На миг я замер. Ошалел. Растерялся. Из последних сил боролся с голосом, который годами твердил: держись от неё подальше. Я не шевелился. Боялся: если пошевелюсь, проснусь. Окажется, что это сон, губы Вэйны на моих.

Но это был не сон. Женщина, которой я себя лишал годами, сама меня поцеловала. Пусть она не знала, что это я. Понятия не имела, случайный я демон или кто-то знакомый. Но я был полон решимости показать ей, кто я, без её глаз.

Я понятия не имел, что на неё нашло, но вопросы задавать не собирался. Не тогда, когда это было тем, чего я так долго хотел.

Её губы были мягкими. Слились с моими лучше, чем я мог вообразить. Моя рука легла ей на лицо, нежно погладила щёку. Вода стекала с её потемневших волос и блестящей кожи, холодная речная, но быстро нагревавшаяся от этого медленного, сокрушительного поцелуя. Она снова прижалась ко мне, и мой контроль начал трещать.

Я ответил. Словно голодал годами, а её губы стали первой настоящей едой. Я так долго это представлял, томился в тишине.

Она издала звук, мягкий всхлип, который зажёг что-то дремавшее слишком долго.

Мой контроль треснул ещё сильнее.

Моя маска валялась на берегу. Один маленький сдвиг её повязки, и она бы меня увидела. По-настоящему. Могла легко стянуть тонкую ткань, вмиг понять, кто я, и тогда ей конец. Из-за меня.

И всё же меня это заводило. Запретность. Опасность. Риск.

Будь она проклята, искушает меня, заставляет забыть о цене. Но, боги, как же я этим наслаждался. Это было нереально.

И, ко всему, член стоял так, что было больно.

Мне потребовалось всё самообладание, чтобы не прижаться к ней, когда она обвила меня ногами, обнажив затвердевшие соски сквозь тонкую ткань рубашки. Но теперь, когда наши рты слились, а её вес был в моих руках, сдержанность была на исходе.

Потом её губы приоткрылись, и я почти слетел с катушек.

Тело дрожало с того мига, как наши языки встретились. На вкус она была тёплой и дикой, как дым и розмарин, слабый отголосок тех трав, которыми она готовила. Вкус, который мне никогда не суждено было пробовать, никогда не суждено было взять. Она утолила жажду, которую я носил в себе всю жизнь.

Я отвечал на её движения, подчиняясь её ритму. С каждым движением губ я падал всё дальше от рассудка, глубже в те части себя, которые хотели её уничтожить.

Она вдруг отстранилась, задыхаясь.

Мне больше всего хотелось знать, о чём она думает, какая война бушует в её молчании, но тяжесть этого мига держала меня. С каждой секундой лёгкие сжимались всё сильнее, пока я вовсе не перестал дышать. Я приготовился к отказу, к тому, что она уйдёт, остановит это, не дав начаться. И я не знал, смогу ли позволить ей уйти.

Но потом что-то изменилось, воздух вокруг неё стал другим. Я увидел тот миг, когда она сдалась решению, которое приняла.

Губы приоткрылись, и она прошептала себе под нос:

— А, была не была.

Мышцы спины расслабились, и она снова прижалась губами к моим.

Этот поцелуй был другим. Сырым. Злым. Свободой от всех оков. Словно вся сила воли, которая у неё осталась, растаяла от одного прикосновения. Зубы и языки сталкивались, требуя большего.

Её руки были повсюду, будто она не могла нащупаться. Одна запуталась в моих волосах, другая блуждала по груди и вниз по торсу, пока не добралась до пояса штанов.

Я не предпринимал никаких движений. Она здесь главная.

Она не остановилась. А я бы ни за что её не остановил.

Пальцы едва просунулись за пояс и скользнули по головке моего твёрдого члена. Я чуть дёрнулся, отчаянно цепляясь за остатки контроля, только бы не трахнуть её до беспамятства.

Я переместил руки ей на бёдра, залез под развевающуюся юбку, пока не нащупал тонкую ткань белья. Легонько провёл пальцем по её киске, тем же дразнящим движением, что и она у меня.

Дыхание перехватило, и я улыбнулся. Такой сладкий звук, вкуснее мёда. Потом её рука скользнула под мой пояс, и она обхватила пальцами мой член.

