Вместо этого он дарил мне оргазмы. Один сокрушительный оргазм за другим, и он заставлял меня чувствовать себя… красивой. Особенной. Будто я важна для него. Будто я заслуживаю такого же удовольствия в постели так как я его пара.

Это наполнило меня такой радостью, что я проснулась этим утром, напевая. Я представила нашу совместную жизнь на ферме. Я просто надеялась с кем-нибудь поговорить — ни больше, ни меньше. Жизнь, полная вечеров, подобных этому, была… невыносимо волнующей. О любви и речи быть не может. Я реалист. Но если рядом со мной есть кто-то, с кем я могу поговорить, кто-то, кто смотрит на меня как на нормального человека, кто-то, кто улыбается мне и нежно прикасается ко мне по ночам?

Это все меняет.

Хотя надеяться на это было слишком сложно. Я борюсь с комом в горле. Он не останется. Он никогда не говорил, что останется. Прошлая ночь была просто отклонением от нормы. В некотором смысле, я бы хотела, чтобы этого никогда не произошло, потому что теперь я узнала, чего мне не будет не хватать.

Теперь меня переполняет тоска.

Но в моей жизни нет места подобным вещам. Я сглатываю комок в горле, прочищаю горло и накладываю ему большую миску лапши. Я ставлю его перед Вордигаром и сохраняю нейтральный тон.

— Так когда ты уезжаешь?

— Через два дня, — говорит он, откладывая в сторону беспилотник.

Так же быстро комок снова встает у меня в горле. Через два дня. Какого ответа я ожидала? Сколько мне нужно было бы времени, чтобы привыкнуть к этой мысли? Неделя? Месяц? Мое сердце не хочет быть разумным. Прошлая ночь наполнила меня надеждой. Услышав, что он пробудет со мной всего два дня, вся эта надежда выплескивается наружу и улетучивается.

— Понятно.

Вордигар пристально смотрит на меня.

— Ты не хочешь знать, куда я направляюсь?

Я накладываю себе полную миску лапши, чтобы чем-нибудь занять руки.

— Не хочешь мне рассказать?

— Охота за головами, — признается он.

В его голосе слышатся нотки сожаления.

— Я не фанат этого, но это шанс заработать большие деньги, и команда ждала от меня достижения одной конкретной цели.

— А.

— После этого у меня появятся достаточно денег, чтобы снова встать на ноги. Может быть, куплю себе небольшой прогулочный катер, посещу несколько живописных планет, осмотрю достопримечательности.

Он пожимает плечами.

Я ничего не говорю, ковыряясь в своей лапше.

— Ты могла бы пойти со мной, — говорит он после долгой паузы.

Я поднимаю удивленный взгляд.

Во взгляде Вордигара появляется жар. Он протягивает руку и касается моей руки, его большой палец касается моей ладони.

— Я знаю, что мы только что встретились. Я знаю, что я не мечта каждой женщины, но… Ты мне нравишься, Пайпер. И мне не нравится мысль о том, что я оставляю тебя. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Я моргаю, глядя на него. Если бы я была моложе и глупее старой Пайпер, я была бы по уши в восторге от этого предложения. Оставить Рисду и фермерскую жизнь позади? Увидеть галактики? Всегда быть рядом с ним? Но я не та девушка — она умерла давным-давно. Нынешняя Пайпер повидала многое во Вселенной, и ничто из этого не безопасно для людей. Я медленно качаю головой.

— Это мой дом. У меня его не было целую вечность, и теперь, когда он у меня снова появился, я не хочу от него отказываться.

— Ты говорила, что никогда не хотела быть фермером, — уговаривает он меня с огоньком в глазах.

Вот такой он, такой красивый, несмотря на то, что он большой, синий, рогатый инопланетянин, покрытый татуировками и шрамами, и я должна быть в ужасе от него. Но я знаю Вордигара, и я знаю, что он в безопасности. Я давала ему все возможности использовать меня, просто чтобы узнать, кто он на самом деле, по — настоящему узнать, — а он оказался соблазнительным и добрым.

Он все так усложняет.

— Ты не понимаешь, — натянуто говорю я. — Людям не рады нигде, кроме Земли. Если я пойду с тобой, я нигде не буду в безопасности. Всегда найдется кто-нибудь, кто прикоснется ко мне или попытается украсть меня, потому что люди не важны. Ты не сможешь защитить меня. Не каждую минуту, каждый час, каждый день. — Я качаю головой. — Даже если бы я хотела пойти с тобой, я не могу.

Вордигар кивает.

— Я понял.

Я не знаю, так ли это. Не знаю, поймет ли он когда-нибудь. Но я улыбаюсь ему и ем свою лапшу, потому что больше сказать нечего. Мы едим в тишине, и я продолжаю думать о его предложении. Уйти с ним. Просто… уйти. Это так заманчиво.

— Спасибо тебе, — тихо говорю я ему.

Когда он в замешательстве поднимает на меня глаза, я добавляю:

— За то, что предложил взять меня с собой.

Его губы изгибаются в убийственно сексуальной улыбке. Не знаю, красив ли он по стандартам месакк, но мне нравится его улыбка и то, на что она намекает. Это делает его красивым в моих глазах.

