тебя будет тошнить несколько дней, прежде чем ты привыкнешь. Становится хуже, прежде чем становится лучше».

— Ключ к Меткам необходимости — устранить потребность, — продолжил Кэш, возвращая моё внимание. Я чувствовала, как моя Метка включается и выключается, я то была цветной, то нет, то материальной, то нет. — Даже если это всё началось, сейчас это не имеет значения. Твоя Метка у тебя на всю жизнь, так что преврати её в желание.

Если это останется необходимостью, Метка будет активироваться только тогда, когда твоё тело почувствует угрозу, подобную той, что всё начала. Но если ты превратишь это в желание, ты сможешь призывать её, когда захочешь.

Его слова ударили меня, как кирпич, и я отшатнулась. В этом был смысл. Наши Метки изначально проявлялись либо из желания, либо из необходимости, но я не осознавала, что могу изменить это, не осознавала, что ключ к контролю над моей силой — это контроль над моим собственным разумом.

Я фыркнула. Мой разум больше не принадлежал мне. У меня не было контроля над ним, пока я всё ещё была рабыней Даэса. Пока меня заставляли ходить на охоты и делать вещи, которые будут преследовать меня ещё долго после того, как моё тело перестанет двигаться.

— Работай над этим, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты практиковалась каждую ночь. Выясни, чего ты боишься, и преодолей это. Если нет, твоя прозрачность будет проявляться только в похожих ситуациях.

Кэш ушёл, оставив меня стоять посреди комнаты, не в силах дышать, пока моя прозрачность включалась и выключалась, как пламя, колеблемое ветром.

Могла ли я контролировать это? Могла ли я контролировать свой разум? Могла ли я заставить себя преодолеть то, что случилось той ночью? То, что Даэс пытался сделать…

Я упала на мраморный пол, комната продолжала кружиться, когда проблески той ночи обрушились на меня. Моё дыхание стало частым и поверхностным, мои лёгкие не успевали вдыхать. В желудке завязались узлы, когда волны тошноты начали подниматься к горлу теперь, когда Кэш ушёл.

Я перевернулась, прежде чем меня вырвало тем, чем Даэс заставил меня поужинать перед уходом.

Затем я потеряла сознание.