Как только солнца взошли, я начала двигаться. Я почти не спала прошлой ночью. Только моменты, когда я время от времени проваливалась в изнеможение между звуками, которые рывком возвращали меня к реальности.

Неважно, что Даэс исцелил меня перед тем, как отправить сюда, — я никогда не чувствовала себя такой слабой. Каждый шаг отдавался болью, когда я вынуждена была наступать на обожжённые ступни. Я бросила свои ботинки несколько часов назад — подошвы сгорели дотла, и они только заставляли меня спотыкаться, цепляясь за корни и кусты, и всё остальное, что покрывало лесную подстилку.

Мои руки всё ещё пульсировали от напряжения, когда я подтягивалась на утёсах, и каждая часть моего тела чувствовала тяжесть от перехода через песок.

Усугубляло ситуацию то, что лес был невыносимо жарким. В тот момент, когда солнца сменили шесть лун, лес наполнился липкой влажностью, густой полог задерживал тепло внизу.

Изучив карту, я знала, что должна быть рядом с озером Инъаэр. Это был единственный водоём между двумя королевствами, и я слышала, как вода плещется о берег, но не могла его увидеть.

Это сбивало меня с толку.

Вальдерн простирался на многие мили. По карте я знала, насколько он обширен, но не была готова к тому, что мне будет казаться, будто я хожу кругами.

Непрерывный гул оглушал меня, и я знала, что это водопад Инъаэр. Он должен был находиться к северу от Инъаэрилль — Четвёртой провинции — и был самым большим на континенте.

Моё сердце колотилось, смешиваясь со звуком бурлящей воды, когда я крутилась на месте, пытаясь сориентироваться.

Чем больше я пыталась убедить себя, что ничего больше не случится, тем меньше в это верила. Я знала, что Даэс отпустил в лес со мной монстра, я просто ещё не знала, какого. Он сказал мне во время ужина, что зверь будет охотиться на меня, и именно это заставит короля Элиона заинтересоваться мной.

Нападёт ли тот, кто здесь со мной, как только найдёт меня, или будет ждать, пока дракин пролетит мимо? Способен ли он вообще выполнять приказы или будет действовать, повинуясь жажде крови?

Затем меня посетила другая мысль.

Даэс ведь не станет пытаться убить меня, правда?

Позади меня раздался пронзительный крик в ответ. Я не обернулась. Я побежала. Ветки царапали мои руки, ноги, щёки, когда я слишком много раз спотыкалась о древесные стволы.

Монстр снова закричал, только на этот раз громче, и не переставал. Три последовательных, сотрясающих землю, гулких рёва, и я поняла, что за мной охотится. Я слышала это раньше — только один раз, когда Даэс заставил меня смотреть на смерть первого человека, на которого я когда-либо охотилась. Это было наказанием — всё потому, что он украл еду из замка Даэса, — и меня заставили смотреть и ничего не делать, пока зверь медленно пожирал его заживо.

Еда за еду, сказал он.

Даэс назвал мне его имя, пока я смотрела, как он умирает. Я никогда его не забуду.

Линкольн. Это была первая смерть, за которую я несла ответственность. Я узнала после того, как притащила его к Даэсу, что его поймали на краже мяса, чтобы накормить жену и двоих детей.

Вот каким было его преступление — выживание. Это было слишком близко к дому, жертвовать собой, чтобы спасти тех, кого любишь.

После этого каждая охота, которую я совершала для Даэса, казалась мне убийством самой себя вместе с тем, кого я притаскивала обратно. Я знала, что к тому времени, когда я действительно умру, у меня едва ли останется душа, которую он мог бы забрать.

В некоторых охотах я не знала исхода. Я сбрасывала тело и меня почти сразу отпускали. В других меня заставляли оставаться и смотреть. А в худших он заставлял меня саму совершать убийство.

Но по какой-то причине смерть Линкольна ударила больнее всего, даже сильнее, чем тех, кто умер от моих собственных рук.

И теперь, услышав три пронзительных крика, я точно знала, кто был в лесу вместе со мной.

