В своей комнате после завтрака я опускаюсь на подоконник и прислоняюсь к стеклу. Эмоции и смятение сражаются в моём сердце так же яростно, как и прошлой ночью.

Я не могу ясно мыслить.

Каждый обрывок воспоминаний захватывает мой разум. И теперь, когда вокруг нет разговоров, нет отвлекающих факторов и я остаюсь наедине со своими мыслями, меня уносит в приливы воспоминаний.

Три года назад

С тех пор как я рассказала Сайрусу о Кроуфорде, я избегаю личных встреч с ним. Хотя, похоже, не могу перестать возвращаться мыслями к нашим свиданиям. Вспоминать, как приятно было купаться в его обожании, целоваться с ним, ощущать его прикосновения. Но, возможно, лучше оставить всё там, где мы остановились.

Разовая история. Лёгкая и ни к чему не обязывающая.

Он красив, и, конечно, в нём есть притягательность, связанная с его властью. Его положением. Но чем дольше я об этом думаю, тем меньше хочу следовать этим мыслям. Я не здесь для того, чтобы склониться перед волей Короля. И не для того, чтобы соблазном прокладывать себе путь к власти и положению. Я хочу добиться этого сама. Ради всех тех лет, крови и пота, которые вложила в свои навыки и опыт. Я не осмелюсь выбросить всё это ради какой-то… интрижки с мужчиной.

Часть меня злится уже на то, что он вообще заговорил о повышении меня до должности Генерала. После того как я раздвинула перед ним ноги. После того как касалась его губ…

Это делает всё слишком сложным.

А я не умею иметь дело со сложностями. Всё должно оставаться профессиональным. Чистым.

Прогуливаясь по садам и любуясь маленькими драконьими бабочками, парящими в воздухе среди солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву над головой, я невольно улыбаюсь теплу. Я нахожу каменную скамью на фоне розовых кустов. Их красные лепестки расцветают, словно кровь, среди моря зелени. Присев, я закрываю глаза. Готовая провести здесь свои полчаса обеденного перерыва, вдыхая горный воздух.

— Ты избегаешь меня, — доносится на ветру мягкий мужской голос.

Я резко открываю глаза и выпрямляюсь на скамье, когда Король Сайрус неспешно идёт через внутренний двор. Однако смотрит он не на меня. Его взгляд прикован к мраморному фонтану с изображением безногого дракона, свернувшегося кольцами, словно змея. Его челюсти раскрыты, а зазубренные зубы напоминают ряды крошечных кинжалов, и из пасти бьёт струя воды.

Я прищуриваюсь.

— Теперь вы ещё и следите за мной?

Он скрещивает руки на груди и бросает на меня быстрый взгляд через плечо, прежде чем снова обратить внимание на дракона.

— Тсс. Я пытаюсь поговорить с водным драконом.

Я не знаю, рассмеяться мне или фыркнуть. Но когда спустя несколько секунд он так и не двигается с места, я поднимаюсь со скамьи и подхожу к нему.

— Кто бы мог подумать, что Король может быть таким…

Он поворачивается, приподняв бровь. Но как только его глаза встречаются с моими, яркие, как снег под солнечным светом, я теряю нить мысли.

— Таким каким? — тихо подсказывает он.

Сглотнув, я сохраняю твёрдость.

— Неуравновешенным. Разговаривать с фонтаном. Мне стоит беспокоиться и сообщить врачу?

Смешок смягчает его черты, и он снова поворачивается к фонтану.

— Вот такого ты обо мне мнения? Неуравновешенный?

— А должно быть какое-то другое?

Уголки его губ приподнимаются.

— Каким бы ни было твоё мнение обо мне, оно твоё. Не моё дело им распоряжаться. Независимо от того, Король я или нет.

Он слегка поворачивается, бросая на меня взгляд искоса.

— Хотя должен признаться, я задавался вопросом, изменилось ли твоё мнение обо мне после нашего последнего разговора.

Сделав глубокий вдох, я смотрю на него снизу вверх. Он разворачивается ко мне всем телом, отворачиваясь от фонтана. Напряжённый, словно готовится принять удар.

Я позволяю правде сорваться с губ.

— Нет, моё мнение о вас не изменилось. Но моё мнение о самой себе оказалось под вопросом. Потому что если другие узнают о том, что между нами было, это уничтожит мою репутацию. Я работала годами, до крови, до переломанных костей, чтобы оказаться здесь. И я просто не могу потратить всё это впустую из-за мужчины, как бы сильно меня ни тянуло к этому.

Скользнув взглядом к его сапогам, а затем медленно подняв его вверх по фигуре, я заканчиваю:

— Король он или нет.

Он медленно кивает.

— Понимаю. И я уважаю это.

