Когда я возвращаюсь в свою комнату после бала и снимаю туфли, из-под двери по плитке скользит записка.

Нам нужно поговорить. Приходи ко мне.

Пожалуйста.

— С.

Я босиком расхаживаю по комнате, не сводя взгляда с его слов.

Моё сердце и разум — словно мутные, взбаламученные воды.

Сегодня ночью, ровно в полночь, мне нужно поговорить с Лирой в её комнате. Наедине. Подальше от чужих ушей. Мне необходимо узнать, о чём она говорила с Сайрусом в комнате отражений.

Но стоит ли мне проигнорировать просьбу Сайруса?

Вероятно, он чувствует вину из-за ситуации с моим братом. Возможно, хочет всё обсудить. Но я сама до сих пор заново переживаю своё прошлое, которое накатывает на меня волнами. Обнажённое. Непереваренное. Я лихорадочно пытаюсь собрать осколки своих разбитых воспоминаний и сложить их воедино, чтобы понять. Несправедливо, что у него есть все воспоминания, которых лишена я.

Я перевожу взгляд на дверь, гадая, ждёт ли по ту сторону Девин, чтобы проводить меня к Сайрусу.

Если я ещё хоть раз увижу физиономию этого идиота… я найду способ наказать его за всё, что он со мной сделал, с оружием или без.

Сверля дверь взглядом, я отступаю от неё и решаю, что если там действительно ждёт он, то я просто никуда не пойду.

Я направляюсь в ванную, чтобы распустить волосы, уложенные в локоны и закреплённые шпильками. Встряхнув их, позволяя свободно рассыпаться по плечам, я бросаю шпильки на столешницу и вдруг замираю.

Медленно беру одну из них и поднимаю к свету.

Возможно, с её помощью я смогу открыть замок в спальне Лиры.

Покручивая шпильку между пальцами, я чувствую, как на губах появляется лукавая улыбка.

Да. Это подойдёт. И мне даже не придётся рисковать, стучась в дверь и привлекая ненужное внимание.

Я снова закалываю ею прядь волос за ухом. Затем наклоняюсь к зеркалу, чтобы лучше рассмотреть своё отражение.

Порез под глазом почти исчез.

Коснувшись его кончиком пальца, я едва ощущаю неровность кожи.

Странно.

Возможно, они подмешивают что-то в вино, чтобы ускорить наше исцеление.

За ужином я выпила три… нет, подождите.

Кажется, четыре?

Да, четыре бокала.

Хотя обычно я хорошо держу себя в руках после выпивки, сейчас в голове ощущается лёгкая затуманенность. Едва заметная, если специально не прислушиваться к себе.

Я выхожу из ванной и оцениваю положение луны за окном. Жду, пока она поднимется выше, прежде чем направиться к двери.

Приоткрыв её на несколько дюймов, я обнаруживаю, что коридор пуст. Медленно высунув голову наружу, осматриваю погружённые в тень проходы, замирая, чтобы уловить малейшее движение. Но вокруг всё неподвижно.

Я смотрю налево.

Туда, где находится комната Лиры.

Затем перевожу взгляд направо, в сторону коридора, ведущего к кабинету Сайруса.

Нам нужно поговорить. Приходи ко мне.

Пожалуйста.

Хотя по записке трудно определить интонацию, письмо Сайруса показалось мне… отчаянным. Почти умоляющим.

Срочным.

И всё же я не могу избавиться от раздражения оттого, что он просит меня прийти так поздно после такого изматывающего дня. Словно испытаний было недостаточно: исключение участницы и бал и всё это в один день.

Это должно быть важно. Сайрус не из тех людей, кто действует эгоистично или необдуманно.

Медленно выскользнув из комнаты, я тихо закрываю за собой дверь. Замираю, ощущая, как меня тянет в обе стороны сразу.

Через мгновение я делаю шаг по коридору в сторону комнаты Лиры.

Где-то вдали раздаётся высокий звон.

Сначала настолько тихий, что мне приходится остановиться и дождаться, пока он прозвучит снова.

