Рёв чудовища за дверью Лиры внезапно обрывается.

Я крепче сжимаю дверную ручку.

Слишком тихо.

Собрав всё своё мужество в одном глубоком вдохе, я поворачиваю ручку и слегка приоткрываю дверь.

По всей комнате разбрызгана чёрная кровь. Подушки разорваны в клочья, и повсюду кружатся перья. Стены исполосованы следами когтей. Картины перекошены. Цепи, которыми Девин сковал чудовище, спутанным клубком обвивают столбы кровати.

Но чудовища нет.

Медленно я вхожу внутрь, приготовив кинжал. Шаг за шагом. Пока чёрная кровь не касается моих ног. Пока я не подхожу достаточно близко, чтобы ткнуть кинжалом в цепи. Из ванной доносится треск, и, завернув за угол, я заглядываю внутрь. Зеркало покрыто паутиной трещин.

Чудовища нигде нет.

— Покажись, трус, — шепчу я.

Трещина в зеркале становится глубже.

Я поднимаю на него клинок.

Но, увидев собственное отражение, расколотое на множество осколков, оборачиваюсь обратно к спальне в тот самый момент, когда дверь с грохотом захлопывается.

Я выбегаю из ванной к двери спальни. Распахиваю её настежь. И в этот же миг в коридоре гаснут огни.

Он здесь. Играет со мной. Пытается разжечь мой страх. Но я не позволю ему этого.

Когда я сворачиваю за угол, на вытянутую руку с кинжалом падает тёплая капля. Я поднимаю взгляд, чтобы понять, откуда она. Губы раздвигаются, обнажая сочащиеся чёрные клыки. Эти глаза…

Похожие на глаза Сайруса. И всё же совсем другие. Зрачки сужаются в тонкую щель.

Голова выворачивается под неестественным углом, и чудовище пронзительно визжит, падая с потолка прямо на меня.

Я перекатываюсь вперёд прежде, чем оно приземляется. Пол содрогается под ударом. Закончив перекат и вскочив на ноги, я замираю в низкой стойке с готовым кинжалом.

Его нет.

Словно оно исчезло прямо у меня на глазах.

Прищурившись, я осматриваю потолок над собой и за спиной, затем поднимаюсь.

Медленно крадусь по коридору, пока не дохожу до развилки.

И снова кричу в темноту:

— Покажись!

Из теней появляется движение плеч.

Удлинённый позвоночник.

Хвост, похожий на кнут.

Когда оно поднимает голову, лунный свет за спиной подчёркивает каждый острый изгиб.

Каждый рог.

Каждую чешуйку.

Оно моргает.

Внутреннее веко скользит по светящимся белым глазам, прежде чем взгляд впивается в меня.

Стоя на четырёх лапах, чудовище стремительно бросается вперёд.

Я бегу прямо на него.

Когда расстояние между нами сокращается, я резко ухожу влево, подпрыгиваю, отталкиваюсь от стены и использую высоту в свою пользу.

С собственным рёвом я вытягиваюсь вперёд и едва успеваю приземлиться на его скользкую спину.

Затем вонзаю кинжал прямо в позвоночник.

Оно визжит от неожиданности.

Я выдёргиваю кинжал, покрытый мерцающей чёрной кровью, как раз в тот момент, когда чудовище падает на бок, пытаясь раздавить меня своим весом.

Я спотыкаюсь.

Не успеваю восстановить равновесие и врезаюсь в стену коридора.

С такой силой, что картина над моей головой срывается с крепления и падает мне прямо на макушку, прежде чем рухнуть на пол.

Нет времени растирать ушиб.

Я хватаю раму как раз в тот момент, когда чудовище снова бросается на меня.

Оно прорезает холст своей распахнутой пастью.

Мои руки дрожат от напряжения, пока я удерживаю раму перед собой, не позволяя ему добраться до моего лица.

Это даёт мне две секунды, чтобы оттолкнуться от стены и отклониться назад, одновременно ударяя ногой по его передним лапам, пока его когти рассекают мои голени.

Стиснув зубы, я отпихиваю от себя раму вместе с головой чудовища и бросаюсь бежать по коридору.

Когда я сворачиваю за угол, монстр стряхивает с морды остатки картины и устремляется следом.

Я добегаю до центра Тронного зала и разворачиваюсь к нему лицом. Крепко сжимаю кинжал. Готовая умереть здесь. Он проскальзывает в зал и замедляется.

Глаза прищурены. Хищные.

Он истекает кровью так же, как и я. На мраморном полу смешиваются наши следы — алые и чёрные.

Но вместо того чтобы броситься на меня, он начинает обходить меня широким кругом. Голова опущена. Взгляд напряжён до предела.

— Теперь уже незачем тянуть время, — бормочу я.

Следя за его движением, я делаю маленькие шаги, поворачиваясь вслед за ним.

