Три года назад

Прошло четыре дня с тех пор, как я уложил Марселлу Брайрстоун на свой письменный стол. Четыре дня мучений из-за исчезающего вкуса её губ на моих. Четыре дня, в течение которых мне не хватает её запаха на моей одежде, на моей коже. Невыносимо наблюдать, как она неспешно ходит по замку, скрывая лицо за своей привычной профессиональной маской. Это начинает давить на грудь тяжёлым камнем.

Неужели для неё это действительно ничего не значило?

Разве она не возвращается к этим воспоминаниям при каждом удобном случае? Разве не замирает её дыхание каждый раз, когда я вхожу в комнату, как это происходит со мной, когда появляется она?

Я просто… жалок. Возможно, это было ошибкой. Потому что всё, о чём я думаю утром, днём и ночью, — это она. Её взгляд. То, как она меня целовала. Но я не решаюсь вызвать её на личную встречу. Не могу. Использовать свою власть и положение кажется неправильным, даже отвратительным. И хотя её глаза находят мои, когда я обращаюсь к ней напрямую, её взгляд не блуждает так, как мой.

Идёт четвёртый день, и я сижу во главе обеденного стола, пока представители всех городов собрались для обсуждения ежегодного распределения налогов. Вместе с нами присутствует и мой Совет. Хотя Совет знает о моём состоянии, остальным Землям Драконов это неизвестно.

Совет предложил сохранить эту информацию в тайне, потому что, если она распространится, если дойдёт до Короля Аарика, последствия будут катастрофическими. Мы все уверены, что Аарик знает о моём существовании. Но если бы он узнал, что у меня есть преимущество в магии, что я не только владею Кровавым Кольцом, но и несу в себе магическую родословную солнечного дракона Вью?

Невозможно предсказать, на что способен человек, настолько охваченный страхом и отчаянием.

Сейчас мы оба удерживаем свои границы, ожидая, кто нанесёт удар первым. Учитывая, что он носит Костяное Кольцо, он не рискнёт убить меня, если считает, что на мне Кровавое Кольцо. Это погубит нас обоих. Это тонкая игра терпеливого обмана.

Но правда заключается в том, что я не могу носить Кровавое Кольцо. Мало того, что мои необычайно крупные размеры физически не позволяют мне надеть его, моя драконья кровь тоже этого не допускает. Если бы мне каким-то образом удалось надеть кольцо, я бы начал чахнуть. Магия поглотила бы меня.

Именно поэтому Совет настаивал на том, что я должен жениться. Я должен найти женщину, которой можно доверить Кровавое Кольцо и которая сможет родить мне детей.

Наследников, которые обеспечат преемственность трона.

От одной только мысли об этом к горлу подкатывает тошнота. Зачем мне вообще передавать ребёнку эту противоестественную магическую кровь? И что это будет означать для женщины, которая будет его носить? Не уничтожит ли это её изнутри? Выживет ли ребёнок после рождения? А если выживет и доживёт до подросткового возраста и зрелости, не будет ли он так же преследуем, как и я? Не будет ли вынужден жить с осознанием того, что нельзя позволять себе слишком сильно сближаться с кем-либо? Потому что этот человек может пострадать из-за неизбежного, первобытного, непредсказуемого зверя внутри?

А ещё есть клетка бессмертия. Осознание того, что однажды все вокруг нас умрут. Включая тех, кого мы любим.

Рассеянно я гоняю вилкой кусок мяса по тарелке. Чем старше я становлюсь и чем ближе подбирается ко мне зверь, тем сильнее угасает мой аппетит. Мне говорили, что драконы порой могут месяцами обходиться без еды, и, возможно, теперь это начинает сказываться и на мне. И всё же я должен поддерживать иллюзию нормальности.

Подцепив кусок вилкой, я отправляю его в рот, когда представитель Драконьей Академии переводит разговор с человека слева от себя на меня.

— Король Сайрус, прошло уже несколько месяцев с вашего последнего визита в Академию. Пока мы составляем учебную программу на будущее, нам также необходимо планировать ваш приезд с учётом усиленных мер безопасности. Можем ли мы узнать, когда вы посетите нас в следующий раз?

Пока я пережёвываю пищу, Девин отвечает прежде, чем я успеваю открыть рот:

— Сколько новичков у вас в этом году? И сколько ожидается в следующем? Возможно, стоит объединить оба визита, чтобы король оставался здесь, в Виталисе.

— В этом году обучение завершили двадцать два ученика, а на следующий год большие надежды подают около семнадцати. Но меня беспокоит, что, если мы отложим всё до следующего года и объединим группы, это нарушит естественный ход обучения. Я не представляю, чем занять нынешних учеников ещё на целый год, особенно учитывая, что водные драконы скоро уйдут в море на период спячки.

