За обеденным столом моя грудь всё ещё болит при каждом вдохе, напоминая о руках, что сжимали её. О губах, вдохнувших жизнь обратно в мои лёгкие.

Я медленно перевожу взгляд через стол, а затем поднимаю его на неё, сидящую слева от меня. Она разговаривает — или спорит, если быть точнее — с Аэлией о том, почему жители Миллтона не должны облагаться налогами. И хотя этот разговор кажется совершенно неуместным после ужасного испытания, которое мы пережили сегодня, его обыденность почему-то успокаивает меня.

Я наблюдаю, как хмурятся её густые брови, как в карих глазах вспыхивает упрямство. Как быстро движутся её мягкие губы, пока она произносит одновременно убедительные и устрашающие аргументы.

Она спасла меня.

Я всё ещё борюсь с лёгкой дрожью, не покидающей тело. Несмотря на то что давно переоделась из доспехов из чешуи и высушила волосы, я не могу избавиться от остатков ужаса. От воспоминания о том, как огненный дракон пронёсся через лабиринт, заполняя проходы пламенем. А затем меня столкнули под воду прежде, чем я успела вдохнуть. Как всё вокруг расплылось, а потом исчезло.

Я думала, что умерла.

И всё же даже тогда продолжала видеть вспышки видений.

Но на этот раз там были река и два креста, и маленький уютный домик среди холмов. Сосны. Солнце, согревающее меня даже на границе смерти.

Марселла замолкает на полуслове, когда её взгляд останавливается на мне, а затем глаза расширяются. Её губы движутся, но я больше не слышу её.

Река с двумя крестами.

Сады, увядающие и гниющие.

Туман, тянущийся сквозь лес…

Марселла встряхивает меня, и всё мгновенно возвращается в фокус.

— Лира, ты в порядке?

Я быстро вдыхаю и шире раскрываю глаза, пытаясь избавиться от ощущения отстранённости.

— Да. Прости.

Я качаю головой и опускаю взгляд на свою тарелку, накалываю вилкой ломтик сыра и отправляю его в рот. Ещё одна возможность ничего не говорить, пока видения постепенно исчезают.

Аэлия смотрит на меня с тревогой. Она тянется через стол в мою сторону, но останавливается, когда к нам подходит Леди Бетани.

— Отлично справились со вторым испытанием сегодня, девушки, — бодро произносит Леди Бетани, обходя нас и направляясь к другой стороне стола позади Аэлии, проводя кончиками пальцев по спинке её стула. — Пейте. Сегодня мы празднуем то, что вы остались живы, и я не желаю видеть ни одной капли впустую. Аэлия, сегодня вы были выбраны для компании Короля. Пожалуйста, встаньте и следуйте за Генералом, чтобы встретиться с ним.

Аэлия склоняет голову и уходит. Я провожаю её взглядом с тоской, желая оказаться на её месте. После той ночи, когда мы с Сайрусом поцеловались, у меня больше не было ни одной личной встречи с ним. Я начинаю переживать, что для него это было огромной ошибкой, и именно поэтому он больше не выбирает меня.

Отчасти поэтому мне так не по себе от мысли остаться наедине с Девином. Марселла хочет, чтобы я нашла возможность поговорить с ним без свидетелей и выяснила, в чём заключается наше так называемое соглашение. Но каждый раз, когда я думаю о встрече с ним, вспоминаю наш последний разговор.

После того как он стал свидетелем напряжённого момента между мной и Сайрусом.

Леди Бетани занимает место во главе стола неподалёку от нас.

Я подтягиваю к себе бокал вина и с подозрением смотрю на тёмно-красную жидкость внутри. Затем подношу его к губам.

Марселла легонько толкает меня ногой в лодыжку, и я бросаю на неё косой взгляд.

— Что?

— Не надо.

— Она заметит, если мы не будем пить.

Я киваю в сторону Леди Бетани на другом конце стола, прежде чем понюхать содержимое кубка.

— К тому же это не яд.

— И ты думаешь, что знаешь, как пахнет яд? — шипит Марселла.

— Они не станут просто так нас убивать. Иначе оставили бы нас в лабиринте выживать столько, сколько мы смогли бы продержаться против дракона, вместо того чтобы усмирить его и вытащить нас оттуда.

— Виверны, — поправляет она.

— Да какая разница, — бормочу я и взбалтываю вино в бокале.

