— Не засыпай. — Глубокий голос пробился сквозь пелену сознания, вытаскивая меня из кошмара.

Я всхлипнула, когда осколки ужаса всё ещё цеплялись за меня, словно пиявки. Попыталась пошевелиться, повернуть голову, вывернуться, но не смогла. Тело казалось невесомым и одновременно свинцовым, будто я парила в воздухе, пока силы ада тянули меня в свои глубины, сражаясь с истончающейся нитью, удерживавшей меня в этом мире. Я разлепила глаза как могла, но веки оставались неподъёмно тяжёлыми. Надо мной возвышалась фигура, закутанная в чёрное. Чёрные провалы под маской уставились на меня. Маска с синими прорезями. Он нёс меня сквозь лес, и надо мной проносился полог, превращаясь в размытые пятна. Следовало закричать, вырваться, но страх от кошмара пересиливал даже объятия демона. Ужас реальности оказался предпочтительнее кошмаров воображения. Я смотрела на него почти без страха — возможно, из-за бреда.

— Не смей засыпать, — повторил он.

— Н — не могу, — едва выдавила я. Говорить было трудно: язык словно вымочили в кислоте, а челюсть зашили.

— Знаю, это трудно, но ты должна держать глаза открытыми. Борись с ядом. — Проклятье, выругался он, и его руки стиснули меня крепче.

— Я не хочу… — Я сама не поняла, плачу ли. — Не хочу видеть…

Хотя я не видела его лица, его взгляд, казалось, смягчился.

— Это не только ты. То, что ты видишь, это просто кошмар другого демона, того, с фиолетовыми прорезями. — Он сделал паузу, голос стал напряжённым, будто ему тоже трудно говорить. — Он заставляет тебя видеть самые страшные страхи, когда ты закрываешь глаза. Даже когда моргаешь.

— Что? — пробормотала я, едва понимая слова из-за боли, пронзившей всё тело.

— Я пытаюсь увести нас подальше. Продержись ещё немного, но не закрывай глаза. Не засыпай, пока я не остановлю распространение яда.

Чёрные полосы пересекли зрение, медленно поглощая его, словно чернила, пропитывающие бумагу. Я заставила себя поднять дрожащую руку и вытереть глаза. Воздух покинул лёгкие, когда я увидела свою кожу. Что-то было не так. Сквозь бледнеющую плоть проступали вены, но они тоже выглядели неправильно. Моя кровь стала чёрной и пульсировала шёпотом смерти.

Возможно, реальность оказалась хуже кошмаров.

Демон тоже это заметил. Он резко вдохнул и посмотрел на меня. Я ощутила, как напряглись мышцы его рук, и поняла: он напуган.

Он снова устремил взгляд вперёд, и моё тело задергалось в его хватке, деревья понеслись мимо ещё быстрее.

— Куда… — Я не смогла закончить вопрос. Рука обмякла и безвольно повисла.

— В безопасное место. Как я и обещал, — проговорил он сквозь тяжёлое дыхание. — Только не засыпай.

Но прежде чем он договорил, мои глаза закрылись, и кошмары снова поглотили меня.

— Ай! — Удар боли вырвал меня из забытья. Он пронзил тело так сильно, что я не могла определить источник, пока не распахнула глаза и не увидела склонившегося надо мной демона.

Он больше не нёс меня. Он стоял на коленях рядом на земле, его руки лежали на моём раненом плече. Только вот их стало двое вместо одного. Четыре синие прорези размылись в восемь, потому что зрение отказывалось фокусироваться. Я попыталась вырваться, но это было всё равно что пытаться сбросить мешок с мокрым песком. Вместо того чтобы оттолкнуть его, моё тело лишь дёрнулось. Я едва могла пошевелить пальцами и изо всех сил боролась, чтобы держать глаза открытыми.

— Убирайся, — прорычала я.

— Я помогаю тебе, — ответил он, запыхавшись. Он оттянул ворот моей рубашки с плеча и спустил по руке, растягивая ткань. — Проклятье… — выругался он сквозь зубы.

— Не нужна мне твоя помощь, — прошипела я. — Это ты сделал. — Я забилась как могла, но это оказалось не намного больше, чем ёрзанье.