Проглотив пищу, я поднимаю руку, останавливая Девина, прежде чем заговорить.

— Я с удовольствием посещу обе группы. Мне бы не хотелось нарушать существующий порядок, особенно учитывая, каких успехов мы добились в установлении связи между драконами и учениками.

— Мы всегда можем отправить кого-нибудь вместо вас, мой король, — говорит Девин, склонив голову. — Просто… напоминаю об этом.

— Но у Короля Сайруса особый дар в обращении с драконами, — возражает представитель Академии. — Даже Королева Элара и правители до неё никогда не добивались такого количества успешных связей между драконами и учениками.

— Достаточно, — твёрдо произношу я. — Я более чем готов присутствовать на стольких занятиях, на скольких потребуется. Кроме того…

Я откидываюсь на спинку стула и киваю в сторону окон, тянущихся вдоль стены справа от меня.

— Мне даже нравится время от времени покидать замок.

Дверь в противоположном конце зала, откуда лестница ведёт в эту столовую, открывается. В помещение спускаются несколько групп стражников, и мне даже не нужно всматриваться в них, чтобы понять, что она среди них.

Её запах достигает меня, заставляя сердце сбиться с ритма и вызывая воспоминания о её стонах, когда я двигался над ней. О её пальцах, запутавшихся в моих волосах.

Прошло четыре дня.

Её карие глаза на мгновение поднимаются ко мне, а затем смотрят куда-то в сторону. Когда солнечный свет касается её волос, они приобретают насыщенный каштановый оттенок. Несмотря на непрерывные разговоры вокруг, я не могу сосредоточиться, наблюдая, как она вместе с остальными стражниками проходит через зал и занимает место у дальней стены.

— Король Сайрус? — громко произносит Девин.

Стряхнув с себя это наваждение, я поворачиваюсь к нему.

— Да? Простите, о чём речь?

Он указывает на представителя Академии.

— Калдвин из Академии спрашивал, сможете ли вы через две недели посетить выпуск двадцати двух учеников. Если да, возможно, придётся перенести проверку драконьих клинков в Киламбере.

— Не вижу в этом проблемы. Думаю, Киламбер может подождать неделю, пока я буду в Академии. Вас это устроит, Калдвин?

Калдвин благодарно склоняет голову.

— Это было бы замечательно, мой король.

— Если только ты, Девин, не предпочтёшь отправиться в Киламбер вместо меня? — обращаюсь я к нему.

Он поднимает взгляд и слегка кивает.

— Если такова ваша воля, мой король, всё будет сделано.

Внезапно по залу разносится звон металла, а следом приглушённые возгласы удивления. Мы все оборачиваемся и видим, что среди стражников, стоящих вдоль стен, вспыхнула драка. Я вскакиваю на ноги, с резким скрипом отодвигая стул. Девин оказывается там первым, и уже через несколько секунд он вместе с другими стражниками разнимает двух сцепившихся солдат.

Одной из них оказывается Марселла.

Её глаза горят яростью, зубы оскалены в сторону другого стражника. Девин хватает её за руку и оттаскивает прочь. Я едва не спотыкаюсь о собственные ноги, бросая извинения оставшимся за столом, и спешу следом.

Добравшись до верхней площадки лестницы и потеряв Девина и Марселлу из виду, я сворачиваю в коридор и кричу:

— Девин, подожди.

Он останавливается в конце коридора, всё ещё удерживая Марселлу.

Оба оборачиваются. При виде меня Девин заметно напрягается.

— Мой король, она нарушила кодекс стражи. Её необходимо наказать и немедленно отстранить от службы.

Я быстро сокращаю расстояние между нами.

— С этим разберусь я сам.

Я забираю её у него.

— Но… Совет и представители городов?

Я нечасто пользуюсь своим положением, но с Девином это приходится делать регулярно.

— Этим вопросом займусь я, Девин. Возвращайся в столовую и следи за ходом обсуждений. Позже расскажешь мне обо всём. Ничего не поддерживай и ничего не отклоняй, пока я не вернусь.

Он склоняет голову.

Я даже не смотрю, как он уходит, и веду Марселлу дальше по коридору. Как только мы скрываемся из виду, я отпускаю её руку.

— Что ты делаешь? — шипит она.

Не сбавляя шага, я продолжаю смотреть вперёд, направляясь к своему кабинету.

— Иду, разумеется.

— Нет, я имею в виду, зачем вы вмешиваетесь в дела стражи, когда должны заниматься куда более важными вещами?

