Напряжённый разговор между мной и Девином звенит в моей голове тревожным колоколом, пока я снова занимаю место за столом, где сидят Аэлия и Уиллоу. Я не могу избавиться от ужаса при мысли о том, как Девин провёл пальцами по моему шраму.

Он знает.

Возможно, он увидел шрам ещё в тот первый день, когда мы очнулись, а я лежала обнажённая в луже крови.

Но он знает.

Он прямо сказал, что знает, откуда он. И где-то глубоко внутри я знаю, что он презирает меня. Возможно, много лет назад именно он ударил меня из ревности, когда мне предложили его должность. Возможно, это был он? Или…

В сознании вспыхивают удлинённые зубы Сайруса. Осторожная, выверенная поступь его бесшумных шагов, куда бы он ни шёл. Эти белые глаза, не похожие ни на что из того, что я когда-либо видела.

Наблюдая, как Лира украдкой проскальзывает в дверь и закрывает её за собой, а спустя минуту или две за ней следует Сайрус, я чувствую, как сердце гулко колотится в груди. Моё внимание ускользает от разговора Аэлии и Уиллоу рядом со мной. Я делаю глоток за глотком вина, чтобы выглядеть занятой, не отрывая взгляда от двери, за которой исчезли Лира и Сайрус.

Мне следовало бы беспокоиться.

Я нервно постукиваю пальцами по столу, ожидая, когда дверь снова откроется. Музыка всё тянется и тянется. Но никто из них не выходит.

— Марселла? Ты в порядке? — зовёт Аэлия, а затем мягко касается моего плеча. Когда я поворачиваюсь к ней, приподняв бровь, она шепчет: — Ты выглядишь… немного бледной.

Я качаю головой, а она наклоняется ближе и тихо произносит:

— Я знаю, что мы не близкие подруги, но… ты выглядишь неважно. Ты не похожа сама на себя.

У меня никогда не было настоящих друзей. Моя преданность прежде всего принадлежала семье. Все остальные, если вообще занимали какое-то место в моей жизни, всегда были на втором плане. К тому же служба солдатом не оставляла много возможностей заводить друзей. Мне снова и снова приходилось доказывать, что я способна справляться со своим делом. Именно так я так быстро продвигалась по службе как женщина в мире, где господствовали мужчины, пока не получила должность стража в Виталисе.

В Ближнем Круге Короля Сайруса.

О… Боги.

Я дарю Аэлии лёгкую улыбку и искренне отвечаю:

— Спасибо, со мной всё в порядке. Просто я очень устала после испытаний. Они оказались немного… изматывающими для меня, и морально, и эмоционально. Не обращай на меня внимания.

Она удивлённо моргает, услышав мой мягкий тон, и медленно откидывается на спинку стула.

— Хорошо. Что ж. Если тебе что-нибудь понадобится…

— Обязательно дам тебе знать. Спасибо, Аэлия.

Её глаза расширяются, но она кивает и снова вовлекается в разговор с Уиллоу. Время от времени бросая на меня быстрые взгляды, чтобы убедиться, что со мной всё хорошо.

Но я снова сосредотачиваюсь на той двери. Потому что я была частью Ближнего Круга Сайруса многие годы. Именно поэтому он знал меня.

Он понял, что я смертельно опасное оружие, в тот самый момент, когда мы встретились. Сначала между нами были лишь короткие, официальные разговоры о безопасности и протоколах. Затем, пока тянулись годы, я наблюдала, как его жёсткая сдержанность постепенно смягчалась. Всё началось в ту ночь, когда я не могла уснуть и вышла из замка во внутренние садовые дворы подышать свежим воздухом.

Было далеко за полночь, и единственными звуками были журчание фонтанов и стрекот сверчков в лунном свете. Уходя всё глубже в сады, я заметила мягкое голубое свечение. А когда вошла в самую центральную часть садов, то увидела его.

Он сидел на каменной мостовой спиной ко мне. Вокруг него кружились маленькие мерцающие огоньки света. Они то тускнели, то вспыхивали. Пока я шаг за шагом приближалась к нему, огоньки отреагировали. Замерли в своём плавном танце в воздухе, а затем все разом погасли.

Тело Сайруса напряглось, и он обернулся, взглянув на меня через плечо. От царственного властного выражения его лица не осталось и следа. Остались лишь серьёзность. Одиночество. И… далёкая скорбь. Более тяжёлая, чем я могла себе представить, настолько тяжёлая, что давила на меня даже через расстояние, разделявшее нас.