Его смех — настоящий кошмар.

А когда он заговаривает, по моей коже пробегает холод, словно я прикоснулась к самой смерти.

— И ты, и я любим не спешить. Мы умеем смаковать момент, не так ли?

Я крепче сжимаю рукоять кинжала.

Разминаю пальцы, избавляясь от напряжения перед следующим ударом.

Он подходит ближе.

Но на этот раз я не играю по его правилам.

Когда он оказывается у меня за спиной, я продолжаю следить за ним взглядом, но не поворачиваюсь всем телом.

Подначивая его напасть, если ему так не терпится.

Даже спиной к нему этого будет недостаточно, чтобы я полностью промахнулась.

Он делает ложный выпад, проверяя меня.

Я даже не вздрагиваю.

Глухой смешок снова прокатывается по его груди, пока он продолжает обходить меня по кругу, пока вновь не оказывается в поле моего зрения.

Затем он бросается вперёд.

Я делаю полшага назад, укрепляя стойку, и рублю вниз по пространству между нами, рассекая переднюю часть его морды в тот самый момент, когда он пытается вцепиться в меня зубами.

Плоть рвётся.

Чёрная кровь брызжет на мраморный пол.

В ответ он взмахивает передней лапой и полосует когтями мою лодыжку, вырывая кусок плоти из ноги, после чего отступает назад.

Сейчас он должен слабеть, после того как я столько времени выпускала из него кровь. Я не спешу, нанося размеренные удары и выпады. Играю вдолгую. Зная, что не смогу прикончить его одним ударом.

— Я убью тебя, — говорю я между тяжёлыми вдохами. — Или ты можешь вернуться туда, откуда пришёл, и позволить Сайрусу снова взять верх.

— Или я убью тебя, — насмехается существо.

Но до сих пор не убило.

Почему?

Когда оно вновь начинает кружить вокруг меня, меня осеняет.

На моих губах появляется лёгкая улыбка.

— Не можешь, да? Ты часть Сайруса, а он часть тебя. Он не позволит тебе убить меня, ведь так?

Оно рычит и снова бросается вперёд. Сбивает меня с ног прямо на спину в тот момент, когда я выбрасываю кинжал вверх. Прямо через его распахнутую пасть, пока лезвие не входит в плоть.

Оно визжит. Смыкая челюсти на моей руке с такой силой, что клыки впиваются в меня. В мышцы. В кости. Я кричу, выгибаясь над полом, но, преодолевая сопротивление собственного тела, ещё глубже проталкиваю руку вперёд.

Чудовище вздрагивает, захлёбываясь собственной кровью. Его глаза меняются, зрачки превращаются из узких щелей в сплошную черноту. Другой рукой я хватаюсь за один из его рогов, притягивая его ближе. Переношу весь вес своего тела на него. Сбрасываю его с себя и оказываюсь сверху. Чтобы сделать судорожный вдох, оно разжимает челюсти на моей руке, и я с силой ударяю его затылком о пол. Выдёргиваю свою сломанную, окровавленную руку. Перехватываю кинжал левой рукой, потому что в безвольно повисшей правой не осталось ничего, кроме боли. Чёрная кровь тяжёлыми толчками вырывается из его пасти, а дыхание становится хриплым. В этих змеиных глазах горит ненависть.

У меня самой грудь сжимается от нехватки воздуха. Я встречаю его взгляд своим. Поднимаю кинжал.

И вонзаю его в грудь чудовища.

Весь воздух со свистом вырывается из его лёгких. Тело содрогается в слабой дрожи, пока я накрываю рукоять своей окровавленной сломанной рукой и вдавливаю клинок ещё глубже. Его глаза вспыхивают на мгновение, а затем медленно моргают. Тело безвольно оседает на пол. Магия покидает его без остатка. Сначала исчезают рога. Затем чешуя. Кости лица меняют форму и уменьшаются. Удлинённые когтистые пальцы вновь становятся человеческими руками.

Я продолжаю держать кинжал на месте.

Пока проходят минуты и чудовище не исчезает.

Превращаясь в него.

В Сайруса.

Подо мной всё ещё ощущается его слабое дыхание. Кровь продолжает растекаться вокруг нас с пугающей скоростью.

Но я не могу убрать руки с кинжала. Словно застыла.

Он бы этого хотел. Хотел бы, чтобы я закончила начатое. Но мне всё равно. Сердце кричит в груди. Кричит отпустить. Вытащить кинжал.

Но как бы сильно я ни старалась, мои руки не слушаются. Я пытаюсь. Пытаюсь изо всех сил поднять их, но такое чувство, будто я борюсь с кем-то другим. Словно застряла здесь.

Мои мышцы, мои кости, сама моя кровь удерживают меня. Сопротивляются моей воле. Моё тело предаёт меня.

Нет…

Нет, не тело.

Магия.