Мне не сиделось на месте. Мне нужно было узнать так много для этой охоты, но я не могла спрашивать. Я понятия не имела, что Даэс подразумевал под «девой в беде», и не могла перестать думать о его словах, что моя охота начнётся утром. Это не имело смысла, особенно если дракин не должен был сбрасывать следующего преступника ещё два дня.

Я прошлась по своей комнате ещё четыре раза, прежде чем каменная дверь со стоном открылась.

Призрак парил в проёме с картой в руке, которую он протянул мне. Я мягко улыбнулась, подходя к нему.

— Спасибо, — пробормотала я, забирая бумагу. Я понятия не имела, как она могла держать осязаемые предметы, и никогда не спрашивала.

Её глаза смягчились, когда она оглядела меня, но она ничего не сказала. Она была красивой. Мягкие вьющиеся волосы и светлые глаза, которые почему-то казались цветными, даже несмотря на то, что они были серыми. Всё в призраках было серым — будто в тот момент, когда их тела переставали дышать, цвет покидал их души.

Я понятия не имела, как она умерла или когда, но она была здесь все семь лет моего рабства.

Я пыталась смотреть на её лицо, а не вниз — как ты умер, таким ты и попадал в Загробный мир. Я видела призраков, разорванных в клочья, некоторых без голов, некоторых с обожжённой кожей. Но по какой-то причине её тело беспокоило меня больше всего. Её живот был слегка вздут, и более тёмные оттенки серого стекали по её ногам. Мне не нужен был красный цвет, чтобы понять, что это была кровь.

Она была беременна или была беременна до смерти.

Так много ночей мне хотелось спросить её о её ребёнке, но я не хотела напоминать ей о том, что она потеряла. В мой первый год рабства я молилась каждую ночь в течение целого года о том, чтобы её ребёнок был жив где-то в мире, но потом эта мысль стала горькой, и я поняла, что, как бы ни обернулось, она никогда не встретит ту жизнь, которую создала.

Она напоминала мне меня саму. В ловушке. Печальную. Одинокую.

Я всегда задавалась вопросом, была ли моя Метка вдохновлена ею — или его призраками в целом.

Это заставляло меня сомневаться в двух Солнцах, у которых, как считалось, даровались наши Метки. Была ли наша сила предопределена до нашего рождения или она пробуждалась выбором, который мы делали в жизни? Всё, что мы знали наверняка о Метках, это то, что уникальные силы Вильдеров проистекали либо из необходимости, либо из желания.

Нессиум, Богиня Солнца Необходимости, и Купио, Богиня Солнца Желаний.

Но если бы я не стала рабыней Даэса, если бы мне не понадобилась моя Метка той ночью, была бы она всё равно такой же?

Мне нравилось мечтать о том, какой бы она могла быть, если бы была сотворена из желания. Дар полёта всегда звучал неплохо, но в основном потому, что я мечтала улететь прямо сквозь густой туман как можно дальше от Морианна.

Чёрт возьми, даже невидимость была бы полезнее того, что я получила на самом деле. Моя Метка — это прозрачность. Всё, что я могла, — это стать серой и сделать своё тело нематериальным, и даже тогда я не могла это контролировать.

Но, наверное, это не имело значения. Я действительно стала рабыней Даэса, и моя Метка проявилась из-за этого, потому что мне нужно было, чтобы он не прикасался ко мне.

Призрак снова улыбнулся, прежде чем развернуться и поплыть по коридору.

Несмотря на их множество, заполнявшее дворец, не каждый умерший оставался призраком. Единственное, что было одинаковым для всех, — это то, что ты должен был пройти через Даэса. Неважно, из Морианна ты был или из Вивена — когда ты умирал, твоя душа отправлялась к нему. Я просто понятия не имела, что происходило потом.

Я не могла постичь логику того, почему одни души уходили дальше, а другие нет, и не то чтобы я могла спросить Даэса. Однажды я спросила его о смерти и о том, что происходит в Загробном мире. Единственным ответом была усмешка, когда он вторгся в моё личное пространство и предложил мне убить себя и узнать.

В первый раз, когда я увидела призрака, это было ужасно. На улицах Морианна они не были обычным явлением, но все знали, что замок Даэса был ими полон.

Не считая той, что только что дала мне бумагу, все они внушали мне ужас.

