Я мчусь по коридору к комнате Лиры, молясь, чтобы все женщины успели сбежать. За две двери до её комнаты я резко останавливаюсь. Из её приоткрытой двери доносится приглушённый звук.

Осторожно подкрадываясь к двери и заглядывая в щель шириной в дюйм, я вижу только окно. Медленно просовываю в комнату кинжал и наклоняю его.

Лира лежит лицом вниз на кровати, чёрные волосы прилипли к покрытой потом коже. Её глаза совершенно белые. Словно она затерялась в видении. Но её тело продолжает двигаться вверх и вниз в такт влажным шлепкам. С её губ срывается стон. Поворачивая клинок дальше в комнату, я замечаю тёмные когтистые руки, сжимающие её талию.

Я едва не роняю кинжал.

Отступаю назад, пытаясь унять сбившееся дыхание. Мне не следовало её оставлять. Во всём виновата я. Несмотря на выражение её лица, на наслаждение в её стонах, я не могу избавиться от чувства вины, впивающегося мне в грудь.

Перед глазами вспыхивает послание, которое она написала на окне перед тем, как я её оставила: ты не сможешь убежать от меня.

Она знала, что это произойдёт? Возможно, именно поэтому видение не отпускало её, пока я не заставила её выпить драконью кровь?

Крошечная искра облегчения вспыхивает в моём сердце при мысли о том, что драконья кровь хотя бы притупит любую боль.

Сглотнув страх, я медленно проскальзываю в дверь. Существо, оседлавшее её, имеет гуманоидный облик — не совсем Сайрус, но и не полноценный дракон. Не сводя с него глаз, я крадусь по комнате. Его длинный хвост скользит из стороны в сторону, словно змея, пока оно двигается в Лире. Я пытаюсь подгадать момент. Жду подходящей секунды.

Я бросаюсь вперёд. Вонзаю кинжал так глубоко, как только могу, в его хвост. Оно запрокидывает голову и издаёт рёв, от которого дрожат стены вокруг нас. Я выдёргиваю кинжал и снова наношу удар.

Оно резко поворачивает ко мне рогатую голову, чёрные глаза впиваются в меня. Губы изгибаются, обнажая ряды клыков, острых как кинжалы, и оно рычит. Я во второй раз вырываю кинжал из его хвоста и отступаю к окну. Ни на миг не отрывая взгляда от его леденящих глаз.

— Иди сюда, чёртова змеюка, — выплёвываю я, поманив его кинжалом.

Существо слезает с Лиры. В этом взгляде скрыты тысяча лет ярости и гнева. Достаточно, чтобы испепелить меня на месте. Пока оно сползает с кровати и направляется ко мне, Лира выпрямляется и поправляет юбки, прикрывая себя. Белизна её глаз начинает сменяться голубым цветом.

— Убирайся отсюда, Марселла! Он убьёт тебя!

— Беги! — кричу я в ответ.

Девин врывается в комнату, тяжело дыша; по его голове течёт ручей крови, спускаясь по шее. В руках у него цепи. Он переводит взгляд с Лиры на чудовище, затем на меня.

Наши взгляды встречаются лишь на секунду. Прищурившись, я резко киваю в сторону Лиры. Он качает головой, и, клянусь, если бы передо мной не стояло это чудовище, я бы вонзила кинжал ему в грудь за неповиновение.

Я постукиваю окровавленным клинком по оконному стеклу за своей спиной, словно это может подманить существо ближе, пока Девин приближается.

Чудовище бросается на меня.

Я падаю и ныряю ногами вперёд под его клацающие челюсти, взмахивая кинжалом вверх и пронзая его под подбородком в тот миг, когда моя голова ударяется о пол. Чудовище ревёт, дёргая головой в сторону, пока я пытаюсь снова дотянуться до кинжала.

В долгосрочной перспективе это был глупый ход. Теперь я лежу на спине между его лапами, глядя прямо на его горло. Я молюсь — доверяюсь — что Девин каким-то образом закрепит эти проклятые цепи на чудовище.

Лёжа на спине и выдёргивая кинжал из его подбородка, я замечаю, как оно вновь переводит внимание на меня, оставляя мазки чёрной крови на моей щеке. Когда его челюсти раскрываются и оно бросается вперёд, меня резко утаскивают за ноги под его брюхо. Волосы вырываются из кожи головы, пока я едва избегаю его зубов. Потолок надо мной меняется: вместо покрытого чешуёй брюха я вижу росписи с драконами.

— Поднимайся! — рявкает Лира, отпуская мои лодыжки и протягивая руку.

Я хватаюсь за неё, пока чудовище рычит, разворачиваясь к нам. Его когти крошат мраморные плиты пола. Чёрные глаза останавливаются на нас.

Девин исчезает по другую сторону чудовища.