— Это был не я. — Он прижал руку к моему другому плечу. — Перестань бороться, дай вытянуть яд.

— Яд? — Мне показалось, что я закричала, но голос сорвался на сбивчивое дыхание.

Он кивнул.

— У некоторых демонов есть яд.

— Мне всё равно! — Я из последних сил попыталась его пнуть. — Это ты! Я знаю, что ты. Я видела синие прорези, — выплюнула я.

Он замер, чёрные провалы его глаз снова впились в меня с тем же чувством, от которого у меня перехватило дыхание.

— Ты уверена, что они были синими?

— Да… Уверена… — Мой голос затих, слабость навалилась с новой силой, и веки затрепетали, когда сон снова позвал меня.

Ещё один укол боли заставил их распахнуться. Моя голова дёрнулась в сторону, к плечу. Он нажал пальцем на укус. Мои сузившиеся глаза встретились с его.

— Перестань, придурок.

— Боль не даёт тебе уснуть. А теперь скажи, почему ты так уверена, что они были синими.

— Я довольно хорошо их рассмотрела, когда вытаскивала ложку из твоего глаза. — Я осеклась. По его маске не текла кровь, и из глазницы не торчали щепки.

Он наклонил голову с неприятной, я-же-говорил надменностью.

— Ты выколола ему глаз ложкой?

Подождите-ка. Моя ложка! Я не нашла её при себе и внезапно поняла, как сильно она мне нужна. Она стала моим костылём.

— Где моя… — Я повернула голову, борясь с болью, стрелявшей в висках, и оглядела землю.

— Твоё верное орудие здесь. Довольна? — Он поднял ложку со сломанной ручкой. Я не видела его глаз, но почувствовала, как он закатил их.

Я не ответила. У меня не осталось сил, к тому же самолюбие было уязвлено.

— Нужно вытащить яд. Я могу отделить его от твоей крови, пока вытягиваю.

Я отстранилась, опасаясь того, что последует.

— Как?

— Придётся высосать, — сказал он бесстрастно.

— Нет. — Я отказала наотрез. Мне было плевать, как сильно пульсирует плечо, подпускать к себе зубы демона снова я не собиралась.

Он раздражённо вздохнул.

— Слушай, я всё равно это сделаю. Мне прижать тебя, или ты позволишь помочь?

Я не любила ультиматумы, но в его тоне не чувствовалось возражений. Неохотно я расслабилась и кивнула.

— Хорошо. Что бы ты ни делала, не смотри на меня. И закуси это. — Он протянул палку и вложил её мне между зубов.

— Зачем? — проговорила я сквозь дерево, и мой невнятный голос прозвучал паничнее, чем хотелось бы.

Он переместился за мою спину, приподнял меня и прислонил к своей груди. Я почувствовала его дыхание у уха, прежде чем он тихо заговорил.

— Потому что будет чертовски больно.

Он не дал мне ответить. Его губы коснулись моего плеча. Прикосновение оказалось болезненным, но терпимым. Я ощутила, как клыки впиваются в кожу. Затем началось втягивание. Сначала всё было нормально, странно, но нормально. А потом боль стала одной из сильнейших в моей жизни. Мощное вытягивание яда напоминало воспламенение каждого нерва в теле. От кончиков пальцев до глаз, до груди — моя кровь боролась с хваткой отравы. Пальцы впились в землю, я застонала сквозь палку, сжимая её так сильно, что она затрещала. Процесс оказался намного хуже самого укуса. Каждая вена дрожала от агонии, меня затрясло.

— Хватит! Хватит! Хватит! — Мой голос превратился в приглушённое хныканье.

Я пыталась держаться, но инстинкт оказался сильнее, и я дёрнулась прочь. Демон тут же крепче прижал меня к себе, обхватив рукой за талию. По щекам текли слёзы. Я вцепилась в его предплечье, царапая ногтями кожу и пытаясь заставить его остановиться. Без толку. Сколько бы крови ни выступало под моими ногтями, хватка не слабела. Он продолжал вытягивать яд ещё долгие мучительные минуты.

Но постепенно боль начала отступать.

