Стоя в очереди, чтобы опустить бюллетень, я старался казаться меньше и незаметнее. Это было непросто, потому что я возвышался почти над всеми вокруг. Меня тошнило от этого варварского ритуала. Казалось, будто все видят моё истинное лицо, хотя на самом деле вряд ли кто-то вообще смотрел в мою сторону. Приходилось скрывать ненависть к тому, что мы голосуем за женщину, и из-за этого я чувствовал себя самозванцем среди тех, кто, казалось, только и ждал возможности вписать чьё-то имя. Для них это был почти спорт.

Меня тошнило.

Я заметил Востена и Вэйну в начале очереди как раз тогда, когда сам занял место в её конце. Ашер разговаривал с ними, и даже отсюда я видел, как напряжена Вэйна. Но стоило им уйти, как она немного расслабилась. Я поднял взгляд к небу и приказал ворону лететь за ними.

Пока очередь медленно двигалась вперёд, я наблюдал за людьми вокруг. Все выглядели неприлично довольными. Люди и демоны одинаково радовались тому, что избавятся от кого-то, или предвкушали, на кого будут охотиться в этом году. Ашер тоже.

«Знаешь, тебе не нужна Охота, чтобы кого-то убить», — голос внутри меня выполз из той тёмной глубины сознания, где обычно скрывался.

«Может, другим и нужна, но не Ашеру. В отличие от меня, он никогда не может устоять перед искушением», — ответил я скорее самому себе.

Обычно я ни в чём с ним не соглашался. Почти никогда. Но в случае с Ашером был готов сделать исключение. И всё же я отказывался выпускать тьму наружу.

Через несколько минут Ашер заметил меня и направился в мою сторону с широкой улыбкой. До сих пор не понимал, как мы могли стать настолько разными, если выросли в одном доме. Когда-то мы были близки. Нас разделяли всего два года, и он был единственным человеком, которому я доверял безоговорочно. Мы вместе играли и тренировались. Я учил его всему, что умел сам, и всегда держал рядом, чтобы присматривать за ним. Так продолжалось до тех пор, пока он не стал подростком и не начал меняться. Мы отдалились друг от друга. Теперь между нами почти не осталось ничего общего, ни во взглядах, ни даже во внешности.

Он был ниже меня почти на голову и гораздо уже в плечах. Светло-каштановые волосы достались ему от матери, тогда как мои были темнее, как у отца. От неё же мне достались яркие янтарные глаза, а Ашеру — карие.

Мы выросли вместе. В наших жилах течёт одна кровь. Он мой младший брат, и часть меня до сих пор хочет, чтобы у него всё было хорошо. Но он потерялся. И я всё ещё надеялся однажды заставить его увидеть, насколько жесток и неправилен этот мир, пока не стало слишком поздно.

— Привет, Дэй! Готов голосовать? — пропел он, поиграв бровями. — Кто у тебя там?

Я посмотрел на него без всякого выражения.

Он закатил глаза и пошёл рядом со мной, болтая с остальными в очереди.

— Всё ещё сидишь на своём высоком коне? — усмехнулся он. — Я просто пытаюсь поддержать разговор, а ты ведёшь себя так, будто лучше меня.

Мне было плевать, знает он или нет, что я выбрал Анору. Но говорить ему я всё равно не собирался. Ашер без конца твердил о том, как важно голосовать ради безопасности города. В такие моменты я невольно задавался вопросом, в какой момент наше воспитание свернуло не туда, и с трудом выносил его общество.

— Я не считаю себя лучше тебя, Ашер. Но мы действительно разные. Твои убеждения принадлежат тебе, и я не хочу иметь с ними ничего общего.

После истории с лисами я намеренно держался от него подальше, и его это до сих пор задевало.

Наконец очередь дошла до меня.

— Возьмите… — начал Эванджело, но, увидев нас с Ашером, замолчал. — А, братья Корсы. Спасибо за ваши голоса. Сейчас отмечу вас.

Я опустил пергамент в урну и сразу отошёл, надеясь наконец избавиться от общества брата и заняться своими делами.

— Куда это ты так спешишь? — спросил Ашер, догоняя меня.