Как только она свернула за угол, я отошла от двери, не желая видеть, как ещё больше призраков проплывают мимо моей комнаты. Каменная дверь захлопнулась за мной, как только я переступила порог, запечатывая меня внутри.

Наконец взглянув на то, что она мне дала, моя реальность начала просачиваться внутрь. Это была карта Вивена и всех четырёх провинций, составлявших королевство.

Я видела раскинувшиеся Чёрные Пески, разрезавшие королевства пополам, прежде чем они встречались с Лесом Вальдерн на стороне Вивена и Утёсами Сенит на стороне Морианна.

Я не могла поверить, что действительно отправляюсь в Вивен. Я наконец увижу королевство, откуда произошёл мой народ, и сколько бы времени я там ни провела, Даэса не будет в моей голове.

Я подошла к креслу, стараясь не улыбаться, изучая карту.

Это была первая охота, на которую я действительно была рада отправиться.

Порез на моей шее горел, но это было ничто по сравнению с болью, раздиравшей моё горло. Мой голос был хриплым, по пищеводу разносились жгучие язвы каждый раз, когда мои рыдания пронзали холодный воздух. Я не могла перестать кричать, пока дыра над моим сердцем росла, пока мне казалось, что это я тону.

Хлеб вырвали из моего кармана. Тот парень, который напал на меня, давно ушёл, а я опустилась на берег реки, вопя и глядя, как два синих глаза исчезают в прозрачном течении.

Всё произошло так быстро…

В тот момент, когда нож разрезал первый слой кожи на моей шее, Масин атаковал, запрыгнув на спину тому, кто держал меня. Но тот был слишком силён, а Масин был слишком голоден, слишком слаб. Я даже не осознала боли в горле, прежде чем его столкнули в реку, а хлеб вырвали из моего кармана.

МАСИН. МАСИН. НЕТ! ПОМОГИТЕ. КТО-НИБУДЬ…

Я продолжала кричать, продолжала рыдать, но в ушах стоял только звон.

Я была в двух секундах от того, чтобы прыгнуть в реку за ним. Я не хотела находиться нигде в этом мире, где его не было. Он был единственным человеком, о котором я когда-либо заботилась, единственным, кого я когда-либо любила. Он не мог умереть…

Тень ступила в мой обзор, заслоняя переливающуюся воду.

Я подняла голову сквозь туман, но увидела лишь белое размытое пятно. Слёзы застилали моё зрение, окутывая всё дымкой.

— Я могу вернуть его, — пропел глубокий голос.

Я моргнула, и слёзы, катившиеся по моим щекам, позволили мне увидеть рога и силуэт мужчины.

— Пожалуйста, — рыдала я, мой голос всё ещё был хриплым. — Я сделаю что угодно.

Ещё больше слёз упало, достаточно, чтобы я разглядела алебастровую усмешку, словно кожу, окунутую в белую краску.

— Я верну его душу, если ты отдашь мне свою.

— Ты хочешь мою душу? — Я опустилась обратно на колени. Я перестала кричать, когда его слова дошли до меня. Я сделаю это. Я сделаю что угодно, чтобы спасти Масина.

— Да, — пропел голос. — Твоя душа будет принадлежать мне, чтобы я мог управлять ею.

Возможно, он сказал ещё что-то, но я уже кивала, уже соглашалась на слепую веру.

Только после того, как я сказала «да», я поняла, что этот человек вовсе не был человеком. Он парил над рекой — той самой рекой, в которой, как только ты касался пенящегося течения, ты умирал.

Река, которой владел король Даэс Мёртвых.

И я только что продала ему свою душу.

Даэс открыл дверь в мою комнату в тот самый момент, когда я проснулась с криком от своего кошмара.

Он замер в дверном проёме, впуская свет. Я села, прижимая одеяло к груди и прижимаясь спиной к каменной стене, чувствуя, как пот липнет ко мне.

Один-единственный сконс освещал коридор, и я боролась с желанием уставиться на призрака, пролетевшего позади него.

— Ты выучила карту? — спросил он, его глаза впивались в меня.

Я кивнула.

Я не спала глубоко за полночь, изучая её, зная, что мне не разрешат взять её с собой сегодня.

— Хорошо, — его голос расслабился, когда он шагнул в мою комнату. Моё тело напряглось. Он никогда так не делал. Он никогда не проверял меня перед охотой и редко приходил в мою комнату первым делом утром.