После того как Марселла привела меня в чувство, нам оставалось пройти всего через одну живую изгородь до финиша. Удивительно, но мы даже не оказались последними среди женщин. И, насколько мне известно, никто не задавал вопросов о тех, кому повезло меньше. Или о том, сколько человек сейчас находится в лазарете. Для этого ещё слишком рано.

Но я помню женщину, лежащую сломанной.

Помню, как было изогнуто её тело. Помню её пустой взгляд.

Это как минимум одна погибшая.

А те крики, которые мы слышали…

Это была не только она.

Я делаю глоток.

— Разве не ты несколько недель назад предупреждала меня не пить это, говоря, что туда что-то подмешано? — шепчет Марселла.

Я ставлю кубок на стол.

— Если там та же пропорция опийного мака, что и в прошлый раз, то сегодня вечером я только рада этому облегчению.

Её брови поднимаются.

— Лира Голдбрук. Ты становишься на удивление невозмутимой.

— Полагаю, смерть иногда оказывает такой эффект, м-м?

Я поворачиваюсь к ней.

Она долго смотрит на меня.

Потом склоняет голову, выражая понимание, которое глубже любых слов.

Я беру бокал и делаю ещё один глоток, морщась от вкуса, пока Марселла отпивает из своего.

— Кстати, спасибо тебе.

— За что? — спрашивает Марселла поверх края бокала.

— За то, что спасла мне жизнь.

Она фыркает и делает ещё один глоток. Пальцами свободной руки она шевелит в воздухе.

— Я была тебе должна, помнишь?

Я поворачиваюсь к ней всем корпусом.

— Но ты всё равно сделала бы это, даже если бы не была должна?

Она бросает на меня взгляд.

— Не испытывай судьбу. Брайрстоун, помнишь?

Я не могу удержаться от улыбки и с трудом подавляю смешок, закатывая глаза. Вино уже начинает действовать, ослабляя напряжение, которое я носила в себе так долго.

Остаток ужина мы проводим довольно тихо, пока вокруг нас все остальные оживлённо болтают. Мне это нравится. Это даёт время прийти в себя после испытания. Впервые я благодарна тому, что Марселла не любит пустую болтовню.

Один из стражников спускается по лестнице в обеденный зал, подходит к Леди Бетани и что-то шепчет ей на ухо.

Она кивает, затем складывает руки и объявляет:

— Девушки, я рада сообщить, что после того как Король Сайрус и Аэлия закончат свой ужин, они присоединятся к нам здесь на праздновании. Король Сайрус приготовил для нас особый сюрприз в знак благодарности за прохождение сегодняшнего испытания.

Разговоры вокруг нас сразу становятся оживлённее.

Сделав ещё несколько глотков вина, я наклоняюсь к Марселле и шепчу:

— Как думаешь, что это за сюрприз?

Марселла качает головой, и её длинные серьги тихо звенят.

— Не знаю. Твои догадки ничем не хуже моих.

— Ты недавно с ним разговаривала? Ты почти не упоминаешь его с прошлой недели.

Она кладёт вилку на тарелку и не смотрит в мою сторону.

— Нет, недавно мы не разговаривали. Мы обе были… довольно заняты.

Когда она промокает уголки губ тканевой салфеткой, я прищуриваюсь.

Да, в последнее время она действительно много времени проводила со мной. Особенно по ночам, помогая мне развивать способности Провидицы. Она говорила, что будет встречаться с ним после того, как нас отпустят по комнатам, но приходила ко мне раньше, посвящая нашим тренировкам столько времени, сколько могла.

Она должна была выяснить, испытывает ли Сайрус влечение к кому-то ещё из женщин. Была ли я единственной, кого он поцеловал.

Что, если она спросила?

И получила ответ, который слишком боится мне рассказать?

Что, возможно, Сайрус не испытывает ко мне тех чувств, которые, как мне казалось, испытывает.

Разговоры вокруг внезапно обрываются, когда все поднимают головы к лестнице. Через двери входят несколько стражников и расходятся по сторонам. Между ними появляется Аэлия с сияющей улыбкой. Её рука переплетена с рукой Сайруса. Она смотрит на него с обожанием.

Мы все встаём из-за столов и склоняем головы.

Пока они вместе спускаются по лестнице, а платье Аэлии плавно струится за ней, она выглядит именно такой, какой должна быть Королева.

Особенно рядом с Сайрусом, одетым во всё чёрное. Это подчёркивает синеву платья Аэлии.

Синий цвет.

Я отвожу взгляд от них и медленно обвожу глазами остальных женщин за столом.