Даэс послал Таллика охотиться на меня.

У него было безупречное обоняние. Как только они нацеливались на свою жертву, они не останавливались, пока не разрывали её в клочья. Я никогда не была прежней после того, как смотрела на это. Я плакала несколько дней после той ночи, постоянно видя тело Линкольна, превращённое в ленты плоти и мышц к тому времени, когда он перестал дышать.

В начале моего рабства я плакала так много, что иногда мне казалось, что во мне больше не осталось слёз, что я могла бы наполнить реку Экзаминис четыре раза подряд от того, как много рыдала.

Мне было всего пятнадцать, когда Даэс заставил меня смотреть, как он умирает.

Я была слишком юна, чтобы видеть это, слишком юна, чтобы слышать вопли агонии Линкольна, слишком юна, чтобы смотреть, как эта тварь ломает каждую кость в его теле, слишком юна, чтобы понять, что он оставался жив на протяжении большей части этого. Слишком юна, чтобы понять, что умирающий человек на самом деле был невиновен, что я была таким же монстром, вытащив его из углового переулка, пока его семья рыдала. Я смотрела в глаза его двоим детям, державшим кусок украденного мяса, не зная в тот момент, что я стану причиной, по которой они больше никогда не увидят своего отца.

И теперь он охотился на меня.

Это казалось уместным, даже символичным. Смерть Линкольна стала началом того, что медленно убивало мою душу.

Тогда я научилась отключать свой разум от Даэса, когда поняла, что он проникает в него, чтобы выяснить, что причинит мне наибольшую боль, и использует это против меня.

Но дело в том, что я не хотела умирать. Я была слишком труслива, чтобы добровольно принять свою судьбу. Сегодня Таллик не убьёт меня.

Его четыре ряда острых зубов, капающих кровью Линкольна, не переставали прокручиваться в моей голове. Это была одна из самых чудовищных смертей, которые я когда-либо видела, а я видела много.

Сможет ли он всё равно съесть меня, если я призову свою Метку? Не то чтобы я собиралась ждать и выяснять.

Крики раздались снова, только на этот раз ближе, а значит, он уже учуял мой запах. Я не могла залезть на дерево — это только загнало бы меня в угол, без путей к отступлению. Таллики были высокими, и, несмотря на их рост, их длинные когти были настолько острыми, что могли вонзиться во что угодно. Они были одними из лучших скалолазов на континенте. Они заставили бы восхождение на Сенит выглядеть пустяком.

Ещё они были быстрыми. Уступая только драконам, они были самыми быстрыми существами из тех, что я видела у Даэса. Моим единственным спасительным преимуществом сейчас было то, что я кое-что знала об этом звере.

Даэс нашёптывал мне факты о Талликах на ухо, пока мы смотрели, как Линкольн мечется, пытаясь и не в силах взобраться на стены расселины под замком, и до меня дошло, что он не может сбежать.

Даэс был так спокоен, пока мы смотрели, как он умирает. Он никогда не повышал голоса, даже когда зверь наконец вонзил один из своих когтей Линкольну в икру, прямо сквозь кость, и его крики пронзили воздух и эхом разнеслись от высоких стен.

Линкольну не дали никакой информации о слабостях Таллика, но мне дали. Я знала, что должна делать. Даэс сказал мне, что есть только две вещи, которых Таллики боятся, и одна из них была где-то впереди, грохоча.

Таллики не умели плавать. Их толстые змееподобные тела были слишком плотными, слишком тяжёлыми.

Мне просто нужно было добраться до воды.

Я побежала быстрее, перебирая ногами изо всех сил. Я не чувствовала своих лёгких, едва слышала крики зверя из-за звука собственного сердцебиения.

Я проклинала глупую комбинацию, которую Даэс заставил меня надеть. Он не хотел видеть меня в моей охотничьей одежде, потому что хотел, чтобы я выглядела правдоподобно для простолюдинки из Морианна, была идеальной девой в беде. Только теперь этот дурацкий материал рвался по швам, а ожоги на ступнях пульсировали.