Мои дни обычно проходили в ожидании, когда меня позовут. У меня были часы, чтобы сделать себя бесчувственной, чтобы отключить свои эмоции, прежде чем меня принуждали увидеть его, но я не могла перезагрузиться первым делом утром.

Прошло семь лет с тех пор, как я заключила сделку, и я всё ещё не могла перестать видеть во сне ту ночь, когда это случилось. Это было так, будто все мои эмоции выплёскивались из меня, пока я спала. Обычно я оставалась лежать, позволяя своему прерывистому дыханию утихнуть, прежде чем смыть остатки своего кошмара.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я заставила себя сделать цикл дыхания, заставила себя не думать о той ночи, стряхнуть с себя затянувшийся кошмар и сосредоточиться на дьяволе в моей комнате. Он сказал мне, что моя охота начнётся утром, что бы это ни значило, но я предположила, что он пришлёт стражника, чтобы забрать меня.

— У тебя есть вопросы о том, где я хочу, чтобы ты встретилась со мной, когда всё закончится? — спросил он.

Я покачала головой.

— Нет. Я готова.

— Хорошо. Идём.

— Я… Я должна одеться. — Мой голос дрогнул. Я чувствовала, как моя ночная рубашка липнет ко мне, чувствовала, как мои длинные волосы обвиваются вокруг шеи, прилипая к коже.

— Не стесняйся меня. — Его голос был мягким, когда он указал на изножье моей кровати. Там уже лежало новое, сложенное чистое платье.

— Я… я обычно принимаю ванну перед тем, как одеться, — тянула я время, не желая переодеваться перед ним.

Глаза Даэса сузились на моей груди, на том факте, что моё дыхание всё ещё было прерывистым.

Блядь. Перестань думать, Магнолия. Будь бесчувственной.

— Пожалуйста. — Он кивнул в сторону арки в моей комнате. Возможно, когда-то здесь была дверь, но теперь это было просто открытое пространство, чтобы пройти.

Моя ванная комната была простой. Одна-единственная стоячая ванна на ножках стояла посередине комнаты с тазиком сбоку.

Зеркал не было. Иногда я ловила своё отражение в заострённых стеклянных потолках в одной из главных комнат, но даже тогда оно было размытым в лучшем случае. Я понятия не имела, насколько изменилось моё лицо с тех пор, как я пришла сюда семь лет назад. Я знала, что стала старше. Я знала, что мои щёки впали, а волосы стали длиннее. Но казалось, что прошла вечность с тех пор, как я действительно видела себя.

Прошло ещё больше времени с тех пор, как я чувствовала себя собой.

Правда заключалась в том, что я больше не была собой, даже не была оболочкой той, кем была когда-то.

Я была просто ещё одним призраком, навсегда запертым в его замке, неспособным уйти дальше.

Я медленно вошла в ванную, молясь услышать, как дверь закроется за мной, и это будет означать, что он покинул мою комнату, но, когда я обернулась, я увидела, что Даэс всё ещё стоит в пустом проёме.

Какого хрена я вообще упомянула, что принимаю ванну перед тем, как одеться? Мне следовало просто надеть платье, несмотря на то, что я была покрыта потом от своего кошмара.

— Раздевайся, Магнолия. — Мои мысли рассеялись от этих двух слов, и мой взгляд метнулся к Даэсу, когда его принуждение пробежало по мне. — И не призывай свою Метку, — добавил он.

Я вдохнула, моё дыхание перехватило. Я могла. Я не была уверена, было ли это только у моей Метки или у всех Меток так, но это было единственное, что Даэс не мог контролировать. Возможно, это было частью необходимости, выстроенной и созданной именно для того, что мне было нужно, именно для того, что он не мог отнять. Потому что, сделка или нет, Даэс не мог приказать мне подавить мою Метку.

Моя Метка была дарована Нессиум, через год после моего рабства, из необходимости, и я ненавидела это напоминание.