— Более важными вещами? С чего ты решила, что дела стражи не входят в круг моих забот?

Я открываю дверь кабинета и захожу внутрь.

Она входит следом, и я закрываю дверь.

Кабинет не освещён. Лишь свет половины луны льётся через окно вместе с тусклым сиянием далёких звёзд. Огромное окно прекрасно обрамляет мой письменный стол, невольно напоминая мне о ней.

Я быстро отвожу взгляд.

— Что ж, — говорит она, скрестив руки на груди. — Значит, именно здесь вы сообщите мне о позорном увольнении? При всём уважении, мой король, я бы предпочла, чтобы это сделал Девин.

Мои брови приподнимаются от её дерзости.

Она удивительно напоминает мне самого Девина. Возможно, именно поэтому они так часто идут друг против друга — слишком похожи.

Подняв подбородок, я копирую её позу, тоже складывая руки на груди и прислоняясь к стене возле двери.

— Нет. На самом деле это было бы крайне глупо.

— И почему же?

— Потому что, несмотря на всё твоё… упрямство, ты очень ценный человек.

Её глаза сужаются, и она указывает рукой в сторону окна.

— Вы говорите это потому, что несколько дней назад позволили себе воспользоваться своим столом не по назначению?

— Н-нет, — фыркаю я, качая головой.

Её пренебрежение к собственным способностям вызывает во мне раздражение. Раздражение от того, что она может считать меня настолько поверхностным человеком.

— Мне всё равно, что между нами произошло. Правда заключается в том, что ты намного способнее большинства наших стражников. И я не верю, что ты способна напасть на другого стражника без серьёзной причины. Намёк на то, что я пытаюсь защитить тебя исключительно из-за личной симпатии, разочаровывает меня. Это почти заставляет пожалеть о том, что между нами вообще что-то было, если после этого ты ставишь под сомнение мои принципы и мою честь. Такой ошибки я больше не допущу.

Её жёсткая маска исчезает. Взгляд опускается на пол, затем скользит к письменному столу.

Несколько секунд она молчит.

А потом тихо спрашивает:

— Значит, вы жалеете об этом?

— Нет, конечно нет. А ты?

Она снова смотрит на меня.

Её голос становится мягким.

— Нет.

Борясь с жжением в груди и с улыбкой, которая так и норовит появиться на моём лице, я перевожу разговор на нечто более важное.

— Почему ты подралась с тем стражником?

И вот снова вспыхивает её огонь. Челюсть сжимается, мышцы напрягаются.

— Он оскорблял меня. Говорил, что женщине не место в страже. Что наших ежемесячных недомоганий достаточно, чтобы не допускать нас ни к какой должности в Ближнем Круге. Что мне не следует тратить рот на бесполезные мысли, а стоять на коленях и доставлять удовольствие мужчинам. И… — она резко выдыхает, — ещё он заявил, что как только я забеременею, стану совершенно бесполезной. Более того, он уверяет, что сегодня ночью вломится в мою комнату и сам позаботится о том, чтобы это произошло, хочу я того или нет.

Я отталкиваюсь от стены и стремительно направляюсь к двери, но она хватает меня.

— Стой.

Гнев пульсирует в моей крови, словно пламя, готовое вырваться наружу. Он захлёстывает меня с такой силой, что я стискиваю зубы, чтобы не дрожать.

— Единственное, что сегодня сломается, — это его челюсть за такие слова в твой адрес.

— Посмотри на меня, — шипит она, сильно дёргая меня за руку.

Наконец я отвожу взгляд от двери и смотрю на неё.

Боги, какую власть она уже имеет надо мной.

Хотя я всё ещё тяжело дышу, а ярость болезненно горит внутри.

Качая головой, она внимательно смотрит мне в глаза.

— Если он узнает, что я рассказала вам, это только выставит меня слабой. Только подтвердит его слова.

— Тогда любого, кто согласится с его так называемыми словами, ждёт встреча со стеной…

— Я сказала нет! — резко перебивает она.

Мои ноздри раздуваются, пока я пытаюсь совладать с переполняющими меня эмоциями.

— Тогда что ты предлагаешь мне делать?

— Ничего. Просто… не отправляйте меня домой. Я не выдержу встречи с отцом, если меня с позором отстранят от службы.

Мою грудь сотрясает короткий смешок.

— Ты ведь шутишь?