Три удара колокола.

С каждым разом всё громче.

Вечерний колокол?

Звон разрастается в далёкое эхо, доносящееся именно со стороны, где находится комната Лиры.

Леди Бетани мне голову оторвёт, если поймает меня так поздно вне комнаты. Особенно одну. Она знает, что я здесь для того, чтобы следить за другими женщинами, но это не значит, что я ей нравлюсь.

Отказавшись от мысли сначала навестить Лиру, я направляюсь в противоположную сторону.

По коридорам к кабинету Сайруса.

Лёгкий звон вечернего колокола постепенно растворяется вдали.

Я благодарна коврам под ногами, которые не дают ступням замёрзнуть, пока я иду босиком. Возможно, стоит попросить у Сайруса пару туфель без каблуков для подобных случаев.

Добравшись до кабинета, я поворачиваю ручку, но дверь не поддаётся.

Бросив взгляд через плечо, пробую снова, уже с большей силой.

Заперто.

Я прижимаюсь ухом к двери, прислушиваясь, не находится ли Сайрус или кто-то ещё внутри.

Но за дверью тишина.

Отступив назад, я хмурюсь.

Зачем было звать меня и не ждать? Может быть, он решил, что я не приду?

В голову закрадывается мысль.

Войди.

Войди сейчас.

Глядя на узоры, вырезанные на дереве, я пытаюсь сопротивляться этому порыву. Но жажда ответов на вопросы, которых я ещё даже не успела сформулировать, подталкивает меня вперёд.

Вытащив шпильку из волос за ухом, я вставляю её в замок.

Поворачиваю.

Шевелю.

Пока наконец…

Щёлк.

Замок поддаётся.

В последний раз оглянувшись через плечо, я проскальзываю в тёмный кабинет и тихо закрываю за собой дверь.

Меня тут же накрывает волна тревоги.

Словно мне не следует здесь находиться.

Во всяком случае, одной.

Подойдя ближе к окну, пока глаза привыкают к темноте, я осматриваю его письменный стол.

На нём разбросаны бумаги, письма и книги.

Я не знаю, что именно ищу.

Знаю только, что здесь есть нечто.

Нечто, что зовёт меня, словно невидимая рука.

Я должна чувствовать вину за то, что роюсь в его вещах.

Но…

После испытаний моя вина словно иссякла.

Мне нужны ответы.

В самом центре стола лежит сложенное письмо. Прямо перед его креслом.

От него в сторону тянется потёк тёмных чернил, испачкавший часть других бумаг, а рядом в чернильной луже покоится перо.

Я беру письмо.

И уже при первом сгибе, который разворачиваю, взгляд цепляется за имя адресата вверху страницы.

Марселла.

Я разворачиваю его до конца и с облегчением выдыхаю. Оно пустое. Лишь короткая строчка в начале первого абзаца, которая затем обрывается. Будто он начал что-то писать, а потом остановился.

Я со вздохом бросаю письмо обратно на стол.

Затем начинаю рыться среди остальных писем и книг на его столе. Пока я передвигаю их, кончики моих пальцев скользят по чему-то шероховатому. Когда я убираю лежащий сверху беспорядок, моё сердце замедляет ход.

Дерево исполосовано пятью глубокими бороздами. Пятью бороздами, очень похожими на следы когтей.

Я отступаю назад, пока плечи не упираются в окно позади меня. Осматривая остальную часть комнаты в поисках признаков борьбы или смерти, я ничего не нахожу. Всё находится в безупречном порядке, точно так же, как и во все предыдущие разы, когда я здесь бывала.

Кроме одной детали. Того самого пятна чернил.

Чёрных.

Их темнота напоминает мне о чём-то — о чём-то настолько близком, что я едва не подаюсь вперёд от окна к нему. Словно могу пробиться сквозь стены в собственной голове и вспомнить.

Ледяная стена в моём сознании скрипит, затем трескается. И сквозь неё проскальзывает крошечный обрывок воспоминания.