Жар, бушевавший в крови, понемногу стихал. Сначала превратился в тёплое жжение, потом осталась лишь приятная тяжесть, разливавшаяся по телу.

Сработало.

Я выплюнула палку и перестала сопротивляться. Напряжение ушло из мышц, пальцы разжались. Я обмякла в его руках и откинулась затылком ему на грудь. Его дыхание мерно поднимало и опускало меня.

Вверх.

Вниз.

Вверх.

Вниз.

Мне не следовало так легко расслабляться рядом с ним. Не следовало чувствовать себя спокойно в объятиях демона, который прижимался губами к моей шее.

Это должно было казаться неправильным.

Но не казалось.

Прошло ещё несколько минут.

Наконец он убрал клыки.

Но не отстранился.

Его губы всё ещё касались моей кожи. Дыхание стало медленнее. Я чувствовала на себе его взгляд. Словно теперь он пил меня глазами.

И почему-то не могла пошевелиться.

Он тяжело сглотнул и глубоко вдохнул.

— Закрой глаза.

Голос прозвучал хрипло, почти болезненно тихо. Я почувствовала движение его губ у себя на шее.

По спине пробежала дрожь.

Тело откликнулось раньше, чем разум успел что-то понять.

Его голос.

Его дыхание.

Что-то в этом отозвалось внутри странно знакомым ощущением, словно прикоснулось к воспоминанию, которое я давно похоронила.

Потом он поднялся на ноги и осторожно подтолкнул меня вперёд, помогая сесть.

— Зачем? — спросила я, запинаясь.

Зачем мне закрывать глаза?

И почему мне уже не хватает тепла его тела рядом?

Какого ада со мной происходит?

— Просто сделай, — сказал он уже жёстче и отступил.

Я послушалась и закрыла глаза.

Через мгновение меня заставил вздрогнуть резкий звук.

Его рвало.

Жёстко. Надрывно.

Совсем не так, как я ожидала от демона.

В этом было что-то болезненно человеческое.

Наверное, это просто игра воображения, но сердце болезненно сжалось от мысли, что он согнулся пополам из-за меня.

Он сделал это, чтобы спасти мне жизнь.

Прошла ещё минута, прежде чем всё стихло.

Я услышала шаги.

Он вернулся.

Остановился совсем рядом.

— Открывай глаза.

Я тут же посмотрела на него.

И сразу почувствовала странное разочарование.

Маска снова была на месте.

Она вновь превращала его в безликого демона именно тогда, когда мне начало казаться, что за ней скрывается кто-то другой.

Он присел передо мной на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и указал на моё плечо.

— Рану нужно перевязать. Моя одежда вся в крови, так что придётся оторвать полоску от твоей юбки.

При мысли, что он разорвёт мою одежду, тело напряглось.

— Я сделаю сама. — Я подняла руку, и он чуть отстранился.

Я наклонилась, поднесла подол ко рту и зажала зубами. Мои глаза не отрывались от его лица, я ждала, когда он взглянет на мои обнажённые колени. Но он не смотрел. Он удерживал мой взгляд, терпеливо ожидая. Я попыталась разорвать ткань, дёргая и натягивая, но оказалось труднее, чем я думала. Демон вытянул палец, и из кончика вырвался тёмный загнутый коготь. Он протянул руку и разрезал материал у меня во рту, так что длинная полоска повисла у губ, а юбка упала обратно на ноги. Он взял полоску, вытащил её у меня из зубов и молча опустился на колени рядом.

— Я могла бы и сама, знаешь, — огрызнулась я.

— Ты не должна, — сказал он так тихо, что я едва расслышала, затем обычным тоном приказал: — Вытащи другую руку из рукава.

Осторожно, чтобы рубашка совсем не сползла, я крепко прижала ткань у груди и вытащила руку. Он обмотал полоску вокруг раны на плече, затем через грудь, под противоположную руку и закрепил тугим узлом на спине. Его прикосновения оказались нежными, почти заботливыми — совсем не такими, как я ожидала. Они вызвали воспоминание, которое я давно забыла.