Все одеты в различные оттенки красного, оранжевого, жёлтого, зелёного и фиолетового.

Затем смотрю на своё платье.

Тоже синее.

Когда я вновь поднимаю взгляд, Сайрус склоняет голову к Аэлии и целует тыльную сторону её руки, после чего жестом предлагает нам сесть. Затем он отходит от нашего стола к дальнему углу зала, где стоит большой рояль, окружённый зажжёнными канделябрами.

В комнате воцаряется выжидательная тишина, когда Сайрус откидывает полы сюртука и садится на мягкую банкетку. С этого ракурса его профиль чётко вырисовывается на фоне свечного света позади него. Прямая линия носа, мягкий изгиб губ. Горделивый подбородок, который опускается к горлу, когда он сглатывает.

Он закрывает глаза.

Подняв затянутые в перчатки пальцы над клавишами, он на мгновение замирает.

А затем его пальцы начинают двигаться.

Ловко и легко.

Он касается клавиш так, словно это так же естественно, как дышать.

Мелодия льётся дальше, медленно расслабляя мою челюсть, пока рот наконец не приоткрывается от изумления.

Я знаю эту мелодию.

Это та самая песня, которую я годами напевала себе под нос, чтобы успокоить панику и вспышки видений.

Неужели всё это было видением?

Неужели всё вело меня именно к этому моменту?

К тому, что именно здесь и сейчас я должна быть?

Прикрыв рот пальцами, я опираюсь локтем о стол и подаюсь вперёд, словно могу навсегда запечатлеть эту нежную музыку в своей памяти.

Чтобы потом возвращаться к ней столько раз, сколько захочу.

Скрежетит отодвигаемый стул, и Марселла поднимается на ноги.

— Простите, — бормочет она и поспешно уходит.

Я тянусь к её руке, не понимая, что на неё нашло, но она движется слишком быстро. Леди Бетани поднимается со своего места в конце стола, пытаясь её остановить, однако Марселла проходит мимо. Леди Бетани подаёт знак стражникам следовать за ней.

Подхватив юбки, Марселла поднимается по лестнице и исчезает за дверью, а двое стражников следуют за ней по пятам.

Музыка Сайруса обрывается.

Его пальцы всё ещё лежат на клавишах, голова опущена, глаза закрыты.

По залу прокатываются разрозненные аплодисменты, которые постепенно становятся всё громче, пока все мы наконец не поднимаемся со своих мест и не начинаем хлопать в полный голос. Сайрус медленно открывает глаза и смотрит на рояль перед собой. Убрав руки с клавиш, он поднимается с немного смущённой улыбкой и кланяется. Выпрямившись, он жестом указывает на квартет музыкантов, ожидающий в противоположном углу зала.

По сигналу они тут же начинают новую мелодию.

Уиллоу постукивает пальцем по столу в мою сторону.

— Не хочешь потанцевать?

— О. — Я моргаю. — Конечно, да.

За последние несколько недель мы почти не разговаривали.

Я мало что о ней знаю, кроме того, что она едва не прикоснулась к опийным макам и первой рассказала мне о монетах, которые нам выдают, если нас отсылают домой.

И она хочет потанцевать со мной?

Я бросаю последний взгляд на двустворчатые двери, ведущие из обеденного зала, решив, что проверю, как там Марселла, если к концу танца она не вернётся. Может быть, ей просто понадобилось выйти в уборную?

Мы с Уиллоу, вместе с несколькими другими девушками, выходим на танцевальную площадку.

— Ты хочешь вести или мне взять это на себя? — спрашивает Уиллоу.

— Если ты можешь вести, я бы предпочла это. Танцы — не моя сильная сторона.

— Какая жалость, — говорит она с улыбкой. — Хотя, думаю, это справедливо по отношению к остальным из нас. Нельзя же быть лучшей во всём.

Мы занимаем свои позиции и начинаем плавно двигаться в танце вместе с остальными парами вокруг нас, а я спрашиваю:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… — Она перекатывает шею, словно ищет ответ где-то над моей головой. Пока она потягивается, её серьги, усыпанные рубинами и бриллиантами, сверкают в свете свечей. — Я лишь хочу сказать, что ты невероятно красива. Ты так быстро усваиваешь уроки Леди Бетани. С тобой ладят все, даже Марселла. Ты прекрасно разбираешься в ботанике, что доказала, когда предупредила меня не трогать опийные маки. Так что мне кажется справедливым, что хоть в чём-то ты должна быть плоха.