Сайрус стоит ко мне спиной, опустив голову и глядя в окно кабинета. Руки скрещены на груди. Он вздыхает:

— Агнес это увидела.

Я поднимаюсь из кресла, снимая ноги с пуфа и ставя сапоги на пол, чтобы встать и подойти к Сайрусу.

— Что именно она увидела?

Девин вмешивается:

— Что кровь заполнит коридоры.

Я закатываю глаза на слова Девина. Он всегда оберегал Сайруса, но зачастую себе же во вред. Агнес не разрешено находиться в одной комнате с Сайрусом, поэтому приходится доверять Девину или другим советникам Сайруса в том, что они передадут точный смысл предсказания.

— Это слишком расплывчато. Нельзя же сразу предполагать, что Сайрус погибнет. Возможно, замок подвергнется нападению…

— Чёрная кровь, Марселла, — шипит Девин сквозь зубы.

Эти слова уничтожают последний росток сомнения, за который я всё ещё цеплялась. Я замираю на полушаге, в нескольких шагах от Сайруса.

— Ты уверен? — тихо спрашиваю я, игнорируя Девина и глядя прямо на Сайруса.

Он качает головой, и его плечи опускаются ещё ниже.

— Она Тёмная Провидица. Это не плод её воображения — это будущее. Это правда.

Воспоминание ускользает, и я остаюсь смотреть на лужицу чёрных чернил. С пустотой в груди.

Что же он тогда писал мне?

Я продолжаю обыскивать стол, выдвигая ящики, когда в одном из них моё внимание привлекает какой-то предмет.

Там лежит длинный заострённый предмет, завёрнутый в синюю бархатную ткань. Стоит мне обхватить его пальцами и поднять, как я уже понимаю, что это такое, ещё до того, как снимаю чехол.

Кинжал.

Рукоять искусно вырезана до совершенства, а зелёные и красные драгоценные камни мерцают в золотой оправе. Я переворачиваю его, проводя пальцем от кончика клинка вниз, по узорам, выгравированным на металле.

Моё сердце замирает.

В центре рукояти вырезаны буквы «МБ». Маленькие, но отчётливые.

Мой кинжал.

Кинжал Марселлы Брайрстоун.

Неудивительно, что от него исходит такое успокаивающее ощущение, такая знакомая тяжесть.

Я перебираю остальные ящики в надежде найти ножны. Но, ничего не обнаружив, задвигаю их обратно.

Как мне вообще носить его незаметно?

Резко вдохнув, я отрываю полоску ткани от нижней юбки, затем оборачиваю её вокруг бедра и закрепляю, после чего засовываю туда кинжал.

Пока сойдёт.

Когда я бросаю взгляд через плечо, луна уже почти достигла полуночной отметки.

Лира.

Я выскальзываю из кабинета, чувствуя себя немного увереннее с кинжалом, закреплённым на бедре. Пока я на цыпочках иду по коридору обратно к нашим комнатам, тишину внезапно разрывает женский крик.

Я тут же вжимаюсь в стену и опускаюсь вниз, когда понимаю, что зеркала, выстроенные вдоль коридора, не только позволяют мне видеть проход за углом, но и выдадут моё местоположение тому, кто находится по другую сторону.

Крик обрывается мгновенно.

Присев на корточки, я выхватываю кинжал. Не сводя взгляда с золотого зеркала, в котором отражается верхняя часть коридора за углом.

Я сглатываю, заставляя себя сохранять неподвижность, несмотря на панику, колотящуюся в груди.

По коридорам, по полу, по моей крови проходит дрожь. Пламя настенных светильников в зеркальном отражении яростно взметается, а затем замирает.

Я прислушиваюсь к каждому толчку, отдающемуся в ушах.

Жду следующего удара. Жду, когда покажется тот, кто вызвал этот крик. Жду, когда разразится хаос.

Но секунды проходят в полной тишине. Медленно я поднимаюсь с пола, чтобы лучше рассмотреть отражение другого коридора.