Я резко развернулся. Меня уже мутило от его общества и его гребаных взглядов на мир.

— Скажи прямо, чего ты хочешь, Ашер. Или проваливай.

Его губы медленно растянулись в неприятной улыбке.

— Тебя вызвали.

Десять лет назад

— Давай же, Дэй, — сказал Ашер. — Это не сложно. Просто поймай одну.

Я раздражённо застонал, снова промахнувшись мимо рыжей лисы. Поднялся, отряхнулся и поморщился. Я бросился за зверьком и едва не пропахал носом землю.

— Ага, легко говорить. Эти ублюдки быстрые и хитрые.

Отец собрал несколько лис в вольере, и мы тренировались их ловить. Я понимал зачем. Это должно было сделать меня быстрее, научить полагаться на рефлексы и инстинкты. Но я не был таким быстрым, и это бесило.

Ашер закатил глаза, широко расставил ноги и приблизился к мечущимся по загону животным. Когда одна из лис рванула в сторону, он бросился следом, схватил её за хвост и поднял повыше, чтобы я видел.

— Ты просто не умеешь их перехитрить.

Самодовольство на его лице раздражало до невозможности.

Отлично. Младший брат снова меня обошёл. Конечно, я радовался, что у него всё получается, но это било по самолюбию. У меня была сила, у него — скорость.

Я решил попробовать ещё раз. Медленно и осторожно приблизился к трём оставшимся лисам у забора. Мне нужна была всего одна.

— Ты же знаешь, что можешь просто заставить их двигаться медленнее, — лениво протянул голос в голове.

— Заткнись. Я не буду этого делать. Быстрее от этого я не стану.

— Тебе не нужна скорость, если ты умнее.

«Отстань и дай сосредоточиться», — рявкнул я.

Жульничать я не собирался.

В тот миг, когда одна из лис едва заметно шевельнулась, я рванул с места. Бросился к ней так быстро, как только мог, и прыгнул. Кончики пальцев скользнули по меху на хвосте, но лиса вывернулась и ускользнула. Я снова рухнул на землю.

Из груди вырвался рык. Я ударил кулаками по земле с такой силой, что выбил в ней небольшие ямки. Уже почти неделю я безуспешно пытался выполнить это задание, а голос отца по-прежнему звенел в ушах. Требовательный. Давящий. Не позволяющий сдаться.

Я не хотел всего этого.

Ничего не хотел.

Он был одержим идеей вылепить из меня того, кем считал нужным. Подготовить к Охоте. Рано или поздно мне предстояло участвовать в ней, когда я вырасту. Этого хотел он.

Не я.

Меня уже тошнило от одной мысли.

Ладони горели. Что-то тёплое заструилось внутри крепко сжатых кулаков. Я поднялся и разжал пальцы.

Нет.

Нет, нет, нет.

Когти прорывались сквозь кончики пальцев.

Я терял контроль. А этого нельзя было допустить.

Одного мгновения оказалось достаточно, чтобы я начал превращаться в то, что ненавидел больше всего.

— Ну, посмотри-ка. Молодец! — с восторгом воскликнул Ашер.

— Дерьмо… — выругался я себе под нос, а потом уже громче добавил: — Я не знаю, как убрать их обратно.

Ашер подошёл ближе, всё ещё держа за хвост извивающуюся лису.

— Хватит прятаться. Просто прими это. Ты демон. Смирись.

Я удивлённо моргнул.

Разве он не видел, на что способны демоны?

Разве не знал, насколько они жестоки?

Он говорил так, будто это было поводом для гордости, а не кошмаром, каким оно было для меня.

— Я не специально, Ашер. Я всего на секунду разозлился, и посмотри, что произошло. Ты понимаешь, насколько это серьёзно? Мы всегда одинаково смотрели на такие вещи. По крайней мере, мне так казалось.

Он пожал плечами.

— Нет, это ты ничего не понимаешь.

Я поднял руки.

— Посмотри на них! Что, если я кого-нибудь раню? Что, если однажды сорвусь рядом с Востеном? Если потеряю контроль? Я могу причинить ему боль.

— Ну и что? — усмехнулся он, поднимая лису к лицу и перехватывая её за шею.

Я застыл.

— Он всего лишь человек, Деймон.