— Я признаю, что мои причины не совсем бескорыстны.

Я хихикаю, поигрывая лапшой.

— Это значит, что ты хочешь снова заняться сексом сегодня вечером?

— Ты предлагаешь?

Его тон становится низким. Хрипловатым. Эротический.

Я не доверяю своему голосу, чтобы ответить. Я поднимаю на него глаза и киваю, мое сердце бешено колотится. Когда он протягивает ко мне руку, я беру ее.

Я подумаю о будущем утром. Сегодня вечером есть только Вордигар и удовольствие.

ВОРДИГАР

Я просыпаюсь рядом с Пайпер в кровати, она смотрит, как я сплю. Ее милое личико всегда такое серьезное, но она застенчиво улыбается мне, когда я тянусь к ней. Я думаю о прошлой ночи, о том, как она нетерпеливо бросилась в мои объятия, полная доверия и возбуждения от моего прикосновения. Я заставил ее несколько раз сильно кончить, а затем грубо брал ее снова и снова, потому что ничего не мог с собой поделать. В ней есть что-то, что привлекает дикую сторону во мне. Может быть, дело в тех тихих вскриках, которые она издает, когда я глубоко внутри нее, или в выражении удивления на ее лице, когда она кончает. Может быть, дело в том, как она смотрит на меня, когда мы заканчиваем. Как будто я сделал все в ее мире хоть немного лучше.

Я становлюсь слишком зависимым от этого чувства.

— Ты пойдешь со мной сегодня в порт? — спрашивает она, наблюдая за мной.

Я тру глаза, желая снова прижать ее к себе для нового раунда секса. Ее взгляд скользит к моим губам, и она краснеет, и становится ясно, что она думает о том же.

— Ты не хочешь остаться в постели?

Пайпер улыбается.

— Хочу. Но я не могу. Слишком много нужно сделать.

Я ворчу. Думаю, на ферме всегда есть что-то, что нужно сделать. Здесь нельзя допоздна спать или поваляться в постели.

— Хорошо. Я встаю.

— И ты пойдешь со мной в порт? — снова спрашивает она.

— Что тебе нужно в порту? — Я думаю о тамошних магазинах. — Припасы? Запчасти?

Она не колеблется.

— Мне нужно найти нового мужа, и я буду чувствовать себя в большей безопасности в порту, если рядом со мной будет кто-то. Так что я не могу позволить, чтобы мной воспользовались.

Я смотрю на нее, немного ошеломленный.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе найти чертового мужа? После того, как покинула мою постель?

Ее щеки вспыхивают.

— То, что у нас есть вместе, это… замечательно, — ее голос срывается. — Но это не меняет того факта, что я в опасности.

— Я же сказал, что верну немного кредитов. Дай мне месяц или два.

Пайпер качает головой и смотрит на свои руки.

— Ты не понимаешь, Вордигар. У меня может не быть месяца или двух. В тот момент, когда ты уйдешь… — Она поджимает губы, обрывая собственные слова. — Это не важно. Послушай, мне нравится, что ты здесь. Мне это нравится больше, чем я когда-либо думала, — она теребит ворсинку на одеялах. — Но это нисколько не меняет моего положения. Ты уезжаешь через два дня… один день… и если я не найду кого-нибудь, кто примет мое предложение, я знаю, что потеряю свою ферму и свою свободу. Я не могу позволить этому случиться.

Она обращает на меня свои большие карие глаза.

— Пожалуйста, пойми.

Я ненавижу это.

Я ненавижу, что ей нужно уйти из моих объятий прямо в объятия другого. Выйти за него замуж, чтобы он мог сделать ее беременной. Прошлой ночью мы снова использовали пластиковую пленку, и она без вопросов надела на меня ее. Она не будет навязывать мне свои потребности. Она не заманит меня в ловушку, забеременев от меня. Она дает мне выбор, потому что для нее важна свобода.

Пайпер моя. Время совсем неподходящее, и хотя все происходит быстро, моя кровь месакки знает, что она моя женщина. Мысль о том, чтобы отдать ее кому-то другому, наполняет меня беспомощной яростью и разочарованием… Но как я могу просить ее рисковать своей жизнью? Если она скажет, что два месяца — это слишком долго, я не могу просить ее подождать меня.

Ей прямо сейчас нужна помощь.

И хотя я буду ненавидеть каждый момент этого, я пойду с ней в порт и помогу ей найти нового чертового мужа. Но сначала… Я хватаю Пайпер за талию и тащу ее обратно в постель.

— Я пойду с тобой… позже.

И я просовываю руку между ее бедер, чтобы погладить эту шелковистую киску.

— Но сейчас ты моя.

— Пока что, — затаив дыхание, соглашается Пайпер и прижимается к моей шее, когда я прикасаюсь к ней.

***

Я в чертовски плохом настроении, когда несколько часов спустя мы направляемся в порт. Пайпер одета с головы до ног в тяжелую, скрывающую тело одежду, и она натягивает на голову капюшон цвета буйволовой кожи, когда воздушные сани приземляются. Это скрывает ее лицо и выражение лица, так что я не могу видеть, так же ли она откровенно расстроена тем, что находится здесь, как и я.