По полу тянется размазанный след чего-то тёмного. Он ведёт из глубины коридора к дверям столовой.

Одна из ковровых дорожек смята.

Я крепче сжимаю рукоять, чтобы не выронить клинок.

Что, во имя преисподней, происходит? Где Девин? Где стража? На нас напали?

Воспоминание о видении Тёмной Провидицы отзывается во мне глухим эхом — чёрная кровь, заполняющая замок.

Эта дрожь возникает снова.

Моя кровь стынет, когда в тенях отражённого коридора что-то мелькает.

Не дрожь.

Рык.

Глубокий настолько, что человеческий разум не способен его постичь.

В темноте распахиваются глаза, похожие на змеиные, и смотрят прямо на меня.

Сквозь тьму.

Сквозь зеркало.

Существо движется вперёд, всё ещё скрытое тенями, и я различаю лишь его светящийся взгляд.

Я не бегу.

Не могу.

Это не в моём характере.

И если какая-то женщина была вытащена из своей постели и сейчас истекает кровью, мой долг — сделать всё, что в моих силах, чтобы её спасти.

Поэтому я отбрасываю всякое чувство самосохранения и выхожу из-за угла навстречу чудовищу.

Коридор пуст.

Тих.

Никакого зверя в конце прохода, готового броситься на меня. Никаких светящихся глаз в тенях. Никакой зловещей жидкости, размазанной по полу, и даже смятого ковра.

Всё… обычно.

Мне это мерещится?

Борясь с инстинктами, которые кричат мне развернуться и бежать, я медленно продвигаюсь вперёд по коридору. Кинжал обнажён и направлен перед собой. Основное внимание сосредоточено на том месте, где я видела глаза, хотя взгляд постоянно скользит вправо и влево по мере моего движения.

Мои мышцы напряжены в ожидании, когда я добираюсь до дверей столовой. Бросив ещё один долгий взгляд на тени в конце коридора, я медленно приседаю и провожу рукой по тому месту, где, готова поклясться, была смята ковровая дорожка. Где тянулся тёмный след.

Мерцание в уголке глаза привлекает моё внимание. Я снова поворачиваюсь к погружённому в тень концу коридора. Подняв клинок, направляю его точно туда, где в последний раз видела эти глаза. Туда, где их нет.

Сохраняя стойку и позволяя двигаться лишь своему дыханию, я не свожу взгляда с этого места. Жду отблеска. Движения. Чего угодно, что докажет, что увиденное мной было реальным.

Чем больше проходит времени, тем глупее я себя чувствую. Подавив гордость, я опускаю руку. Сегодняшний день оказался слишком тяжёлым. Он настолько меня вымотал, что я начинаю видеть то, чего нет. Недостаток сна и сильный стресс могут вызывать галлюцинации — обе эти вещи часто наблюдались у заключённых во время пыток.

— Какого чёрта ты ещё не спишь? — шипит кто-то за моей спиной.

Я вскакиваю на ноги и резко оборачиваюсь на голос.

Девин.

За те несколько секунд, которые требуются мне, чтобы успокоиться, восстановить дыхание, унять сердцебиение и опустить руку, я отвечаю:

— Сайрус позвал меня.

На его лице появляется искреннее недоумение, но затем оно сменяется чем-то более жёстким.

Подозрением.

— Правда?

Я медленно делаю шаг назад.

— Да. Позвал.

— Тогда почему ты здесь? — Он указывает вдоль коридора. — Его кабинет находится не в этой стороне.

— Я… я услышала крик.

На мгновение он выглядит совершенно растерянным.

— Какой… крик?

— Не строй из себя идиота! — шиплю я, мотнув головой в сторону коридора за своей спиной. — Если ты здесь, ты не мог его не слышать!

Его взгляд опускается на кинжал в моей руке.

Медленно он произносит:

— Марселла, почему у тебя кинжал?

