Три года назад

Прошёл год с тех пор, как я подарил Марселле «Зеркало в Миллтоне». Каждые две недели я вызывал её в свой кабинет, чтобы передать очередное письмо от её семьи. Сама книга позволяла доставлять письма так, чтобы никто ничего не заподозрил. Я не мог дать ей возможности ответить, лишь сообщал её семье, что по соображениям безопасности и конфиденциальности она не может писать обратно.

Хотя на самом деле это были лишь мои сомнения. Что я могу дать ей возможность выдать сведения, которые поставят под угрозу замок и королевство. Но с каждой новой неделей, с каждой мягкой улыбкой, предназначенной только мне, когда я передавал ей письма, мои сомнения понемногу таяли.

Я могу ей доверять.

— На этот раз письма для тебя нет, — говорю я, когда она входит в мой кабинет и закрывает дверь.

Удивление и разочарование мелькают на её лице, прежде чем исчезнуть. Ещё одна сторона её натуры, которую она показывает только мне. Вместо неизменной маски холодного презрения я иногда могу понять, что она чувствует на самом деле. Само по себе это стало проявлением доверия. И оно побуждает меня отвечать ей тем же.

Я указываю на свой письменный стол, где её уже ждут бумага и перо. Я потратил нелепо много времени, выравнивая лист, подбирая положение пера. Мучительно всё обдумывал, надеясь, что сделал всё правильно для неё.

Она переводит взгляд обратно на меня.

— Что это?

Я улыбаюсь.

— Я хочу, чтобы ты написала им ответ.

Её рот приоткрывается, а взгляд устремляется к бумаге. Прикрыв рот ладонью, она подходит к столу. Её глаза широко распахнуты и блестят от влаги. Остановившись у стула, она вновь смотрит на меня.

— Но я думала…

— Пиши, Марселла, — говорю я, слегка кивнув в сторону стола.

Её улыбка дрожит, и она садится. Я поворачиваюсь к ней спиной и рассеянно просматриваю книги на полках, давая ей немного уединения. Выбрав книгу, я устраиваюсь в кресле, закинув сапоги на пуф, и успеваю прочитать несколько страниц, когда скрип её пера стихает. Затем перо ложится на стол.

Я поднимаю взгляд, когда она складывает письмо. Её руки дрожат. Когда она протягивает его мне, я встаю и кладу книгу на пуф.

Я беру письмо.

— Завтра его отправят.

Она поднимается со стула. Её нижняя губа дрожит, прежде чем она прикусывает её. Когда она обходит стол и направляется ко мне, я убираю письмо под стопку бумаг, чтобы пока скрыть его.

— Почему? — просто спрашивает она.

Я встречаю её взгляд.

— Честно? Не знаю.

Прямо перед тем, как она обнимает меня, я замечаю, что её глаза блестят от слёз, которые она упорно сдерживает. Я обнимаю её в ответ, опуская подбородок ей на макушку, затем склоняю голову ниже и вдыхаю её запах.

Словно этого будет достаточно. Словно этого когда-нибудь может быть достаточно.

Потому что на самом деле нет. Мне понадобилась бы целая жизнь, даже больше, чтобы быть рядом с ней. Чтобы касаться её, целовать её, любить её. Возможно, даже целой жизни было бы недостаточно, чтобы полностью раствориться в ней.

Вот вечность подошла бы.

Как за этот последний год я смог настолько безоговорочно стать её, а она этого даже не замечает? Не замечает, как отчаянно я хочу, чтобы это место стало для неё домом?

Я думал, что после Иоганны больше никогда не почувствую ничего подобного. Или, по крайней мере, не смогу себе этого позволить.

А теперь посмотрите на меня.

Она отрывает щёку от моей груди, поднимает голову ко мне и слегка отступает, чтобы посмотреть мне в глаза.

Эти карие глаза. Мягкие и тёплые, совсем не такие, какими я увидел их впервые, когда она прибыла в замок и начала подниматься по служебной лестнице.

Она сильна духом, это правда. Умна. Амбициозна. Она никогда не отступает перед трудностями и не показывает признаков страха.

Тот, кто боится, — это я.

И ещё я глупец.