Он пригласил меня остаться. Мы сидели там, на каменной мостовой, молча наблюдая, как маленькие светящиеся сферы снова замерцали в тенях вокруг нас. Когда я попыталась уйти, он поймал меня за запястье, без слов прося подождать. Не в силах противостоять ему, я расслабилась. Обретая рядом с ним тихую уверенность, пока светящиеся огоньки приближались.

Затем они начали кружить вокруг нас. Так и не подлетая достаточно близко, чтобы я смогла различить, что это такое, и никогда не приближаясь настолько, чтобы я почувствовала опасность.

Они были прекрасны. Но после той ночи мы больше никогда об этом не говорили. Вместо этого он начал дарить мне лёгкие улыбки. Его приказы превратились в вежливые просьбы. А в тот день, когда во время заседания Совета он повернулся ко мне, спрашивая моё мнение и совет, кровь отхлынула от моего лица. Что-то изменилось.

Я крепко сжимаю ножку бокала в кулаке, всё так же глядя на дверь, за которой исчезли Сайрус и Лира. Комната размышлений. Теперь я хорошо её помню.

Потому что именно там он подошёл ко мне после пышного званого ужина с гостями из Миллтона. Потрясённая, я ускользнула туда, пытаясь осмыслить новость о том, что мой брат пропал.

Сайрус нашёл меня там и заключил в объятия, пока я изо всех сил старалась не сломаться под тяжестью паники и страха. Он провёл рукой по моим волосам. Прошептал, что освободит меня от службы, если мне нужно вернуться в Миллтон. Чтобы выяснить, где мой брат.

И я вернулась.

Я ушла.

Это было год назад.

Эмоции захлёстывают меня, и впервые я вынуждена пережить всё это заново.

Дверь комнаты размышлений открывается, и оттуда выходит Сайрус. Всё такой же собранный и безупречный. Он направляется прямо к Девину, и они склоняют головы друг к другу, переговариваясь, после чего Девин выпрямляется и делает знак своим стражам.

В зале, где находится Леди Бетани, раздаётся звон колокольчика к ужину, и приглушённые разговоры и музыка вокруг смолкают, когда все поворачиваются к ней. Но я замечаю, как Лира выскальзывает из комнаты размышлений.

— Девушки, время пришло. Король Сайрус сейчас выберет тех, кто продолжит участие в ближайшие недели, и тех, кто вернётся домой. Пожалуйста, выстройтесь здесь плечом к плечу.

С бешено колотящимся сердцем я поднимаюсь вместе с остальными женщинами и направляюсь к Леди Бетани. Выстраиваясь так, как она велела, я оказываюсь между Лирой справа и Аэлией слева. Нас осталось меньше, чем было в начале. По меньшей мере три женщины всё ещё находятся в лазарете. Хотя Лира довольно хорошо восстановилась, Мо по-прежнему там со сломанными пальцами на ногах. Ранее я слышала, как Уиллоу объясняла Аэлии, что лекарству потребуется больше времени, чтобы залечить её травмы, поскольку повреждены были кости, мышцы, кожа и нервы. Судя по всему, ожоги Лиры зажили быстрее из-за того, что её травмы затронули только мышцы и кожу.

Это должно было бы заставить меня чувствовать себя чуть менее виноватой за то, что она спасла меня.

Но этого не происходит.

Три женщины, погибшие сегодня, тоже должны были бы стать для меня каким-то утешением, ведь теперь число подозреваемых, которых мне предстоит учитывать, уменьшилось.

Но этого не происходит.

Почему этого не происходит, когда меня всю жизнь готовили к смерти и боли, остаётся для меня загадкой.

Сайрус становится перед нами возле большого рояля, рядом с инструментами квартета, который играл здесь раньше. На банкетке стоит ваза. Высокая, сияющая белая фарфоровая ваза с золотой отделкой по краям. Из неё поднимаются пышные букеты великолепных голубых роз.

Но их недостаточно для всех нас.

Здесь стоят двадцать три женщины.

То, как он избегает встречаться со мной взглядом, глядя на всех, кроме меня, лишь подтверждает одно.

Я отправляюсь домой.

Я знаю это. Возможно, за последний год я утратила свою хватку. Заключение моего брата сделало меня слабой. Возможно, в какой-то момент я потеряла способность отделять чувства от работы. Что-то в том дне, когда пропал мой брат, изменило меня. И теперь я боюсь, что уже никогда не смогу стать прежней.