Три года назад

Зимы выдавались тяжёлыми, но пока все вносили свой вклад, мы всегда справлялись. Востен и Деймон рубили дрова на заднем дворе, мама дремала в спальне, а я готовила поздний ужин. Несмотря на слои одежды, холодный воздух в комнате кусал кожу, пальцы дрожали. Я смотрела в кухонное окно, лишь наполовину следя за тем, что делаю, и это оказалось ошибкой. Дрожащими руками следовало быть осторожнее с ножом. Я зашипела, когда лезвие полоснуло по ладони, и выронила нож. Он с грохотом упал на деревянный пол, но я почти не обратила внимания — слишком сосредоточилась на крови, стекавшей по руке.

— Вэй!

Я повернулась и увидела Деймона, входящего с охапкой дров. Он бросил их в сторону, и они раскатились по полу, сотрясая дом. Он подбежал, взял меня за запястье и осмотрел рану.

— Проклятье. Глубоко.

— Я в порядке, — выдохнула я. — Это ерунда. Правда.

— Ты истекаешь кровью. Это не ерунда, — мягко сказал он.

Он подвёл меня к столу, усадил, и старая древесина заскрипела под моим весом. Он подошёл к раковине, окунул висевшую на краю тряпку в воду, отжал лишнее, присел на корточки и принялся аккуратно промокать порез. Белая ткань розовела, впитывая кровь. Его прикосновения были осторожными, словно я была чем-то хрупким.

— Я могла бы и сама, — сказала я, вышло более сбивчиво, чем хотелось.

Он остановился, его глаза встретились с моими.

— Ты не должна.

Мои губы приоткрылись, я будто перестала дышать. Мы смотрели друг на друга долгую минуту, прежде чем он опустил взгляд и продолжил промывать рану. От его слов в животе запорхало, сердце сжалось и ухнуло вниз. Закончив, он разорвал полоску на собственной рубашке, не колеблясь, и перевязал мне руку. Когда узел был завязан, его пальцы задержались. Всего на мгновение, на одно биение сердца, но этого хватило, чтобы что-то изменилось. Блеск в его глазах задавал миллион вопросов. Воздух стал тяжёлым, переполненный словами, которые никто из нас не произнёс. Но это чувствовалось. Он прочистил горло и встал, сделав вид, что ничего не случилось.

— В следующий раз будь осторожнее, — тихо сказал он.

В его тоне не было упрёка в небрежности. Он звучал так, будто я имела значение. Будто он остался бы, попроси я его.

Никто из нас не заговорил, и я старалась не смотреть на него, пока тот момент снова проигрывался в голове. Я не могла не думать: не связан ли этот демон как-то с Деймоном? Но я знала Деймона. Он не был способен на то, чем могла покрыться такая кровь. Он был слишком мягким для этого. Демон возвышался надо мной и протянул руку, помогая встать. Яд больше не терзал меня, боль отпустила, и я осмотрелась. Он привёл нас к ручью, спрятанному в глубине леса. Я не знала, сколько времени провела между сном и явью, но по тишине поняла: мы далеко от того хаоса. Вода мягко журчала по гладким камням, наполняя тишину умиротворяющим гулом. Мох окаймлял берега, переходя в пышную траву. Свет заходящего солнца пробивался сквозь полог листвы, заливая всё мягким, успокаивающим свечением. Было тихо и мирно, словно сам лес перевёл дух.

— Это та сторона острова, о которой ты говорил? — кивнула я на землю за водой.

— Нет. К сожалению, пришлось идти в противоположную сторону, иначе я рисковал наткнуться на других. Если бы кто-то увидел тебя в моих руках, ты стала бы ещё более заметной целью. — Он отошёл на несколько шагов.

Я винила процедуру извлечения яда в том, что мои щёки загорелись при мысли о его объятиях. Несмотря на ненависть к демонам, я всё чаще ловила себя на мысли, что этот, возможно, другой. Всё, что он для меня сделал, снова и снова прокручивалось в голове. Как он нёс меня, как его сильные руки обнимали моё тело, ощущение его рта на моей шее — и как это стёрло память о чужих зубах. Я знала, что это глупо. Я позволяла одной фразе действовать на меня. Он был не Деймоном.

— Почему ты… — Я чуть не поперхнулась, поворачиваясь к нему. — Эм… что ты делаешь?

Он пожал плечами.

— Снимаю рубашку.