Когда её выражение лица не меняется, я глубоко вздыхаю и продолжаю уже серьёзно:

— Марселла, ни один мужчина не имеет права разговаривать с женщиной подобным образом. И того, что он унижал тебя, а затем ещё и публично угрожал тебе, твоей карьере и твоему телу, более чем достаточно, чтобы я простил нарушение кодекса. Но даже если забыть обо всём этом, ты безоговорочно лучший стражник из всех, кто у меня есть. Девин уже давно не даёт мне покоя в надежде получить повышение до генерала после того, как предыдущий покинул свой пост. А я всё это время работал над тем, чтобы это место досталось тебе. У некоторых членов Совета есть… похожие предубеждения. Их взгляды столь же стары, как и они сами.

Она фыркает от моей прямоты, но я продолжаю:

— Но ещё до того, как между нами что-либо произошло, до того, как я коснулся твоих губ, ты уже превзошла все мои ожидания. Как король, отбросив в сторону свои чувства к тебе, я говорю: эта должность принадлежит тебе. Поэтому, пожалуйста, не позволяй тому, что произошло между нами несколько дней назад, исказить твоё представление о том, что для меня действительно важно. Я не терплю дискриминации при своём дворе. И будь всё наоборот, если бы подобные слова сказала ты, я поступил бы точно так же.

Я высвобождаюсь из её хватки и снова тянусь к двери.

Но она порывисто хватает меня за сюртук и разворачивает к себе так резко, что я ударяюсь спиной о дверь.

Она сильная.

Очень хорошо обученная.

И хотя это не должно меня удивлять, всё равно удивляет.

Потому что она поднимается на носки, притягивает меня к себе и дарит нежный поцелуй.

Я таю в её поцелуе, стараясь не застонать от той нежности, по которой тосковал несколько дней.

И всё же…

Я отстраняюсь, создавая между нами расстояние. Беру её за плечи и мягко, но настойчиво разъединяю нас.

— Это ничего не меняет, Марселла. Я не стану терпеть его поведение.

— Позволь мне переубедить тебя. Пожалуйста, — просит она.

И после каждого «пожалуйста» целует меня всё выше и выше по шее.

— Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Не могу. Не могу так поступить. И то… — я указываю на стол, — что произошло там, было неправильно с моей стороны, и мне не следовало…

— Ты ничем не воспользовался. — Она проводит рукой по моей челюсти. — Я устала снова и снова вести этот разговор. Я хотела этого тогда… так же, как хочу сейчас…

Её взгляд опускается к моим губам.

Я прочищаю горло, заставляя свой голос звучать твёрже.

— Как король, предлагающий тебе должность генерала, я не могу позволить себе близость с тобой. Больше не могу. И не буду.

И тут она начинает целовать мою челюсть, лишая меня остатков самообладания.

— Марселла, — рычу я, всё сильнее поддаваясь её прикосновениям. — Я не могу.

— Никто не узнает, — шепчет она мне в кожу.

— Это не имеет значения. И я не должен рисковать, вступая с тобой в отношения, и, возможно…

— Тш-ш, — шепчет она мне в шею.

Каким-то образом она оттесняет меня назад, пока я не опускаюсь в кресло.

— Детей не будет. Я бесплодна.

Её признание болезненно отзывается у меня в груди.

Но времени обдумать это почти нет.

Она склоняется надо мной, а её губы снова находят мои.

Во мне сталкиваются желание, долг и гнев.

Когда она вновь пытается меня поцеловать, я беру её за руку.

Затем отстраняюсь и качаю головой. Осторожно отвожу её назад и поднимаюсь на ноги.

— Сегодня этого не будет. Пока я не разберусь с тем стражником.

— Я сказала, что сама справлюсь! — резко отвечает она.

— Как его зовут? — требую я уже громче.

Тяжёлый вздох опускает её плечи. Она качает головой, явно не желая уступать.

— Только если вы пообещаете, что ничего ему не скажете об этом.

— Марселла, — предупреждающе произношу я. — Ты скажешь мне его имя. Это приказ.

Её глаза сужаются от того, что я воспользовался своей властью.

Неохотно она окидывает меня взглядом с головы до ног, затем бурчит:

— Кроуфорд.

— Я дам тебе обещание при одном условии, — говорю я уже мягче, проводя рукой по волосам у её плеча. — Ты пообещаешь мне, что если он ещё хоть раз позволит себе подобные намёки или начнёт угрожать тебе физически, ты расскажешь мне об этом. И позволишь мне разобраться так, как я сочту нужным.

Она скрещивает руки на груди.

Снова эта пылающая решимость.

Постукивая пальцем по предплечью и не сводя с меня взгляда, она наконец вздыхает.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторяю я.

Открыв дверь, мы выходим в коридор, и я тихо добавляю:

— Я скажу Девину, что тебя не нужно отстранять от службы.