Вот почему я чувствую вину.

Вот почему я чувствую злость.

Леди Бетани объявляет:

— Девушки, Король Сайрус будет называть женщин, которых желает оставить здесь. Тем, кто не получит голубую розу, снова сотрут воспоминания и немедленно сопроводят из замка обратно в их родные города.

После этого она отступает назад, исчезая из нашего поля зрения.

Даже ни одной ночи на отдых после тяжёлого испытания? Я сжимаю челюсти, пытаясь избавиться от напряжения, которое там накапливается. Не в силах удержаться, я перевожу сердитый взгляд на человека, ответственного за столь поспешное исключение. На Девина, который выглядит таким же невозмутимым, как всегда.

Какой же он зануда.

Сайрус опускает взгляд в пол, хмурясь, пока достаёт из вазы одну-единственную розу. Медленно вращая её в пальцах, затянутых в белую перчатку, он смотрит на прекрасный цветок.

— Аэлия, — с сожалением произносит он.

Аэлия выходит вперёд и принимает розу, кланяясь ему, а затем возвращается на своё место рядом со мной. Затем он зовёт Лиру. Одну за другой он вызывает женщин принять розу. Он даже называет Мо, находящуюся в лазарете, и Леди Бетани берёт розу для неё.

Я продолжаю держать подбородок высоко поднятым, пока цветов в вазе становится всё меньше.

Он берёт последнюю розу, а затем поднимает взгляд на меня. Весь остальной зал исчезает, пока между нами висит один вопрос.

Останусь ли я?

Если я хочу уйти, единственный способ сделать это — если он сам меня отпустит. Это была бы та самая ночь. Тот самый момент.

Почти незаметно я склоняю голову, не разрывая зрительного контакта. У прежней Марселлы должна была быть чертовски веская причина вернуться. Она должна была знать, что это лучший шанс освободить своего брата. Несмотря на испытания. Несмотря на любые тайны, которые ещё ждут своего раскрытия.

Облегчение наполняет меня, когда с его губ срывается моё имя.

— Марселла.

Когда я принимаю у него розу и поворачиваюсь, чтобы вернуться на своё место, замечаю среди женщин двух с затуманенными от слёз глазами.

Обе без роз.

Девин делает знак стражам, и те подходят к двум исключённым женщинам. Некоторые из остальных печально прощаются с ними. Когда стук их каблуков постепенно затихает вдали, Леди Бетани направляет нас к лестнице, ведущей из обеденного зала.

Я не пропускаю тихий приказ Сайруса, обращённый к Девину позади нас:

— Что касается двух других женщин в лазарете с серьёзными травмами — не сопровождайте их прочь, пока они полностью не восстановятся. А когда это произойдёт, им будет выплачено полное вознаграждение, как если бы они оставались здесь всё время.

Когда я бросаю взгляд через плечо, Девин и Сайрус уже уходят в сторону дальнего угла обеденного зала, где находится дверь в коридор.

Кто-то щиплет меня за локоть, и, резко обернувшись, я вижу Лиру. Она беззвучно произносит: «Поторопись», после чего спешит догнать остальных. Я иду следом, и мы вдвоём замыкаем колонну.

Когда мы поднимаемся по лестнице, Леди Бетани произносит с верхней площадки:

— Отличная работа, девушки. На сегодня мы отправляемся отдыхать. День был весьма насыщенным, а завтра мы вернёмся к нашим обычным занятиям. Начав с напоминания о том, что нельзя поворачиваться спиной к старшему по званию.

Взгляд Леди Бетани скользит прямо ко мне.

— Да, Леди Бетани, — хором отвечают все.

— Да, Леди Бетани, — бормочу я.

Леди Бетани медленно отводит от меня взгляд, и мы продолжаем двигаться по коридорам. Женщины постепенно отделяются от группы и расходятся по своим комнатам. Когда Лира проходит мимо меня к своей двери, а остальные направляются дальше по следующему коридору, я хватаю её за руку.

— Сегодня ночью… — шепчу я, вглядываясь в её глаза и молясь, чтобы это не оказалось ошибкой. — У тебя в комнате. В полночь.

Её рот приоткрывается от удивления, но прежде чем она успевает возразить, я отпускаю её руку и жестом указываю на дверь.

Прокашлявшись, она кивает и скрывается внутри.