Лиса пронзительно заверещала, когда пальцы Ашера сжались сильнее.

— Их полно. Они превосходят нас числом сто к одному. Ну убьёшь ты одного. И что с того?

В следующее мгновение он резко дёрнул руками в разные стороны и разорвал зверька пополам.

Я не верил своим глазам.

В одно мгновение мой младший брат, которого я знал всю жизнь, превратился в кого-то совершенно чужого.

И я не хотел знать этого человека.

Я ушёл, не оглядываясь и даже не разбирая дороги. Просто шёл вперёд, всё дальше от нашей земли и всё дальше от города, пока вокруг не осталось ни души на многие мили. К счастью, за это время когти втянулись обратно. Наконец я остановился возле дерева, прислонился к стволу спиной и медленно сполз на землю, положив руки на колени.

Я только что потерял больше, чем кто-либо мог понять.

Я не хотел быть демоном.

Но был им.

Что бы я ни делал, это навсегда останется частью меня. Я носил человеческое лицо, тянулся к их жизни, их смеху и теплу, но всё равно не был одним из них. Я не мог говорить с другими демонами о том, что чувствовал. Не мог рассказать Востену, своему лучшему другу, кто я на самом деле. Ашер был единственным, кому я мог довериться. Единственным, кто понимал.

До этого дня.

Теперь у меня не осталось никого.

Я нигде не был своим.

Я был совершенно один.

— Ой!

Что-то ударило меня по макушке.

Я опустил взгляд и увидел яблоко, которое откатилось к самым ногам.

Подняв голову, я заметил фигуру на дереве.

Вэйна.

И стоило мне её увидеть, как злость начала понемногу отступать.

Она держалась за ветку и смотрела на меня с явным смущением.

— Э-э… извини, — сказала она.

На ней было белое платье на тонких бретельках, открывавшее загорелые плечи. Огненно-рыжие волосы развевались на ветру.

— Что ты там делаешь? — спросил я, поднимаясь и потирая ушибленную макушку.

— Пытаюсь научиться летать, — ухмыльнулась она. — А сам как думаешь? Собираю яблоки.

— Это я вижу. Но зачем?

Она моргнула.

— Потому что мне нужны яблоки.

— Это очевидно. Я имею в виду, зачем ты собираешь их именно здесь? У вас же есть своя яблоня.

— Есть. Но в этом году урожай плохой, а мне нужны яблоки для десерта.

Я огляделся и только тогда понял, где оказался.

— Это же ферма старого Андерса. Он разрешил тебе брать его яблоки?

— Разрешит, если ты ничего ему не расскажешь, — невинно ответила она и захлопала ресницами.

Я скрестил руки на груди и вопросительно поднял бровь.

— Тебя поймают.

— Не поймают, если ты поможешь мне убраться отсюда.

На её губах появилась хитрая улыбка.

Я не смог удержаться и улыбнулся в ответ.

— Ладно.

— Отлично! Я сейчас пригну ветку, а ты сорвёшь те два яблока на конце. Мне больше не нужно.

Она осторожно двинулась по ветке, придерживаясь руками за верхние. Ветка прогнулась под её весом, и я без труда сорвал два последних яблока.

Через минуту Вэйна уже спустилась с другой стороны дерева и подошла ко мне с полной корзиной.

— И о чём это ты сидел тут такой мрачный?

Она забрала яблоки из моих рук.

Облегчение, которое я почувствовал при её появлении, тут же исчезло.

Улыбка тоже.

Я снова опустился под дерево и прислонился к стволу.

— Я не могу об этом говорить, — пробормотал я, не поднимая головы.

Пальцы перебирали траву, выдёргивая одну травинку за другой.

— Даже мне?

— Никому.

— Хм.

Она немного помолчала, потом села рядом. Поставила между нами корзину, протянула мне яблоко и взяла второе себе.

— Что ж, если говорить нельзя, тогда я просто посижу рядом. А ты можешь притвориться, что всё мне рассказываешь.

Я поднял голову.

Она смотрела на меня с такой искренней и светлой улыбкой, будто в мире вообще не существовало ничего плохого.

И в тот момент я почти ей поверил.

— Я бы хотел.