Я качаю головой и делаю ещё один шаг назад, но он следует за мной, сохраняя прежнее расстояние между нами. Ещё шаг. И ещё один. Пока мы оба не начинаем двигаться быстрее, и я не поднимаю клинок к его горлу.

Он замирает.

Подняв руки перед собой.

— Марселла, почему у тебя кинжал?

— Я нашла его, — цежу я.

Его глаза сужаются.

— Я всегда знал тебя как лгунью.

— Возможно, ты просто никогда не нравился мне настолько, чтобы я тебе доверяла, — огрызаюсь я.

— Или ты всё ещё злишься из-за того, что я тебе отказал.

Я фыркаю.

А затем это переходит в смех, когда я сильнее прижимаю клинок к его шее.

— О, Девин. Есть у меня воспоминания или нет, тебе никогда не удалось бы убедить меня, что ты привлекательный. А даже если бы я так считала, твоего характера было бы достаточно, чтобы вызвать у меня отвращение.

Уголок его рта приподнимается, пока он скользит взглядом от моих ног обратно к лицу.

Одним пальцем в латной перчатке он отводит мой клинок от своей шеи.

— Вот и хорошо. Мне не особо нравилось показывать тебе неприличный жест каждый раз, когда ты падала передо мной на колени.

Моя хватка на рукояти кинжала становится крепче, и я резко выдёргиваю лезвие из-под его пальца.

Игнорируя его слова, я продолжаю:

— Ты тоже слышал этот крик. Ты лжёшь.

— Марселла, у тебя был тяжёлый день. У тебя галлюцинации…

— Кто бы говорил о лжи! — огрызаюсь я.

— Возможно… ты сейчас не в том состоянии, чтобы носить при себе этот кинжал.

Он делает шаг ко мне.

Я вновь принимаю стойку и предупреждаю:

— Ты его у меня не заберёшь.

Он делает ещё шаг вперёд и мягко говорит:

— Марселла… отдай мне кинжал, пока не поранилась.

— Сделай ещё один шаг, и единственный, кого я пораню, будешь ты.

Он опускается на корточки, словно собираясь подползти ко мне. Что-то бормочет себе под нос, слишком тихо, чтобы я смогла разобрать слова. Не рискуя надолго отводить от него взгляд, я шаг за шагом отступаю назад.

Он бросается к моим ногам, и я отпрыгиваю в сторону, но он успевает схватить мои юбки. Мы оба с глухим ударом падаем на пол, после чего я пытаюсь подняться, опираясь на предплечья. Я брыкаюсь, стараясь вырваться из его хватки, но он продвигается выше. Его тяжёлое тело скользит по задней стороне моих ног, по бёдрам, по спине. Он прижимает меня к полу своей грудью, вдавливая вниз, а я выплёвываю:

— Слезь с меня!

— Отдай кинжал. Сейчас же! — рявкает он.

Извиваясь под ним, я поворачиваюсь, пока не оказываюсь лицом к нему. Затем резко откидываю голову назад и со всей силы бью его лбом в нос.

Взревев от боли, он подаётся назад. Одной рукой зажимает окровавленный нос, отпуская моё предплечье, но всё ещё удерживает весом мой пояс и талию. Его сильные ноги по обе стороны от меня, а другой рукой он продолжает прижимать к полу запястье с кинжалом.

Очень жаль для него, что он либо забыл, либо никогда не знал: я умею владеть оружием обеими руками.

Я перебрасываю кинжал из правой руки и наношу удар. Лезвие со скрежетом проходит по его нагруднику, потому что он успевает уклониться в последний момент, иначе удар пришёлся бы прямо в горло.

— Не заставляй меня делать это, Марселла! — рычит он.

— Слезь с меня! — огрызаюсь я в ответ и снова полосую клинком в сторону его лица.

Выругавшись сквозь зубы, он откатывается в сторону. Я тут же поднимаюсь вслед за ним, переворачиваясь со спины на руки и колени.

Прежде чем я успеваю отползти, он хватает стоящую рядом вазу.

И с размаху обрушивает её мне на голову.

Всё погружается во тьму.