Я не могу отдать ей всего себя. Если она хотя бы заподозрит, что я не совсем человек, что во мне есть другая часть, которую я не способен контролировать…

Она уйдёт.

Мне не следовало совершать все эти большие жесты. Они только запутают нас обоих, и всё же я ничего не могу с собой поделать. С моей стороны нечестно желать её.

Это эгоистично.

Особенно сейчас.

Зверь дремал большую часть моей юности. Когда больше ста лет назад я впервые влюбился в Иоганну, мы ещё не знали того, что известно мне сейчас. Тогда мы не понимали, что драконья кровь, которую мне дали ещё младенцем, станет причиной моего бессмертия.

И чего-то куда худшего.

Тёмного зверя, живущего внутри меня.

Это противоречит законам природы: человеческая кровь и драконья кровь, слившиеся в одном теле. Я был молод, глуп и безнадёжно влюблён. В день нашей свадьбы, когда я надел Кровавое Кольцо ей на палец, она не была готова к тому, что увидит. Не была готова к той силе, которая в нём заключалась. Мы думали, что у нас есть план, способный свергнуть Короля Аарика, используя Кровавое Кольцо, чтобы открыть гробницы под замком и освободить солнечного дракона.

Но вместо этого в тот первый день она увидела то, чего не должна была видеть. Она увидела загробный мир — Белизну. Даже после того, как она сняла кольцо, психоз не отступил. Как и жгучая белая боль, которая то накатывала, то отступала внутри неё.

Она мучилась.

Посреди ночи я проснулся и обнаружил её на нашем балконе. Она стояла на перилах, удерживая равновесие. Ведомая своими видениями, она прыгнула прежде, чем я успел её остановить.

Раздавленный горем, я едва не прыгнул вслед за ней. Мне казалось, что сама жизнь закончилась в ту же ночь, когда она покончила с собой.

Но в магии есть одна забавная особенность. Да, магия тянется к магии. Но боль тоже тянется к магии.

Зверь внутри меня пробудился, выползая из теней прежде, чем я успел лишить себя жизни. И с тех пор это непрекращающаяся борьба — удерживать его в узде. Его влечёт к другой магии, поэтому мы держим Кровавое Кольцо под замком. Так же, как на протяжении последних ста лет мы держали наших Провидцев в отдельных помещениях подальше от меня. Из страха, что их магия откликнется на мою и соблазнит существо внутри меня насытиться ею.

И что я не смогу помешать этому существу вырваться на свободу.

Так начались поиски самых образованных учёных в драконоведении. Леди Бетани из Силквуда оказалась идеальным выбором. Я познакомился с ней в Драконьей Академии, где она преподавала тридцать лет назад. Она была лучшей на своём курсе среди специалистов по разведению драконов. И Совет, и я сошлись во мнении, что, когда придёт время, её следует пригласить в мой Ближний Круг. Что однажды она понадобится. Потому что как только зверь внутри меня найдёт свою добычу, для меня всё будет кончено. Этот голод окажется сильнее моего собственного, и у меня не останется выбора.

И всё же, стоя здесь рядом с Марселлой… я не могу этого вынести. Я не способен представить реальность, в которой выбрал бы кого-то другого, кроме неё. Неужели так эгоистично желать её? Быть влюблённым в кого-то издалека?

Но когда она поднимает на меня эти прекрасные карие глаза, вглядываясь так глубоко, что мне кажется, будто она увидит зверя под моей кожей, кончики её пальцев легко касаются моей груди.

— Что? Что такое?

Я думаю о тысяче вещей, но больше всего мне хочется, чтобы она не была такой осторожной в своём прикосновении. Чтобы полностью поддалась этому порыву. Чтобы провела этими прекрасными руками по любому месту на моём теле, где ей только захочется.

Она опускает руки вдоль тела.

Разочарованный, я прослеживаю взглядом линию от её опустевшей ладони вверх по руке к её губам. И застываю на них, вспоминая свои мечты о том, какими мягкими они должны быть. Представляя все способы, которыми мог бы её поцеловать, и все случаи, когда, возможно, набрался бы смелости спросить, позволит ли она мне это.

— Я… прошу прощения. Это была ошибка, да? — спрашивает она. — Мне не следовало прикасаться к вам без разрешения…

— Это не было ошибкой, — мягко отвечаю я.

