— Теперь уже не спасешься, — сказала старуха. — Придут за тобой, заберут.

Дарина вздохнула. Бабка, судя по всему, давно выжила из ума, ее слова не стоило воспринимать всерьез. Но все равно было неприятно слышать такое.

— Что вы каркаете? — возмутилась она. — Глупости какие.

Происходило все это в деревне Караваево, где Дарина и Олег снимали дом на лето. Конечно, лучше всего было бы отдохнуть на берегу моря, но с деньгами было все не так хорошо, как хотелось бы.

Дарина уволилась в апреле, найти новую работу пока не могла. Решила, что на лето и искать не имеет смысла, лучше отдохнуть: два года без отпуска отпахала в магазине оптики, а в августе с новыми силами начать поиски.

Олега никто не увольнял, но число заказов уменьшилось, и зарабатывал он меньше, чем прежде. В трудные времена есть вещи, покупку которых люди предпочитают откладывать на потом. Похоже, светильники относились к их числу.

В общем, решили на лето снять дачу. Дарина будет жить там постоянно, Олег станет приезжать на выходные, а в июле в отпуск выйдет и тоже переберется на природу.

Поначалу выбор пал на дачные поселки, которых много в окрестностях Быстрорецка, но от этой затеи пришлось отказаться. Если цена приемлемая, то домик — щитовая халупа с удобствами на улице и участком в полторы сотки, не повернуться. А если домик приличный, то удовольствие жить в нем стоит почти как несбывшийся отпуск у моря.

Как-то в субботу ездили по окрестностям — и наткнулись на деревню Караваево. Речка, лес, скромные аккуратные дома, милые, живописные места. И от города — минут сорок езды, нормально, и направление не слишком популярное, так что пробок на трассе не должно быть.

— Хорошо бы тут что-то сдавалось, — сказала Дарина.

— Погоди, сейчас узнаем, — пообещал Олег.

Он был практичный и умный, поэтому направился в местный магазинчик, рассудив, что если кто-то из деревенских и сдает жилье на лето, то здесь об этом точно знают.

Не прогадал.

— Нам повезло, обычно никто не желает с городскими связываться, но мне попалась некая Оксана, дала адрес, она тоже сейчас подойдет, — объявил Олег, с удовольствием погружаясь в кондиционированную прохладу салона. — Едем!

Оксана оказалась суетливой и несколько нервной женщиной лет сорока пяти. Да, сказала, сдаю дом, по наследству от бабушки достался, привожу тут все в порядок, с шестого июня можете заезжать.

— То есть прежде дом не сдавался? — уточнил Олег и получил отрицательный ответ.

— Бабушка ваша прямо в доме умерла? — спросила Дарина.

— А вы суеверные, что ли? — вздернула бровь Оксана.

— Нет, — ответил за жену Олег, — Дарина шутит.

Он выразительно поглядел на жену. Цена аренды была подходящая, дом — крепкий и ухоженный, с садом и просторным аккуратным двором, машину будет где поставить. Чего придираться?

— Если суеверные, примите совет: не слушайте местных. Они повернутые малость, напридумывали себе разного. Дикие люди, необразованные. Я к бабушке иногда ездила, так она меня вечно этими сказками кормила. Кстати, в больнице умерла.

Дарина слегка покраснела.

В общем, сняли дом, заплатили за два месяца вперед, даже бумаги какие-то Олег подписал, Дарина не вникала.

— Я сюда ездить не стану, вас тревожить не буду, — сказала Оксана. — Телефон мой знаете, если что — звоните. Я сама-то тоже в Быстрорецке живу.

Итак, в среду Дарина переехала в Караваево. Олег помог обустроиться и вернулся в город, сказал, в пятницу вечером приедет на выходные.

В четверг лил дождь — повезло, что и говорить, из дому не выйдешь. Но в пятницу распогодилось, и на выходные обещали хорошую погоду, солнечную.

Олег приехал, супруги провели вместе несколько чудесных дней, а в понедельник снова уехал — до пятницы.

Пока муж был здесь, со двора и не выходили, если не считать короткой поездки на речку. А когда Дарина осталась одна, то заскучала и решила пройтись по деревне, осмотреться.

Жили здесь по большей части пожилые люди — по крайней мере, молодежи Дарина не встретила. Улицы были пустые и тихие, даже собаки какие-то пришибленные — не лают, не обнюхивают незнакомку, хвостами не виляют.

Из одного дома вышла старушка — седенькая, маленькая, кругленькая.

— Ты чего тут выхаживаешь?

— Здравствуйте. Мы с мужем дом на пару месяцев сняли. Гуляю.

Старуха подошла ближе.

— Гуляешь, значит. Это у Оксаны, что ль?

Деревня. Все про всех всё знают.

— У нее, да. Я Дарина, рада знакомству.