Я фыркаю.

— На самом деле я плоха во многих вещах.

— Да? И какие же?

— Ну… — Я выглядываю из-за её плеча, словно окружающая обстановка поможет мне что-нибудь вспомнить. — Например, плавание. Я не умею плавать. И танцую тоже не очень хорошо.

— Зато ты поёшь, верно?

Я недоумённо щурюсь.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышала, как ты пела прошлой ночью.

— Прошлой ночью? В наших комнатах?

— После криков, да, — тихо отвечает она с отстранённой улыбкой.

Я перестаю двигаться в танце.

— Что значит после криков?

— Ох. — Она убирает руку с моей талии и небрежно машет ею. — Я имею в виду кошмары. Они снятся мне почти каждую ночь. Леди Бетани уверяет меня, что это всего лишь плод моего воображения. И что скоро мне больше не придётся о них беспокоиться.

Кровь отливает от моего лица.

Неужели это побочные эффекты опийного мака?

— Леди Бетани сказала, что скоро криков больше не будет?

— Да. Потому что скоро просто некому будет кричать.

Уиллоу улыбается, и эта улыбка кажется совершенно неуместной после её слов.

Я замираю.

Высвободив руку из её ладони, я внимательно вглядываюсь в её лицо, но не вижу в нём ни капли страха.

От этого становится только страшнее.

— Лира? — тихо зовёт она.

Её рука сильнее сжимает мою талию.

— Что-то не так?

Я отступаю, выскальзывая из её хватки.

— Я больше не хочу танцевать.

Она делает шаг вперёд и снова хватает меня за руку и за талию.

— Прости, если я тебя напугала, Лира. Просто эти испытания… они начинают на меня влиять. Я просто хочу поговорить с тобой.

Я бросаю взгляд себе за спину, отчаянно ища повод уйти или кого-нибудь, кто помог бы мне выбраться из этой ситуации.

— Лира, не надо так. — Её пальцы сжимают мою руку так сильно, что я чувствую пульс в кончиках пальцев. — Ну же. Ты слишком остро реагируешь.

Когда я снова смотрю на неё, чувствую себя оленем, застигнутым охотником. Сердце колотится в груди, глаза широко раскрыты.

— Пожалуйста, отпусти меня, Уиллоу, — жалобно шепчу я.

Она тянет меня вправо, пытаясь вернуть в танец.

— Тебе не нужно меня бояться. Не я причиню тебе боль…

Её голос искажается, наслаиваясь на другой более глубокий и жуткий.

— Ты не сможешь убежать от меня.

Волнами накатывают образы из моих прежних видений.

Лес, наполненный ползущим туманом.

Синие розы, рассыпанные по склону холма.

Чья-то тёплая рука, держащая мою.

Разбивающееся зеркало.

Я нахожу в себе достаточно смелости, чтобы снова вырвать руку из её хватки и выскользнуть из её объятий.

Когда она бросается ко мне, пытаясь схватить снова, я отбиваю её руку.

Её глаза сужаются, и она становится настойчивее.

Скользкий голос чудовища прокатывается по мне ледяной волной.

— Приди ко мне, и я не причиню вреда остальным.

Уиллоу продолжает пытаться схватить меня, пока я не отталкиваю её от себя обеими руками.

С вскриком она падает назад и приземляется на пол, глядя на меня снизу вверх. Тот отрешённый взгляд наконец исчезает из её глаз.

Остальные женщины останавливаются и поворачиваются к нам, перешёптываясь и ахая.

— Что с тобой не так? — шипит Уиллоу, сверля меня взглядом.

Я качаю головой и поспешно отступаю к самому дальнему концу зала.

Подальше от неё.

Едва не запутавшись в юбках, я подхватываю их руками, чтобы бежать быстрее. Пересекаю танцевальную площадку, врываюсь в Зеркальную комнату и захлопываю дверь, после чего прижимаюсь к ней спиной.

Осмотревшись, я застываю.

На диванчике сидят две женщины.

Мо прижимает колени Стеллы к подушкам, удерживая её на месте. Она перестаёт покрывать Стеллу поцелуями — та как раз прерывается на полустоне, когда они обе замечают меня.

— О… боги.

Подхватив юбки, я поспешно нащупываю дверную ручку, пытаясь прикрыть глаза.