Моя голова упала ей на плечо, и я застонал. Я сосредоточился на ней, чтобы не кончить ей в руку. Обычно я держался лучше, но, твою мать, я так долго мечтал о её прикосновении, и это было настолько лучше, чем я мог представить. Я провёл языком по её шее, одновременно скользнув пальцем под ткань между ног, проводя по её щёлке.

Только когда она сжала меня и провела рукой вверх-вниз по стволу, я медленно просунул палец внутрь.

— О, блядь, — всхлипнула она.

— Боже, — выдохнул я одновременно с ней.

Она была тёплой и скользкой, напрягалась и сжималась вокруг пальца, когда я проникал глубже. Она двигала рукой вокруг меня снова и снова, проводя большим пальцем по головке, потом опускаясь вниз.

Я трахал её пальцем. Внутрь и наружу. Мечтая, чтобы это был член.

Но я не жаловался. Вэйна Скорен сжимала меня в руке, пока я доставлял ей удовольствие своим. Если это всё, что я получу от неё до конца жизни, я с радостью приму.

Мы оба знаем, что это не так.

Она наклонила голову набок, когда я провёл языком вверх по её горлу. Сжала меня сильнее, сжимаясь вокруг моего пальца, когда я укусил её мочку уха.

— Не могу тобой насытиться, — прошептал я ей в ухо.

Как только слова сорвались, она начала тереться о мою руку. Я узнавал её тело, открывал, что её заводит. Я ввёл второй палец и прижал большой палец к набухшему клитору, скользя им взад-вперёд медленно, ровно.

— Демон… — Она издала сбивчивый стон, пульсируя вокруг пальцев.

Чёрт. Мне нужно было услышать это снова. Только чтобы вместо этого было моё имя.

— Да?

Она запрокинула голову и прижалась губами к моему уху.

— Будь последним, кто войдёт в меня, — прошептала она между сбивчивыми вздохами.

Это стало моим крахом.

Те трещины, что окружили мой контроль, уступили и разбились вдребезги. Годы возведения этих стен, и хватило одного мига с ней, чтобы всё снести.

Разрушь её.

Она дотянулась другой рукой под водой и стащила мои штаны. Я вытащил пальцы из неё, стянул ткань с её ног, снял одну ногу, пусть болтается на другой лодыжке, чтобы не уплыла по течению, и она снова обвила меня ногами.

Она снова сжала меня, опускаясь, пока головка члена не упёрлась в её вход.

Я остановился. Удержал её, чтобы не могла двинуться дальше.

Её голова наклонилась набок, безмолвный вопрос.

— Скажи, что ты этого хочешь. Скажи, что хочешь меня, Вэйна. Потому что, как только скажешь, всё изменится. Я сделаю тебя своей. — Пути назад не будет. Я вытащу её с острова, уговорю принести Клятву Министерству. Я наконец откроюсь ей.

Она грубо поцеловала меня, я приветствовал её настойчивый язык. Потом отстранилась так же быстро, ровно настолько, чтобы говорить.

— Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты был последним, кто меня коснётся. Последним, кто будет внутри меня. Мне нужно, чтобы ты стёр воспоминания и стал моим последним… О, боже! — Она застонала, когда я вошёл в неё.

Это было всё, что мне нужно было услышать. Что она хочет меня. Нуждается во мне. И мне было плевать, насколько это неправильно. Не тогда, когда это казалось правильным.

Все цепи, которыми я себя опутал, растаяли под жаром её слов. Больше не было стен, не было клеток, не было лжи, которую я мог бы себе рассказывать. Голод, потребность, одержимость, я позволил этому поглотить себя. Я позволил голоду внутри вырваться наружу. Не демона. Своему. Глубже. Старше. И гораздо более сильному.

Она будет моей. Каждой дикой, чудовищной частью. Я похороню себя в ней, пока она не забудет каждого мужчину, что был до меня. Она получит того, кто наблюдал за ней издалека, кто жаждал её в тишине, кто мечтал погубить её самым правильным способом.

Она выпустила на волю то, что я больше никогда не запру.

Её тело напряглось, растягиваясь вокруг меня. Она была такой тугой, что у меня перехватило дыхание. Острая, отчаянная, изнывающая от нужды, её ногти впились мне в спину. Как когти. Как мои собственные, царапали мою кожу, будто она тоже была зверем.