— Меня бабой Маней зови, внук так кличет. Оксана говорила про обычаи наши?

Дарина вспомнила, в каком контексте сказала об этом Оксана, и предпочла сказать, что нет, не говорила.

— В старину случилось кое-что. Тяжеленько в наших краях стало. Местные знают, да помалкивают, сберегаются. Мы по-своему привыкли жить. Чужих не больно жалуем — не понимают, не знают, могут делов наделать.

— А что здесь у вас случилось?

— Сказано тебе — не понять чужим. Услышишь лишнего — и не поверишь, а пойдешь брехать, кому от этого лучше? Нам уж точно нет. Ты приехала — и уедешь. И поезжай с богом. Оксана эта баламутная, чего ей приспичило вас пускать? Уж не знаю.

Бабка говорила путано, плела откровенную чушь. Но было в ее словах что-то тревожное, это мешало послать полоумную старуху подальше и уйти.

— Вы сказали, есть обычаи. Какие? Чтобы я ненароком не нарушила.

Баба Маня цепко посмотрела на Дарину.

— Ты вот что: не рыскай по округе. В деревне сиди, на речку сходи, в перелесочек возле деревни — и будет с тебя. А через два месяца уезжай и впредь не возвращайся. Нечего вам у нас делать.

Гостеприимство буквально зашкаливало.

— Здесь есть места, куда ходить не стоит, так?

— Целее будешь.

Дарина поняла, что больше ничего не добьется, и спросила, нельзя ли у кого-то из местных покупать молоко, сметану и свежие куриные яйца.

— А и у меня можно, — сказала баба Маня и назвала весьма приличную цену. — Я сама приносить стану.

Договорились, по каким дням, распрощались и разошлись.

Дарина не видела, что баба Маня долго смотрела ей вслед и бормотала что-то себе под нос.

После разговора с бабой Маней особого желания общаться с жителями деревни не было. Впрочем, Дарина и без того отлично проводила время. В саду, в гамаке лежала и читала или видео разные смотрела. Спала, сколько хотела, ела, что нравилось. В перелесок, про который баба Маня сказала, разок сходила. Речка оказалась мелкая, вода — мутноватая и теплая. Дарина не умела плавать, зайдет, окунется — и уляжется загорать.

А через пару дней сделала то, чего суеверная старуха велела не делать: «порыскала по округе».

Вышло это случайно. Устав лежать на пляже, Дарина решила пройтись вдоль берега. Задумалась, шла и шла по травке, наслаждаясь солнцем, легким ветерком и покоем, а потом увидела далеко впереди тропу, даже, скорее, неширокую дорогу.

Она уводила в сторону от Караваева, и ходили по ней, видимо, нечасто, однако зарасти травой дорожка не успела. Любопытство, говорят, кошку сгубило — противиться этому сильному чувству сложно, и Дарина решила глянуть, куда приведет тропа.

Идти нужно было вглубь леса, и минут через пятнадцать Дарина с удивлением обнаружила, что оказалась на кладбище. Похоже, на нем продолжали хоронить и сейчас, о чем свидетельствовали и даты на крестах и надгробиях.

Непонятно, от чего предостерегала баба Маня: кладбище выглядело обыденно, и, если вы не страдали особой предубежденностью, не боялись захоронений, то в этом месте можно было найти даже некое умиротворение.

Кладбище было обнесено невысоким забором, калитка оказалась заперта. Заборчик низенький, запросто и перелезть можно было, но Дарина не стала, зачем вторгаться туда, куда не просят? Хотя немного странно: захочешь проведать могилы родных, так через забор, что ли, лезть? Или у всех в деревне имеются ключи от кладбищенской калитки?

Ладно, пора и честь знать, нужно возвращаться. Но уйти Дарина не успела — заметила нечто необычное. Вдоль забора по земле тянулась полоса — был рассыпан порошок. Дарина присмотрелась и подумала, что это вроде бы смешанная с чем-то соль. Кажется, с золой. Мало того, рядом с порошком была протянута нитка — черная шерстяная нить, тонкая, туго натянутая.

Интересно, для чего это все?

Впрочем, если принять во внимание слова бабы Мани и Оксаны, которая говорила, что ей постоянно забивали голову всякими глупостями, то можно сообразить.

Дарина разогнулась и потерла ладонями поясницу, а после двинулась в обратную сторону, но не прошла и нескольких шагов, как увидела еще кое-что. На дереве висел керамический колокольчик. И на соседнем, и рядом!

Когда Дарина шла в сторону кладбища, она не видела колокольчиков, потому что они крепились к стороне ствола, обращенной к погосту, вот Дарина их и не заметила. Теперь же ее взору предстали десятки колокольчиков.