Она резко втягивает воздух сквозь приоткрытые губы, и её глаза расширяются. В её голосе слышится нервозность.

— Тогда… что это? О чём вы думаете?

— Честно? — нервно усмехаюсь я, вновь переводя взгляд на её глаза.

Но она смотрит не мне в глаза.

Нет.

Она смотрит прямо на мои губы.

Ты всё надумываешь… Ты слишком многого хочешь. Она просто ждёт твоего ответа.

Но когда она медленно переводит взгляд с моих губ на глаза, её губы остаются слегка приоткрытыми, а подбородок едва заметно поднимается. Я вижу это в её глазах. Ошибиться невозможно. Скрыть это тоже невозможно.

Я пользуюсь своим шансом.

Я позволяю себе опустить лоб к её лбу, изо всех сил пытаясь удержать всё, что хочу ей сказать. Срывающимся, хриплым шёпотом я произношу:

— Я думаю обо всех способах, которыми хотел тебя поцеловать. Обо всём, что не успел сказать за прошедшие годы. О том, как злюсь на самого себя за то, насколько нелепо, насколько жалко я тоскую по тебе. По твоим прикосновениям… — Я поднимаю голову, чтобы увидеть выражение её лица. — Настолько, что даже лёгкое касание твоих пальцев заставляет меня жаждать следующего момента, когда я снова смогу тебя почувствовать.

Она осторожно касается ладонью моей щеки. Её карие глаза серьёзны.

Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга, ожидая, кто сделает следующий шаг.

Я беру её за запястье, слегка наклоняю голову, высвобождаясь из её ладони, и мягко целую её в центр руки.

— Сайрус, — выдыхает она, и её густые ресницы вздрагивают от моего прикосновения.

Не в силах остановиться, я оставляю медленные поцелуи на её ладони, затем на внутренней стороне запястья. Когда я открываю глаза и отрываю губы от её кожи, она выскальзывает из моей хватки и прижимается ко мне всем телом. Поднимается на носки, обхватывает меня рукой за шею и тянет к себе. Поднимает подбородок, пока наши губы не оказываются совсем рядом, едва касаясь друг друга.

Мы делим один прерывистый вдох.

Наша близость становится для меня слишком сильным искушением.

Я преодолеваю последнее расстояние между нами и прижимаюсь губами к её губам. Сначала осторожно, но само потрясение от этого поцелуя почти лишает меня сил своей сладостью.

Её сладостью.

Мои плечи расслабляются, а ладони ложатся по обе стороны её лица.

Чтобы удержать её в этом мгновении.

Все мои мечты и желания сливаются в этот единственный удар сердца.

Она именно такая нежная, какой я её всегда представлял.

И когда она кладёт руки мне на предплечья, так же охотно отвечая на поцелуй, я выдыхаю ей в губы.

Марселла.

Как же я не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

Пока мы продолжаем целоваться, всё глубже погружаясь в это чувство с каждым новым движением, она притягивает меня к себе. Её руки сжимают полы моего сюртука, и она начинает отступать вместе со мной, пока не касается спиной книжного шкафа. Затем она запрыгивает на столешницу, направляя меня между своих ног. Прижимает к себе, наклоняет голову и слегка приоткрывает губы, проводя языком по моим губам, пока я не отвечаю ей.

Я выдыхаю ей в губы, когда наши языки встречаются, её пальцы зарываются в мои волосы, а сама она ещё теснее прижимается ко мне.

Меня накрывает волна желания, настолько сильная, что я почти теряюсь в ней.

Зверь, скрытый в глубинах моей души, рычит.

Я отстраняюсь.

Её глаза болезненно сужаются.

Отражая ту же боль, что разливается у меня в груди от необходимости поставить между нами преграду.

Сбивчиво дыша, я шепчу:

— Мы не можем… Мы не можем этого делать. Всё зайдёт слишком далеко.

Она открывает рот, но слова так и не появляются.

Вместо этого её взгляд опускается вниз, и мне отчаянно хочется взять её за подбородок и заставить снова посмотреть на меня. Увидеть её лицо.

Поцеловать эту боль.

Но молча она слегка отталкивает меня кончиками пальцев, спрыгивает со столешницы и уходит.