— Мне так, так жаль, что я помешала…

Мо тут же возвращается к Стелле с прежним пылом, впиваясь в неё жадными поцелуями. Ноги Стеллы дрожат, пока она с тихим вскриком запускает пальцы в волосы Мо.

Что, во имя всех богов, здесь происходит?

У меня галлюцинации?

Я выскальзываю обратно из Зеркальной комнаты.

И тут же сталкиваюсь взглядом с Девином, который идёт прямо ко мне.

— С вами всё в порядке? — Он останавливается и бросает взгляд себе за спину, в сторону танцевального зала. — Что там произошло?

Когда его взгляд снова возвращается ко мне, я едва не ломаюсь под тяжестью всего того потрясения, что обрушилось на меня за последние двадцать четыре часа.

Испытание.

Утопление.

Почти сгорела заживо.

Жуткие слова Уиллоу.

Голос существа в моей голове, выходящий за пределы кошмаров.

Всё это налетает на меня нескончаемым потоком, и комната начинает кружиться перед глазами.

— Эй, — тихо говорит Девин, делая шаг ближе. — Эй, посмотри на меня. Ты плохо выглядишь. Тебе нужно присесть?

Он проходит мимо меня, протягивая руку к двери Зеркальной комнаты.

— Нет! — выпаливаю я, хватая его за руку.

Мне хочется защитить двух женщин, оставшихся внутри.

Я не знаю, накажут ли их.

Что с ними сделают, если узнают, что они вступили в более романтические отношения друг с другом?

— Я… Я…

Я замираю, когда его глаза подозрительно сужаются.

Трясу головой, пытаясь придумать хоть какой-нибудь ответ.

— Я не могу говорить здесь.

На его лице появляется понимание.

— Идём.

Он говорит это почти шёпотом и тянет меня за собой в дальний угол комнаты, после чего сворачивает в тускло освещённый коридор.

— Король Сайрус сейчас с Уиллоу. Полагаю, потом он захочет поговорить с тобой, поэтому нам нужно поторопиться.

Девин останавливается в тупике коридора.

Повернувшись к левой стене, он берётся за основание настенного светильника и поворачивает его против часовой стрелки.

Стена приходит в движение, открывая потайную дверь.

Девин жестом предлагает мне войти в тёмную комнату за ней, и прежде чем переступить порог, я бросаю быстрый взгляд вдоль пустого тихого коридора.

Комнату освещает только лунный свет, льющийся через высокие узкие окна вдоль одной стены.

По стеклу барабанит дождь.

Дождь.

То видение снова пронзает меня, преследуя теперь и во сне, и наяву.

Я стою в здании с обрушившейся крышей, а вокруг льётся дождь.

Девин закрывает дверь за нами, возвращая меня к реальности.

Комната маленькая.

Почти весь пол занимает узорчатый ковёр, а четыре мягких кресла стоят кругом.

Стены украшены теми же обоями с драконами и цветами.

Но в остальном она выглядит довольно скромно по сравнению с остальным замком.

— Что это за комната?

Я поворачиваюсь к Девину.

Кожу покалывает от мурашек теперь, когда я осталась наедине.

С Девином.

Он делает шаг ко мне и поднимает руки в безмолвном жесте миролюбия.

— Укрытие. Таких по замку несколько на случай нападения. Я решил привести тебя сюда, чтобы ты могла говорить свободно. Стены здесь звуконепроницаемые.

От этого мне становится ничуть не легче.

Я медленно отступаю назад.

Пальцы касаются подлокотника ближайшего кресла, а пятка цепляется за его ножку.

Я спотыкаюсь, но удерживаюсь на ногах, пока он медленно приближается.

— Лира, всё хорошо. Я не собираюсь причинять тебе вред. Ты выглядела неважно, а это единственное место, где я мог поговорить с тобой наедине.

Его голос мягок, когда он указывает на кресло.

— Пожалуйста… присядь ненадолго.

Не сводя с него глаз, я медленно опускаюсь в кресло.

Не опуская рук и не поворачиваясь ко мне спиной, он смещается в сторону, пока не оказывается напротив меня.

И садится.

Он наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени.

— Испытание так сильно тебя потрясло? Тебе нужно что-нибудь посильнее, чтобы притупить страх?

— Что ты имеешь в виду под «посильнее»?

— Вино за ужином. Леди Бетани знала, что второе испытание будет особенно тяжёлым эмоционально.

— Вы нас накачиваете.

Слова кажутся горькими на вкус.

— Вы используете более сильную дозировку опийного мака не только для обезболивания, не так ли?