Она даже не осознавала, но становилась кем-то другим, дикой, бесстыдной, грешной. Оставляла на мне метки, словно присваивала себе. Это была не просто боль. Это было заявление, написанное на живой плоти. Безмолвная клятва.

— Расслабься, мой маленький демон. У меня есть чем тебя одарить. — Она ослабила хватку, когда я начал опускать её на себя чуть больше. — Не торопись.

На этот раз она двинулась сама, опустилась на мой член ещё глубже.

— Вот так, — простонал я сбивчиво. — Как хорошо ты меня принимаешь.

Это, видимо, зажгло в ней что-то, потому что в следующий миг она сжала ноги и втянула меня в себя до конца.

— Ты так хорош, — пробормотала она дрожащим голосом.

Она откинула голову назад, светящаяся река заставляла её сиять, как сапфир в лунном свете.

Когда она немного привыкла ко мне, наполняющему её, я начал двигаться. Я держал её за ноги, сжимая бёдра почти до синяков, медленно входя и выходя, быстрее и быстрее, пока она не начала подпрыгивать на моём члене.

Её юбка распустилась по течению, давая полный обзор наших светящихся тел. Я смотрел, как мой член скользит внутри неё.

— Ты так красиво выглядишь, когда я внутри.

Она будет принимать меня снова и снова. Пока я жив.

Мой рот переместился на её плечо, целовал, лизал вниз по груди. Она отпустила одну руку и стянула топ, освобождая грудь. Хорошая девочка. Мне даже не пришлось просить.

Я не колебался, взял её в рот. Она ахнула, когда я сосал, пощёлкивая языком по соску, всё это время не отрывая глаз от её лица. Как жаль, что она не могла видеть, как прекрасна.

Она вскрикнула, когда я укусил её за сосок, достаточно сильно, чтобы добавить щепотку боли к удовольствию. Я оторвал рот.

— Твою мать, Вэйна, — выдохнул я, наслаждаясь ею. — Ты можешь это представить? Можешь видеть, как мой член скользит в тебе и выходит? Видеть, как мокрые волосы прилипают к коже в свете воды, как твои груди касаются поверхности?

Я раздвинул её ноги шире, входя ещё глубже. Она издала всхлип и прильнула губами к моим, не в силах полноценно поцеловать из-за сбивчивого дыхания.

— Можешь представить, как нереально ты выглядишь, трахаясь с демоном? Твоим демоном?

— Д-да, — запыхалась она. — Я вижу это. Я вижу тебя.

Меня.

Я входил в неё без жалости. Вода плескалась в такт движениям, но я не замечал. Всё моё внимание было на ней.

Каждый раз, когда я возвращал её на свой член, её клитор тёрся об меня, и она издавала маленький стон. Быстрее и быстрее, пока она не прикусила губу, чтобы не закричать.

— Не смей сдерживаться, — потребовал я сквозь стиснутые зубы, из последних сил не кончая раньше неё. Но, блядь, как же она была хороша. — Пусть они услышат твой крик. Пусть весь остров узнает, что тебя трахаю я.

Её спина выгнулась, и я почувствовал, как её оргазм нарастает, приближается.

Яйца сжались. Я хотел почувствовать, как она кончает, больше всего на свете. Хотел подарить ей удовольствие, какого она никогда не знала.

Она опускалась на меня хаотично, дико, сильнее потираясь клитором. Потом вцепилась в меня, будто я был единственным, что удерживало её в этом мире.

— Деймон! — закричала она в ночь, кончая вокруг моего члена.

Я был труп. Сердце подпрыгнуло от звука, такого близкого к моему имени. Она звала меня только «Демон», но в её крике я исказил этот звук до своего имени на её губах.

Я завладел её ртом, проводя языком по её языку.

Её оргазм подпитывал ту часть меня, что жаждала её. Давление у основания позвоночника выросло до нечеловеческого. Член набух, и я кончил в неё, пока она пульсировала вокруг меня снова и снова, выжимая каждую последнюю каплю.

Она получила каждую часть меня. Даже не зная об этом. Я отдал ей всё, не частями, а целиком. Моё тело было в её распоряжении, подчинялось её прикосновениям и воле. Моё сердце, покрытое шрамами и пылающее, принадлежало ей, хранить или разбить.

И, вырезанная в моей крови и костях, моя клятва теперь принадлежала ей.