Сайрус ведёт меня в комнату размышлений, и, как только он берётся за ручку, дверь открывается. Мо и Стелла замирают с широко распахнутыми глазами, затем бормочут извинения и поспешно выскальзывают наружу.

На мгновение это становится неплохим отвлечением от моей злости. Странно, что они были там. Мы долю секунды смотрим, как они возвращаются на танцпол, прежде чем я протискиваюсь мимо Сайруса в комнату. Когда я поворачиваюсь к нему лицом, он закрывает дверь.

— Как. Ты. Посмел. — Я выговариваю каждое слово сквозь стиснутые зубы.

— Что? — спрашивает он, качая головой. — Что я сделал на этот раз, Марселла?

Гнев сотрясает мои конечности, мою кровь. Я делаю всё возможное, чтобы не дать своему нраву вырваться наружу под давлением, которое бурлит внутри меня. Я указываю одним пальцем на комнату за его спиной.

— Эта песня!

Его лицо расслабляется от понимания. Он делает шаг вперёд, потом ещё один.

— Ты вспомнила?

Я вскидываю руку между нами.

— Не подходи ко мне!

Он замирает на полушаге, опуская занесённый сапог обратно на пол позади себя.

— Тогда выскажи мне всё.

Дрожь пробегает по моим губам, прежде чем я прикусываю их. Так сильно, что уже начинаю чувствовать вкус крови.

— Эта песня? Ты уже играл её для меня раньше…

— Я написал её для тебя, да, — умоляюще шепчет он.

Стиснув зубы, я поворачиваюсь к нему спиной и подхожу к одной из картин с голубыми розами. Когда я снова оборачиваюсь к нему, теперь между нами больше пространства, я обвиняю:

— Ты сделал это, чтобы манипулировать мной.

— Я сделал это, чтобы напомнить тебе.

— О чём? — почти кричу я.

Он поворачивается ко мне спиной. Проведя пальцами по волосам, он вытаскивает ленту и небрежно бросает её на пол. Его длинные белые волосы теперь свободно рассыпаются по плечам. Всё ещё стоя ко мне спиной, он тяжело опирается на руку, лежащую на спинке стёганого кресла. Голова безвольно опущена.

Гнев придаёт силу моим шагам, когда я устремляюсь к нему. Раздражённая отсутствием ответов, я хватаю его за сюртук и резко дёргаю.

— Не смей трусливо поворачиваться ко мне спиной. Посмотри на меня и ответь!

Он медленно поворачивается.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу выражение его лица, и моя рука соскальзывает с его сюртука. Его взгляд опущен, тёмные ресницы отбрасывают тени на кожу. Когда он наконец поднимает на меня глаза, они блестят от невыплаканных слёз.

Я делаю маленький шаг назад.

Этого я совершенно не ожидала. Я предполагала злость, раздражение, досаду, возможно…

Но не это.

Только не это.

Это заставляет меня замереть на месте.

— Я… — Его голос сдавлен эмоциями. Одинокая слеза скользит из уголка его глаза. — Я… я не хотел, чтобы ты… увидела меня таким.

Я хватаю его за воротник, готовая оттолкнуть от себя. Но в этот момент что-то происходит. Вспышка. Что-то тёплое и знакомое в его глазах.

Вместо того чтобы оттолкнуть его, я притягиваю его ближе.

И целую.

Мои губы прижимаются к его губам. Сначала требовательно и твёрдо, пока его ладони не находят мои щёки и он не удерживает меня. Часть меня невольно смягчается в этом поцелуе. С закрытыми глазами я ощущаю, как меня накрывает странное чувство. Вспышки далёких воспоминаний проносятся сквозь меня. Быстро, словно проблески света через лиственный полог, когда ветер гуляет по лесу. Отрывочные и изменчивые, так что почти невозможно полностью осознать увиденное прежде, чем оно исчезает.

Сайрус смеётся. Его губы на моих. Снова и снова, пока я с готовностью отвечаю ему. Его пальцы бережно расплетают косу в моих волосах. Долгий взгляд через всю комнату. Его пальцы касаются моих, когда я прохожу мимо него по коридору. Он вручает мне письмо за письмом.

Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь перебрать всё это в поисках ответов. Пытаясь понять смысл. Пока всё не замирает, застывая во времени.

Одно воспоминание оказывается сильнее остальных.

То самое, которое шептало мне раньше, когда он играл на пианино.

Это тихий, неподвижный момент. Я смотрю вниз на клавиши пианино, пока руки Сайруса обвивают меня с обеих сторон. Его обнажённые, умелые пальцы лежат на клавишах, а он шепчет мне у самой шеи:

— Положи свои руки поверх моих. Я хочу показать тебе кое-что.

В воспоминании я делаю, как он велит. Он мягко целует меня в шею и начинает медленно двигать руками по клавишам. Извлекая каждую ноту с намерением и выверенной точностью, сплетая их в мелодию, которая затягивает меня в мгновение, в котором мне остаётся лишь закрыть глаза и откинуть голову ему на плечо. Потеряться в звуке. В тепле его губ и дыхания на моей шее. В движении его рук под моими.

Когда песня заканчивается, я не могу удержаться и полностью поворачиваюсь на скамье к нему лицом. Он стоит за банкеткой, а его глаза наполнены теплом, для которого я никогда не могла подобрать слова.

— Это было прекрасно, — шепчу я, и мои слова эхом звучат в воспоминании.

Он всё ещё опирается на пианино, склонив голову к моей. Улыбка приподнимает его щёки.

— Я рад, что тебе понравилось.

Затем он наклоняется вперёд, легко касается своим носом моего, прежде чем подарить мне самый нежный поцелуй в губы. Отстранившись лишь на миг, он шепчет прямо у моих губ:

— Я написал её для тебя.

Меня резко выдёргивает обратно в настоящее, к тому, что мои губы всё ещё прижаты к губам Сайруса в комнате размышлений. Тепло воспоминания исчезает, оставляя после себя дыру в моей груди, холодную и пустую.

Я отстраняюсь от его губ, встречаясь с его полным боли взглядом. Его пальцы всё ещё обрамляют моё лицо, пока он лихорадочно всматривается мне в глаза.

Я отпускаю его воротник. Сердце бешено колотится в груди, словно я заперла там нечто чужеродное, животное, которому там не место.

— Марселла.

Моё имя надламывается в его голосе. Полном надежды, тоски. Раскаяния.

Я убираю его руки от своего лица, после чего быстро выхожу из комнаты размышлений и возвращаюсь в столовую.