Я споткнулась о ветку, кусок коры оцарапал подошву моей ноги, лопнул один из волдырей. Я упала лицом в грязь, когда следующий крик прозвучал громче.

Блядь.

Я прочитала все молитвы, которые когда-либо слышала, молясь двум Богиням Солнца и всем шести Богам Луны, чтобы это был не мой конец. Я не была готова узнать, что Даэс может сделать со мной в смерти.

Но затем я услышала это. Рёв водопада стал громче. Я посмотрела вверх, практически рыдая, когда увидела его.

Я споткнулась прямо на открытом пространстве поляны. Деревья стали более редкими, когда лес поредел, встречаясь с берегом озера.

Поднявшись на дрожащих ногах, я нырнула головой вперёд в воду, не останавливаясь, чтобы подумать, достаточно ли глубока эта часть. По крайней мере, если я сломаю шею, это будет чертовски быстрее, чем смерть от зубов и когтей.

Таллики ничего не упускали во время охоты, не останавливаясь, пока не пожирали то, за чем гнались, но делали это стратегически.

Это был ещё один пугающий факт о них — Таллики были разумными, — и как только он узнает, что вода неглубокая, он последует за мной.

Разве была какая-то разница между тем, чтобы быть разорванной на суше или в воде?

Но как только я нырнула, я продолжила движение. Моя шея не сломалась.

Озеро было глубоким, действительно милосердно, великолепно глубоким.

Я заставила свои глаза открыться, несмотря на жжение, и не увидела дна, а это значило, что если он достаточно кровожаден и скользнёт за мной, он утонет.

Вероятно, единственное хорошее, что случилось со мной за весь день.

Я продолжала плыть, отдаляясь от берега насколько могла. Озеро было длинным, но участок, к которому я вышла, не был широким. И хотя я знала, что в безопасности, я продолжала представлять, как его длинные когти пронзают мою ногу и вытаскивают меня из воды.

Я плыла глубже. И глубже, оставаясь под поверхностью.

Мои лёгкие горели, голова кружилась, зрение затуманивалось. Мне нужен был воздух.

Я развернулась, всё ещё под водой. Я не видела края берега. Озеро было темнее, чем я думала, и я не дала себе времени подумать о том, с какими ещё существами и монстрами я могу плавать.

Даэсу не разрешалось посылать монстров напрямую в Вивен, но технически я всё ещё находилась на нейтральной территории. Чёрные Пески были центром, с утёсами, которые были общей территорией на стороне Морианна, в то время как лес был на стороне Вивена, но ни одно королевство не владело одним больше, чем другим. Все три ориентира были законной добычей. Так что, насколько я знала, Даэс мог поместить монстров в Инъаэр. Или столетия назад до окончания войны, или, возможно, даже за несколько часов до этого. Что, если Таллик был не единственным зверем, которого он послал за мной?

Немедленно я устремилась к поверхности. Когда я вырвалась из воды, я вдохнула, наконец отдышавшись впервые с тех пор, как покинула Морианн.

Таллик закричал на берегу, откуда я прыгнула. Его торс приподнялся, лишь часть его змееподобного тела осталась на земле, делая его почти таким же высоким, как деревья, нависавшие над нами.

Четыре руки торчали из его толстой, чешуйчатой груди, все заканчиваясь острыми когтями, а по спине шли толстые шипы, похожие на те, что были на троне Даэса. Это заставило меня задуматься, не из шипов Таллика ли на самом деле состояло сиденье. Они оба были белыми. Это был один общеизвестный факт о Талликах — их кожа была полупрозрачной, и они не прекращали охоту, пока не вываляются в крови своей жертвы. К тому времени, когда они заканчивали, каждый дюйм их чешуи был окрашен в красный цвет.

Я не спускала с него глаз, никогда не отводя взгляда, пытаясь плыть назад к водопаду.

Он двинулся немедленно. В одну секунду он был напротив меня, в следующую — он оказался сбоку, скользя своим телом по скалам водопада, пытаясь получить лучший доступ ко мне. Его коготь полоснул по воде в нескольких футах передо мной, прежде чем он завыл и отступил.