Не отпуская руку Лиры, я дёргаю её перед собой. Завожу одну руку ей поперёк груди, прижимая к себе, поднимаю кинжал к её горлу и отступаю назад, не сводя глаз с чудовища.

Лира резко втягивает воздух. Её подбородок запрокидывается, пока голова не ложится мне на плечо, но прежде я успеваю это увидеть.

Следы проколов на задней стороне её шеи.

Существо рычит, на этот раз более угрожающе. Но из него вырывается шипящий голос, от которого становится дурно.

— Убери от неё свой клинок.

Девин крадётся с другой стороны, двигаясь к его передней лапе, самой дальней от нас. Одна из цепей уже обмотана вокруг мраморной стойки кровати. Но у меня нет времени задумываться, что именно он делает, потому что моя спина упирается в стену возле ванной комнаты.

Чудовище подходит ближе. Смотрит на меня так, будто уже смакует мою смерть. За ним тянется чёрный след крови, а шаги становятся медленнее.

Оно слабеет. Я ударила его как минимум трижды, и оно слабеет.

— Пожалуйста… — голос Лиры дрожит, прежде чем она сглатывает. Её тело сотрясает страх.

Но чудовище не бросается вперёд.

И это лишь подтверждает мою теорию.

Он не станет рисковать Лирой.

Свист металлических цепей рассекает воздух, и чудовище ревёт, отворачиваясь от нас и поворачиваясь к Девину, который бежит и перепрыгивает через кровать к нашей стороне. Когда чудовище пытается последовать за ним, его резко дёргает назад. Цепи обвивают его ноги и хвост.

Девин добирается до нас.

— Это не удержит его долго!

Я отпускаю Лиру, и она подаётся вперёд, прижимая пальцы к горлу и пытаясь отдышаться.

Я виновато улыбаюсь ей, хватаю за локоть и тяну к двери.

— Прости за это, я не собиралась причинять тебе боль…

— Я знаю.

Мы вываливаемся в коридор и закрываем дверь, пока чудовище снова и снова ревёт по ту сторону.

Я смотрю на Лиру.

— Ты в порядке?

Она кивает.

— Оно тебя не ранило? — шепчу я, осматривая её с головы до ног.

Она качает головой.

— Нет. Совсем нет.

Сжав её руку, я говорю:

— Ты должна уйти. Оно не остановится, пока снова тебя не получит.

А затем тихо добавляю:

— Оно пометило тебя.

Её глаза широко распахиваются, когда она касается рукой задней стороны шеи.

— Нет, я хочу остаться, я не могу оставить тебя…

— Только у меня есть это. — Я показываю ей кинжал. — У меня больше всего шансов положить этому конец.

— Я выведу её из замка, — предлагает Девин. — Я спрячу её так, что он никогда её не найдёт.

Я долго и строго смотрю на него, размышляя, можно ли ему доверять. Но правда в том, что Девин не сможет остановить чудовище. Не так, как могу я.

Она должна уйти.

А я не могу уйти, пока не закончу начатое.

Бам. Бам. Бам.

Чудовище снова и снова пытается вырваться из своих оков. Рыча. Пока наконец не ревёт:

— Ты не сможешь убежать от меня!

— Я не хочу, чтобы ты убила его, — всхлипывает Лира.

— Он не остановится, пока не получит тебя. А что будет потом, Лира? У меня нет другого выбора. — Я дёргаю подбородком в сторону Девина, приказывая: — Иди!

Она делает шаг ко мне и сжимает мои плечи с такой силой, что мышцы начинают ныть.

— Пожалуйста. — Её губа дрожит. — Мне кажется неправильным оставлять тебя вот так.

— Ты должна. — Я киваю, вглядываясь в её глаза. — Ты сама это сказала. Найди место с рекой и двумя крестами. Место, которое тебе снится.

Её глаза наполняются слезами, и она резко заключает меня в объятия. Медленно я обнимаю её в ответ, с не меньшей готовностью прижимая к себе. Когда она отстраняется, по её щеке скатывается слеза.

— А теперь иди, — подгоняю я, мотнув головой, не желая расплакаться из-за первого настоящего друга, которого обрела.

Её руки соскальзывают с меня. Нерешительно она уходит вместе с Девином, раз за разом оглядываясь через плечо. Рычание чудовища за дверью становится громче. Я обхватываю рукой дверную ручку, наблюдая, как Лира и Девин подходят к концу коридора.

Лира бросает на меня последний взгляд, полный слёз.

— Я увижу тебя снова?

Грустная улыбка касается моих губ. Что-то глубоко внутри меня, что-то, чему я не могу найти объяснения, знает правду. Знает, что каким-то образом, когда-нибудь, это не конец наших пересекшихся дорог.

Я киваю.

— Прощай, Лира.

— Прощай, Марселла.

Девин тянет её за руку и уводит в ночь.