Я помогаю ей выбраться из саней и жду.

— Ну? Не хочешь вернуться в тюрьму и посмотреть, нельзя ли найти другого отчаявшегося заключенного? Ты всегда можешь сказать им, что тебе нужны два работника на ферме, а не только один.

Она запрокидывает голову и смотрит на меня.

— Я не уверена. Вы знаешь этих мужчин?

— СЗЗТ был убийцей, поэтому я бы не рекомендовал его. Праксианец…

— Не надо праксианца, — быстро говорит она. — Это должен быть кто-то другой.

Точно. Она с надеждой смотрит на меня, и я понимаю, что она ждет, когда у меня появятся идеи. Поэтому она хотела, чтобы я присоединился к ней здесь?

— Ты понятия не имеешь, с чего начать, да? — спрашиваю я.

Пайпер прикусывает губу и наклоняет голову, пряча лицо от моего взгляда.

— Я надеялась, что ты можешь знать кого-нибудь… доброго. У меня здесь мало знакомых. В основном я держусь особняком. Все в порядке. Я могу расспросить…

Я хватаю ее за руку, когда она собирается уходить.

Она останавливается и оборачивается, чтобы посмотреть на меня, ее глаза выглядывают из-под тяжелого капюшона. Они такие обеспокоенные, но в то же время полные надежды и решимости.

Я не могу подвести ее. Я сдерживаю вздох, подступающий к горлу.

— Я знал нескольких парней, которые подрабатывали то тут, то там. Они зависали в таверне космопорта. Дай-ка я посмотрю, есть ли кто поблизости. Если нет, владелец таверны может знать, когда они вернутся.

Она одаривает меня ослепительной улыбкой, настолько полной признательности к такому подонку, как я, что я чувствую себя недостойным.

— Я схожу в универсальный магазин и куплю кое-что из припасов, пока ты будешь занят этим.

У меня вертится на кончике языка спросить, безопасно ли ей разгуливать одной. Несмотря на то, что это фермерская планета, этот порт ничем не отличается от любого другого порта на окраинах Вселенной — заполнен захудалыми подонками и опасными типами. Хотя это глупый вопрос. В прошлом она обходилась на Рисда и без меня. В будущем она обойдется без меня.

Однако мне неприятно, что эта мысль так сильно беспокоит меня.

Я смотрю ей вслед, пока она не заходит в магазин, а затем направляюсь к таверне. Порт здесь, на Рисде, представляет собой не более чем несколько частных верфей, один общий судоходный путь, открытый для публики, и длинный ряд магазинов, обслуживающих тех немногих людей, которые здесь живут. Здесь только одна таверна, а это значит, что там часто играют в «стикс» и каждый мужчина, который ищет сомнительную работу, проходит через нее. Я сам был здесь несколько раз за последние несколько месяцев и мысленно перебираю список постоянных посетителей. Ни один из них не подходит для такой хрупкой и в то же время сильной женщины, как Пайпер. Ей нужен кто-то с нежными руками, но жестоким поведением. Ей нужен кто-то, кто поддержит ее и позаботится о ней. Потребуется время, чтобы прикоснуться к ней так, чтобы эти темные глаза стали мягче…

Я рычу, стоя перед автоматической дверью. Бармен странно смотрит на меня, а затем возвращается к вытиранию стойки. За одним из немногих столиков сидит знакомый мужчина, но он ей не подходит. Из того, что я знаю о его виде, женщины не равны. Я не хочу, чтобы кто-то отнял у Пайпер хоть каплю свободы. Впрочем, бармен знает больше. Может быть, он знает кого-то, кто подходит по всем параметрам и готов жениться на человеке в спешке. Даже в этом случае я не могу заставить себя зайти внутрь и спросить. Пока нет.

Я поворачиваюсь и смотрю вниз на извилистую однополосную улицу порта, когда мимо с грохотом проезжают воздушные сани с громким вентилятором. Он загораживает мне обзор универсального магазина, но когда он, наконец, проходит мимо, я вижу большую, слишком знакомую фигуру, притаившуюся за пределами магазина. Праксианец, судя по щетине на щеках, заостренным ушам и огромным, слегка сгорбленным плечам. Его хвост хищно дергается взад-вперед, и он смотрит внутрь на… что-то.

Я знаю, что это Пайпер.

Моя Пайпер.

Я снова рычу, в этот раз громче, и, хотя я далеко, праксианец поднимает голову и смотрит в мою сторону. Он уходит дальше по улице, как будто просто рассматривает витрины, но я знаю, что он наблюдал за ней. Я абсолютно точно знаю это, и это заставляет мои чувства кипеть. Когда я иду к магазину, он уходит, направляясь в мастерскую по ремонту дронов неподалеку. Я останавливаюсь перед магазином, скрещиваю руки на груди и угрожающе смотрю, изо всех сил стараясь выглядеть охраняющим и свирепым. Разве Пайпер не говорила, что к ней пристает праксианец?