Его глаза остаются мягкими, а губы напряжённо сжаты.

Ему даже не нужно отвечать.

Я и так понимаю, что это правда.

Я продолжаю:

— Ты понимаешь, что кроме сильного успокоительного эффекта это вызывает ещё и мощные галлюцинации? Ты понимаешь, насколько пугающе реальными они кажутся?

Как моё отражение, моргающее невпопад.

Как эти яркие сны.

Его голос становится серьёзным.

— Представляю, что это не слишком приятно. Но, возможно, всё же немного легче переносить, чем то, через что вам приходится проходить на испытаниях.

— Ты этого не знаешь.

Он склоняет голову.

— Ты права, возможно, не знаю…

— А что будет, если вы ошибётесь? Или если у кого-то переносимость окажется ниже, чем у остальных, и случится передозировка? Что тогда?

Он медленно качает головой, сохраняя невероятно мягкий тон.

— Мы принимаем все необходимые меры предосторожности, чтобы этого не произошло.

Лёгкая дрожь пробегает по моим конечностям, и я закидываю одну ногу на другую, пытаясь её скрыть. Мышцы напрягаются, чтобы удержать её под контролем.

— Я больше не хочу здесь находиться.

Мои слова больше похожи на жалобный всхлип.

— Лира, — вздыхает он, сползая с кресла на колени и медленно придвигаясь вперёд, пока не оказывается передо мной на корточках. Он смотрит на меня снизу вверх, подсвеченный лунным светом. — Лира, ты не можешь вернуться домой.

Я слегка отодвигаюсь от него.

— И почему же?

Он указывает в сторону двери.

— Потому что ты нужна здесь.

— Нужна здесь для чего? Если ты знаешь, что со мной не так, тогда тебе должно быть известно, что я ещё и худший кандидат на роль Королевы. От этого нет лекарства. И только время покажет, станет ли хуже. Я обуза.

Он берёт меня за лодыжку, и по телу прокатывается волна ощущений, пока он шепчет:

— Ты не обуза. Из всех присутствующих здесь именно ты подходишь больше всех.

— Сегодня я умерла бы несколько раз, если бы не Марселла…

— Ты прекрасно выжила бы и без Марселлы, — резко отвечает он.

Я замолкаю. Глаза расширяются, и мне больше некуда смотреть, кроме как на него. Его рука всё ещё обхватывает мою лодыжку. И если бы я не была настолько растеряна, если бы мой разум не был так мучительно затуманен, я бы уже густо покраснела. Возможно, даже отодвинулась бы от его руки.

Несколько наших выдохов заполняют тишину, прежде чем он продолжает:

— Лира, ты должна мне поверить. Ты должна поверить в себя. Мне нужно, чтобы ты завоевала его руку. Это не может быть никто другой.

— Тогда ты также понимаешь, что мне не следует иметь детей? Чтобы не передать это дальше? Насколько я понимаю, королю нужен наследник.

— Да, нужен. Но никаких опасений по поводу того, что у тебя будут дети, нет.

Я тут же выпаливаю:

— И откуда ты это знаешь? Чего ты хочешь от меня в обмен на своё молчание? В чём заключалось наше соглашение до того, как я приехала сюда?

Его рука медленно соскальзывает с моей голени. Щёки вспыхивают жаром, а кожа всё ещё покалывает от медленного, дразнящего прикосновения даже после того, как оно исчезло. Ожидая ответа, я смотрю на него. На чёткие линии его скул и челюсти. На эти мягкие глаза, обращённые ко мне. На изгиб его губ. На его горло.

Он красив.

Я поспешно отвожу взгляд, осознав, как долго смотрела. Сердце грохочет в груди. Вино смыло мою способность сдерживать столь опасные мысли. Мысли о том, что было бы, если бы он не убрал руку с моей ноги. Если бы провёл ею выше. Если бы она скользнула под мои юбки. Если бы он прижался губами к моим, каково бы это было. Какой у него был бы вкус…

— Лира, — произносит он моё имя так тихо.

Я заставляю себя подняться из кресла, испытывая желание обмахнуть лицо рукой.

— Отведи меня обратно в бальный зал, — требую я срывающимся голосом.

Что бы ни было в том вине, о котором говорил Девин и которое, по его словам, Леди Бетани подмешивает нам, ему нельзя доверять в тёмной звуконепроницаемой комнате наедине с разбушевавшимися мыслями и красивым мужчиной.

Неужели я схожу с ума?