Его зубы щёлкнули, первые два ряда ударили, прежде чем последние два сомкнулись. Именно второй ряд наносил наибольший урон — когда он захватывал что-то, разжать его было невозможно.

Я выругалась, поняв, что мои руки теперь пусты. Я уронила свой кинжал, когда упала на поляну…

Рёв раздался над головой одновременно с криком Таллика, который откинулся назад, чтобы набрать скорость, прежде чем снова попытался дотянуться до меня.

У меня не было времени посмотреть вверх, прежде чем жар прилип к воздуху, и огонь взорвался вокруг берега. Я нырнула под поверхность, едва избежав волны огня, которая взорвалась повсюду.

Я оставалась под водой, пока могла, наблюдая, как пламя шипело и отступало по поверхности. Всё было горячим, когда я заставила себя вынырнуть, чтобы вдохнуть. Я не осознавала, насколько холодным было озеро раньше, насколько моё тело онемело, пока огонь не нагрел воду на пару градусов.

В одну минуту Таллик кричал на меня, хлестая хвостом взад-вперёд и протягивая свои когти через поверхность, а в следующую — дракон парил над его обугленными костями.

Огонь драконов был второй слабостью Таллика, единственной вещью, достаточно горячей, чтобы расплавить их толстую чешую. Даже самое острое лезвие не могло пронзить её.

Берег завибрировал, когда дракон приземлился на землю, пламя лизало вокруг него. Его чешуя была перламутрово-кремовой, такой непохожей на полупрозрачную белую чешую Таллика, которую он только что сжёг.

Он был прекрасен.

Вероятно, это был первый раз, когда я смотрела на монстра и думала так. Не то чтобы я всё ещё не была абсолютно напугана им, потому что была.

Может быть, дело было в том, что из его зубов не капали внутренности, или что на нём не было ни капли крови. Или, может быть, потому что дракон не пах так, будто гниёт изнутри. Или, может быть, я заблуждалась, думая, что он был моим спасителем, временно избавив меня от меньшего из двух зверей.

Я присмотрелась и уловила проблески мерцания. Его чешуя выглядела почти переливающейся, когда солнца отражались от неё, создавая идеальный камуфляж, чтобы затеряться в облаках или тумане Морианна.

Это был также самый крупный зверь, которого я когда-либо видела, в три раза длиннее Таллика, которого он сжёг дотла, а Таллики не были известны как маленькие. Дракон едва помещался на поляне.

Я барахталась в воде, вытаращившись на дракона, прежде чем услышала, как ноги застучали по траве. В следующую секунду раздался всплеск, и я не стала ждать. Я нырнула обратно под воду, даже не посмотрев, что последовало за мной в озеро.

Я продержалась пять секунд, прежде чем что-то обхватило мою талию и снова вытащило меня на поверхность.

Я начала отбиваться. Брыкаться. Кричать. Всё, чтобы вырваться из того, что держало меня.

— Я не собираюсь причинять тебе вреда, — низкий голос коснулся моего уха. Он звучал человеческим, но я также знала, что не могу доверять этому. У Даэса было множество существ, которые могли говорить на общем языке. — Перестань кричать, пока не привлекла другого монстра.

Меня дёрнули назад, и инстинктивно я попыталась отстраниться, поплыть в другую сторону.

— И перестань бороться со мной, — бесстрастно сказал голос.

Меня оттащили обратно к берегу, к дракону и костям Таллика. На секунду я подумала снова сопротивляться, моё тело кричало мне попытаться убежать, но я также знала, что это именно то, чего хотел Даэс. Это должен был быть дракин, которого я ждала, один дракон был доказательством, даже если мой мозг ещё не мог в это поверить.

— Мне не нужна твоя помощь, — отрезала я, когда наконец обрела голос. Даже если я должна была играть роль девы в беде, меня не нужно было нести.

Он не ослабил хватку, но я услышала грубый смех, прежде чем меня дотащили до конца на берег.

— Меня бы это совсем не удивило.