Сказано так просто, что меня застаёт врасплох то, как быстро он это принимает. Поэтому я добавляю, безрассудно:

— И я не хочу затуманивать ваше суждение обо мне и моих способностях, удовлетворяя ваши желания. Я хочу должность Генерала потому, что заслужила её. А не потому, что отсосала вам или позволила вам меня использовать.

— Использовать? — повторяет он с болезненным выражением лица.

Покачав головой, он говорит:

— Марселла, у меня не было такого намерения. И если я ввёл тебя в заблуждение, то мне действительно очень жаль.

— Тогда скажите, что это было ошибкой. И что нам обоим следует забыть об этом.

— Ты пытаешься причинить мне боль? — шепчет он, всматриваясь мне в глаза. — Это проверка моего характера? Моего уважения к тебе? Для меня это не было ошибкой, и сказать обратное значило бы солгать. Но, Марселла, если ты скажешь мне держаться подальше, я так и поступлю. Как бы сильно я ни тосковал по тебе, это никогда не перевесит моего уважения к тебе.

Напряжение покидает мою челюсть, и его слова проникают в меня. Переплетаются с моим дыханием, принимают его ритм благодаря одной лишь их мягкости. Правда читается в его глазах.

Не зная, что ещё сказать, я лишь склоняю голову в знак уважения.

— Спасибо.

После этого я ухожу, чтобы вернуться к своей смене.

Воспоминание растворяется во тьме, и я остаюсь смотреть в окно на горы. Провожу пальцами по шраму на бедре. Замедляюсь, задержавшись на неровном крае посветлевшей кожи. И меня затягивает в очередное эхо воспоминания. Разорванная плоть, крики и кровь…

В дверь моей спальни стучат. Неужели уже время ужина? До него ещё как минимум час. Я поднимаюсь с пола, поправляю юбки и иду открывать.

Девин.

Я прищуриваюсь, крепче сжимая дверь.

— Да?

Он заглядывает мне за спину, затем спрашивает:

— Ты одна?

Я смотрю на него так долго, что нам обоим становится не по себе.

— А что? Хотел войти?

Он шипит:

— Никогда в жизни.

Я уже захлопываю дверь перед его носом, когда он выставляет сапог, не давая ей закрыться.

— Тебя требуют.

Самодовольная улыбка касается уголка моих губ, и я открываю дверь шире, проходя мимо него, даже не дожидаясь. Каковы бы ни были его сомнения или ненависть ко мне, они никогда не сравнятся с уважением, которое Сайрус испытывает ко мне. И это, как ни странно, заставляет меня чувствовать себя сильной. И одновременно… тревожной. Нервничающей из-за того, насколько сильны его чувства ко мне.

Часть меня не хочет соглашаться на встречу с ним.

Каждый шаг прочь от моей комнаты — это ещё один удар в дверь в моём сознании, которую я не хочу открывать. Ту самую, замок которой был сорван прошлой ночью, когда я поцеловала Сайруса. Я не уверена, готова ли переступить её порог или вообще хочу это делать. Несмотря на то что свет, льющийся с другой стороны, манит меня исследовать то, что за ней скрыто.

Девин кивает небритым подбородком в сторону восточного крыла.

— Библиотека.

Не дожидаясь его, я направляюсь в нужную сторону. Сворачиваю не в тот коридор, пока Девин не поправляет меня, и мне приходится неохотно последовать за ним. Когда мы приходим, дверь библиотеки закрыта. Он открывает её передо мной и жестом предлагает войти. Сделав несколько шагов внутрь и окинув взглядом комнату, я чувствую, как кожа покрывается холодом.

Потому что Сайруса нигде нет.

Нет. В центре комнаты, с высоко поднятым подбородком, меня ждёт леди Бетани.

Когда я разворачиваюсь, чтобы уйти, Девин закрывает дверь библиотеки и запирает её. На всякий случай я дёргаю ручку, а леди Бетани произносит:

— Подойди и присядь.

Я начинаю дёргать ручку быстрее, и каблуки леди Бетани цокают по мраморному полу всё ближе.

— Боюсь, у тебя нет шансов уйти отсюда, пока я сама не решу тебя отпустить.

Я опускаю руку и бросаю на неё взгляд через плечо.

— Почему я здесь? И чего вы хотите?

Её жизнерадостная улыбка становится ещё шире, и под моей кожей закипает раздражение от того, как она на меня смотрит.

— Для начала присядь.

Не видя другого выхода, я обхожу её по широкой дуге и сажусь в мягкое кресло, сохраняя между нами приличное расстояние. Впрочем, вскоре она уже стоит передо мной.

— Ты довольно сильно привязалась к Лире и Аэлии, не так ли?

Моргнув от такого безобидного вопроса, я честно отвечаю:

— Да, наверное.

— Ты считаешь их своими подругами?