Я стянула тонкую бретельку с одного плеча, затем медленно перешла к следующей. Каждый инстинкт во мне кричал, чтобы я призвала свою Метку, но я не хотела злить его — каждый раз, когда моя Метка проявлялась, а он говорил мне не делать этого, он убеждался, что моя следующая охота станет живым кошмаром — а если он только смотрел…

Прозрачное платье упало на пол к моим ногам, оставляя меня обнажённой. Мне никогда не давали ничего носить под одеждой, и я не утруждала себя вопросами.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я принялась наполнять ванну, затем добавила в воду мыло с жасмином. Это была единственная роскошь, которую Даэс мне дарил. Я шагнула в ванну, убедившись, что стою к нему лицом, чтобы знать, когда он двинется с места.

Не то чтобы это имело значение. Никакое расстояние не делало меня в безопасности от него.

Вода была болезненно холодной. Если у Даэса был доступ к теплу, он им не пользовался. Я не была уверена, любил ли он холод или тепло ассоциировалось с Вивеном, поэтому он ненавидел его из принципа. В любом случае, к ледяной воде я уже привыкла.

Даэс не двигался из дверного проёма. Он пристально наблюдал за мной, его глаза оценивали меня так, что это напомнило мне ночь, когда моя Метка проявилась впервые.

Перестань думать, Магнолия.

Я выдохнула, медленно омывая всё тело, по пять секунд на каждую его часть, прежде чем перейти к следующей.

Когда я закончила, я медленно вышла из ванны, стараясь не поскользнуться на воде, уже собиравшейся лужами на холодном полу. Он никогда не давал мне полотенца, и я обычно ждала пять минут перед тем, как одеться, чтобы не промочить одежду.

Теперь я проклинала себя за то, что не подумала об этом — я оставила своё платье на кровати. Я двинулась обратно в комнату, намереваясь набросить его на себя, мокрое или нет, но Даэс схватил меня за руку. Я вздрогнула, и в тот же миг моя Метка проявилась. Она мерцала секунду, прежде чем остановилась, и я снова стала материальной. Это было единственное, что я умела делать — становиться прозрачной, чтобы Даэс не мог прикоснуться ко мне, но в половине случаев это не срабатывало.

Я не контролировала это. Я понятия не имела, как ею пользоваться.

Он схватил меня за руку в ту секунду, когда я снова стала материальной, его холодные пальцы обхватили мой бицепс, заставляя дрожь пробежать по моему телу.

— Расслабься, Магнолия, — пробормотал он, и мне пришлось бороться со слезами, жёгшими глаза. Я чувствовала, как он смотрит на меня, слышала его тяжёлый выдох, чувствовала, как он медленно впитывал меня взглядом.

За все годы, что я здесь, за всё, что Даэс заставлял меня делать или на что принуждал смотреть, ночь, когда проявилась моя Метка, была худшей.

По моему телу разлилось ощущение. Я напряглась, когда до меня дошло, что Даэс что-то делал со мной. Он… исцелял меня.

Даэс никогда не исцелял меня раньше. Даже после ночи, когда во время одной из охот кинжал пронзил мой живот. На правой стороне моего живота был толстый шрам в доказательство.

Моё тело больше не пульсировало от боли, в спине больше не было раздирающей агонии, пронзающей позвоночник при каждом движении. С тех пор как я начала охотиться, моё тело постоянно ныло от перенапряжения, но теперь оно казалось лёгким.

— Сегодня тебе понадобятся силы, — сказал он, прежде чем отпустить мою руку, и ощущение прекратилось.

Моё дыхание снова стало прерывистым, пульс застучал по каждой артерии в моём теле, угрожая взорваться.

— Что… — Я сделала паузу, сглотнула, затем заставила себя начать снова. — Что я буду делать?

— Ты отправляешься в Вивен, — медленно улыбнулся он, будто ответ должен был быть очевидным.

— Ты сказал, что сброс завтра.

Его глаза прошлись по моему телу, и я напряглась, полностью осознавая, что всё ещё была голой и мокрой.

— Не умирай слишком рано, маленький призрак, — только и сказал он, прежде чем выйти из моей комнаты.

Я осталась стоять там, в дверном проёме, мокрая и голая, пока каждая капля воды не высохла на моём теле. По правде говоря, я, вероятно, простояла намного дольше.

Он исцелил всё.

Это должно было принести мне облегчение. Я не была такой скованной. Я могла свободно двигаться. Какую бы роль он ни задумал для меня, когда я буду играть деву в беде, я буду готова, но вместо этого случилось обратное.

Тревога охватила меня.

Я не могла перестать думать о том, чем, чёрт возьми, мне предстояло заниматься.