Я развернулась, собираясь ответить тем же, когда потеряла голос так же быстро, как и обрела его.

Парень — мужчина — стоящий передо мной, был поразительным. Его мускулистое телосложение выглядело так, будто его вылепили сами Боги и Богини, создав совершенное оружие из плоти и костей. И это не учитывало различные настоящее оружие, которое украшало его форму. Сталь касалась его повсюду. Кинжалы и ножи были втиснуты в каждый уголок и щель, так что я удивлялась, как он случайно не порезался. Большой меч занимал всю длину его спины. Металл выглядел таким тяжёлым, что я не была уверена, смогла бы я даже поднять его, если бы представилась возможность, а я не была слабой.

Я видела множество людей во время своих охот, но они были голодными и хрупкими, едва имея мускулы, чтобы оказать мне сопротивление.

Но он… он выглядел так, будто мог переломить меня пополам одной рукой. Всё его существование было построено для боя и смерти и ничего больше. Я ни за что не смогла бы отбиться от него. Всадник передо мной был смертоносным сам по себе, и это не считало дракона у него за спиной.

Во что же, блядь, я ввязалась…

Я сделала шаг назад, споткнулась о камень и уже собиралась упасть обратно в воду, когда он схватил меня за руку.

Я удержалась, переставила ноги вперёд, пока снова не обрела равновесие. Он немедленно убрал руку, и я поняла, что моя Метка так и не проявилась. Я всё ещё была материальной. Он прикоснулся ко мне.

— Она не причинит тебе вреда, — сказал он, его голос был таким же жёстким.

— Она?

— Мой дракон.

Я снова украдкой взглянула на возвышающееся существо. Её неоново-жёлтые глаза сверкали на меня, и я даже не хотела знать, насколько большими были её зубы. Дракон прижала крылья к бокам и фыркнула, пар немедленно окутал меня, так что я готова была поклясться, что стала бы мокрой от него, если бы только что не вышла из Инъаэра.

Она развернулась, её задние ноги заставили землю дрожать, прежде чем она отступила назад, чтобы лечь дальше по берегу.

Дракон.

Просто непринуждённо лежащий у озера.

— Как тебя зовут?

— Меня… — я сделала паузу, мой взгляд метнулся обратно к всаднику. Даэс сказал мне, что я не могу говорить королю Элиону или кому-либо в Вивене, кто я такая. Он сказал, что у меня есть какая-то репутация. Знали ли они, что меня зовут Магнолия? Знали ли они, что Даэс называл меня Мэг?

— Меня зовут Нолли, — сказала я, почти инстинктивно. Прошло так много времени с тех пор, как я использовала это прозвище, так много времени с тех пор, как я слышала, как кто-то его произносил, и в тот момент, когда имя слетело с моих губ, я пожалела об этом. Оно открыло слишком много болезненных воспоминаний, стало похоже на промывание ожогов на ногах остриём лезвия. Так меня называл он, так меня называл Масин.

«Я люблю тебя, Мас».

«Я люблю тебя, Нолли».

«Я люблю тебя больше», — мы говорили хором.

Я быстро заморгала, пытаясь смыть воспоминание, прежде чем оно ужалит, вспомнив, что должна произнести речь.

— Даэс, должно быть, послал его за мной после того, как я сбежала из Морианна.

Наездник-дракин выглядел скептически, и я честно не могла его винить. Я была сильной для своего роста, но никто в здравом уме не рискнул бы взбираться на Сенит и пересекать Пески.

Его глаза были самого светлого оттенка коричневого, который я когда-либо видела, его лохматые волосы были на несколько оттенков темнее, почти чёрные. На концах была волна, из-за которой мне хотелось провести по ним пальцами, просто чтобы увидеть, такие ли они мягкие, как выглядели.

Загорелая под солнцем кожа контрастировала с его бледным взглядом, делая его глаза ещё более поразительными. Я не была уверена, у всех ли в Вивене был тёмный цвет лица из-за постоянного воздействия двух солнц, или же у морианцев все бледные из-за его отсутствия.