— Я…

К чему она клонит? Я не могу понять, что поставит меня в худшее положение: признание или отрицание. Да и подруги ли мы? Или нас просто объединили обстоятельства, сделав союзницами? По правде говоря, за всю мою жизнь настоящих друзей у меня было очень мало. Но не видя причин лгать, я медленно отвечаю:

— Да… наверное?

Она хватает меня за подбородок и резко поднимает моё лицо к своему. Я тут же сбиваю её руку.

— Не смейте… прикасаться ко мне, — предупреждаю я шёпотом.

На её морщинистых губах появляется намёк на улыбку, когда она выпрямляется.

— Ты ведь понимаешь, что твоё положение в этом замке не защитит тебя от последствий твоего дурного поведения?

— Моё положение? — усмехаюсь я.

Она должна знать, что я работаю под прикрытием. И, судя по тому, как они с Девином относятся ко мне, я почти уверена, что являюсь их общим врагом.

— Отныне ты будешь держаться подальше от Короля Сайруса, Лиры и Аэлии. Это понятно? Ты больше не будешь ни разговаривать с ними, ни проводить с ними время. И причина такого поведения не должна покинуть эту комнату. Если ты скажешь хоть одной живой душе, включая Короля Сайруса, тебя немедленно уничтожат. Ясно?

Мои брови взлетают от серьёзности этого требования. Я поднимаюсь из кресла, и при моём росте оказываюсь выше неё как минимум на полголовы.

— Если вам известно моё истинное положение здесь, тогда вы вряд ли мне угрожаете.

Надо отдать ей должное — она не отступает. Отсутствие страха заставляет меня задуматься, какие ещё стороны леди Бетани мне неизвестны. Стороны, которые чувствуют себя достаточно уверенно, чтобы угрожать человеку с моим опытом.

Она наклоняет голову, глядя на меня снизу вверх.

— Ох, какая же ты неразумная женщина. Даже если бы ты занимала пост Генерала и была правой рукой Сайруса, ты всё равно не внушала бы мне страха. Потому что, видишь ли…

Она наклоняется ближе и переходит на шёпот, словно в этой огромной библиотеке находимся не только мы вдвоём.

— Сайрус здесь не самый могущественный. Я — самая могущественная. Мне не составит труда представить твою смерть как несчастный случай. И союзников у меня гораздо больше, чем у тебя. Настолько, что никто не станет это оспаривать.

Холодок пробегает вдоль позвоночника, и, когда она делает шаг назад, я наконец вижу это в ней. Убеждённость. Смелость человека гораздо более зловещего, чем можно было бы предположить по её внешности. Несмотря на пышное светло-розовое платье, облегающее её маленькую фигуру, я представляю кровь, покрывающую её кожу. Её одежду. И всё же по тому, как она смотрит на меня, кажется, что даже если бы она была пропитана ею насквозь, её бы это нисколько не беспокоило. Слишком сосредоточена на своей добыче. На мне.

— А теперь, — говорит она, слегка склонив голову, — можешь идти.

Наблюдая за хищником, скрывающимся в её взгляде, я медленно отступаю, стараясь не поворачиваться к ней спиной. Когда моя рука ложится на дверную ручку, она объявляет:

— Генерал, она свободна. Проводите её обратно в комнату.

После того как Девин возвращает меня в спальню, у меня остаётся около тридцати минут, чтобы разобраться во всём произошедшем, прежде чем придёт время идти на ужин. Аэлию я, наверное, смогу избегать. Но Лиру?

После того как мы заключили кровный союз и после того, как она стала единственной женщиной, которой я действительно могу доверять? Зная её упрямство, она не позволит мне просто раствориться на заднем плане и больше никогда с ней не заговорить.

С тех пор как я поцеловала Сайруса вчера, внутри меня грызёт чувство вины. Оно не ослабевает и лишь сильнее впивается в меня всякий раз, когда я вижу Лиру. То, как она говорит о нём, как загораются её глаза. Она влюблена в него. И теперь, когда я узнала, что между мной и Сайрусом, возможно, было какое-то прошлое? Что он, возможно, так и не закрыл до конца дверь в то, что существовало между нами? Я не представляю, как рассказать ей об этом, когда сама ещё не успела всё осмыслить.

Но полностью оттолкнуть её кажется ещё хуже.

Я смотрю на своё отражение в зеркале, отчаянно пытаясь придумать способ сообщить Лире правду, не вызвав подозрений у леди Бетани или Девина. Понимая, чего они от меня ожидают, я знаю: они не позволят мне ошибиться. Весь вечер они будут следить за каждым моим шагом. Я не могу поговорить с ней… но могу написать.

Я поспешно нахожу одно из старых писем Сайруса и раскрываю его. Достав кинжал, я отрезаю половину листа с его текстом. Под рукой нет пера, поэтому я пускаю кровь из лодыжки. Осторожно, медленно я вывожу на бумаге собственной кровью короткое послание.

Не могу говорить.

Сегодня ночью. Твоя комната.