Мне это нравилось. Нравилось, что он был совсем не похож на Даэса, что в нём был цвет, который делал его живым. Всё в Морианне было либо тусклым, либо мёртвым.

Всадник перевёл взгляд с меня на водопад за моей спиной, а затем снова на меня. Ага, он не поверил мне. Я внезапно осознала свою комбинацию, как ткань разорвалась вверх по моей ноге, когда я бежала к воде.

— Как ты взобралась на Сенит?

— Моя Метка, — ответила я, что на самом деле не было ответом, но он не стал меня расспрашивать.

— Почему Даэс охотился за тобой?

— Он не охотился, — выпалила я, затем заставила себя сглотнуть, — пока я не ушла.

— Никто никогда не сбегал из Морианна. — Он скрестил руки, снова оглядывая меня с ног до головы, и я попыталась не поморщиться под его оценкой. Это было так странно, чувствовалось таким чуждым, когда он так пристально изучал меня, чтобы кто-то ещё стал свидетелем моего существования после столь долгого одиночества. — Почему ты ушла?

Я пожала плечами, притворяясь безразличной.

— По той же причине, что и любой другой.

Между нами повисла пауза, прежде чем я дала ему настоящий ответ.

— В Морианне нет еды. Там холодно. Тебе повезло, если у тебя есть дом. Там больше смерти, чем жизни. Преступления не наказываются, и количество того, что ты видишь…

Он перебил меня.

— Я понял.

Взгляд, который он мне бросил, был таким оценивающим, что на долю секунды напомнил мне Даэса, только его взгляд был расплавленным жаром вместо замёрзшего льда. Его глаза прошлись по моей голой руке — по отсутствию метки преступника, что означало, что я была рождена в Морианне.

— Я отведу тебя к моему королю, — сказал он после паузы. — Вальдерн всё ещё считается нейтральной территорией. Король Даэс будет продолжать посылать монстров за тобой, пока ты не пересечёшь границу Вивена.

— Спасибо, — сказала я.

— Я делаю это не ради тебя.

— Понятно. — Я понятия не имела, почему его заявление меня задело. Это было именно то, что предсказывал Даэс. Король Элион не захочет оставлять меня и рисковать тем, что Даэс пошлёт больше существ так близко к его границе.

— Тебе придётся довериться мне.

— Довериться тебе? В чём? — спросила я, но как только слова слетели с моих губ, я поняла. Его дракон встал на задние лапы, затем присел под углом.

Всадник начал идти к ней.

— Она не причинит тебе вреда, — сказал он снова, затем запрыгнул на спину дракона, оставив меня стоять на земле одну. Он двигался так грациозно, что я понятия не имела, как ему удалось взобраться на неё так быстро.

— Как мне туда забраться? — спросила я, ненавидя панику, мгновенно пробиравшуюся в мой голос.

— Ты взобралась на Сенит, но эта высота пугает тебя? — насмехался он, но его выражение оставалось нейтральным, даже скучающим.

— Я вонзала кинжал в скалы, чтобы взобраться наверх. Я подумала, что дракону это не понравится.

Он рассмеялся, едва-едва, всего один слог слетел с его губ.

— Ты не будешь на неё взбираться, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, и, Солнца, его взгляд был плавящим. Я ненавидела, что нахожу его привлекательным. Как я продолжала смотреть на жёсткие линии его лица и замечать даже мелкие детали на его коже. Я была здесь не для этого. Я должна была выяснить, кто такой Хаэль, узнать его слабость, а затем вернуться.

— Если только ты не хочешь быть испепелённой, — добавил он. — Только всадники могут ездить на спине дракона.

Я вздрогнула, глядя на кости Таллика и вспоминая, как быстро дракон сжёг его дотла, представляя, как она делает то же самое со мной.

Когти обхватили моё тело, прежде чем я успела спросить, что мне делать. Дракон двигался так быстро, что я даже не успела закричать, прежде чем меня подхватили, и вместо того, чтобы вонзиться в меня, как это всегда делали когти тэтчера, они полностью охватили меня.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

И затем меня понесли в Вивен, именно так, как предсказывал Даэс.