Побольше и поменьше, керамические, фарфоровые и металлические, совсем простенькие и расписные, затейливые, украшенные камешками. Дарина ходила между деревьев и смотрела — никогда ничего подобного не видела. А один колокольчик настолько ей понравился, что она решила взять его с собой, на память, в качестве сувенира. Он был невероятно стильный, по всей поверхности украшенный кленовыми листьями с вкраплением крошечных янтарных зернышек.

Дарина взяла его в руки, и колокольчик мелодично звякнул.

— Какая прелесть! — восхитилась она.

Колокольчиков — десятки, ничего не случится, если она возьмет один-единственный, никто и не заметит. Но все же подумалось, что можно оставить что-нибудь взамен взятого. Дарина сняла с руки тонкий бисерный браслетик и повесила на дерево. Это показалось символичным и правильным.

Домой она вернулась в приподнятом настроении. Близился вечер, Дарина, как обычно, созвонилась с мужем, рассказала про кладбище и колокольчики.

— Не удержалась, взяла один. Как приедешь, сходим туда вместе, сам увидишь. Так необычно, загадочно!

— Слушай, я не смогу приехать, суббота рабочая, а в воскресенье к родителям обещал заехать, ты же не обидишься?

Она не стала дуться и обижаться, хотя, конечно, скучала по мужу.

— Сплавил жену, с глаз долой — из сердца вон, — притворно сердито сказала Дарина.

— Я ужасно соскучился, но что делать. Зато следующая неделя — последняя рабочая, в отпуск выйду — и будем вместе. И знаешь…

В окно что-то стукнуло. Не постучали, а именно будто врезалось что-то. Птица, может? Или камешек кто-то кинул?

Дарина прислушалась. Звук не повторился.

Через некоторое время она попрощалась с мужем, обошла дом, проверила окна. Ничего не разбито, не повреждено, входная дверь на замке.

Ничего не случилось, но на сердце было неспокойно. Видимо, потому, что Олег не приедет. Дарина долго ворочалась, не могла заснуть, но затем погрузилась в сон и не слышала, что колокольчик, который она повесила на ручку двери, вдруг сам собой покачнулся и звякнул.

Проснулась Дарина в дурном настроении, с тяжелой головой. Не успела умыться, как пришла баба Маня, принесла сметану и яйца, как договаривались.

Без приглашения вошла во двор, а потом и в дом. Дарина увидела ее уже в дверях, не выгонишь же. Подивившись простым деревенским нравам, Дарина поблагодарила соседку, протянула деньги, а та уставилась на висящий на дверной ручке колокольчик.

— Это откуда? Совсем ума лишилась? Зачем домой притащила?

— Не кричите! В чем дело-то? Что за трагедия?

— Я сказала, нечего по округе шарахаться! Не послушала — сама виновата. Не учили тебя чужого не брать?

— Между прочим, я свою вещь взамен оставила!

Старуха вытаращила глаза.

— Что ты сделала? Вот дурная девка!

А дальше выдала совсем несусветное:

— Теперь уже не спасешься. Придут за тобой, заберут.

Дарина возмутилась, велела не каркать, а баба Маня качала головой, крестилась и пятилась к выходу. Так и не объяснила ничего, выкатилась вон.

Настроения эта сцена не улучшила, но в итоге Дарина решила не думать о плохом. У всех свои тараканы, а она человек не суеверный.

День прошел обычно, только погода опять испортилась, пришлось дома сидеть. А вечером снова раздался стук. Дарина подошла к окну и никого не увидела. Правда, вроде бы темная тень скользнула по двору. А может почудилось.

На всякий случай занавесив окна, Дарина уселась в кресло, взяла телефон, чтобы поиграть или поскролить ленту в соцсетях, однако не успела сделать ни того, ни другого.

Постучали в одно окно, следом — во второе, в третье. Было похоже, что кто-то обходил дом, перемещаясь от одного окошка к другому, стучал и шел дальше. А потом загрохотало, застучало во входную дверь.

Дарина не выдержала, закричала от страха, а потом решила, что надо показать: она не боится. Подбежала к двери и громко сказала:

— Что за хулиганство? Уходите немедленно, я полицию вызову!

Ей не ответили, за дверью было тихо, да и в окна больше не стучали.

Дарина попыталась успокоиться. Позвонить мужу, пусть приедет? Но ей же ничего вроде не угрожает, а он поторопится, превысит скорость, не дай бог авария. Вправду полицию вызвать?

Вместо этого она позвонила Оксане.

— Да? — отозвалась та.

— Это Дарина. Вы сказали, можно звонить, если что.

— Стряслось что-то? Голос у вас…

— Да, можно и так сказать, — прервала Дарина. — Что вам рассказывала бабушка про Караваево? Вы говорили, байки, суеверия. Какие именно?

Оксана явно была озадачена.

— Да в чем дело?

— Прошу вас!

— Ладно, ладно. Я и не знаю толком. Кажись, кладбище там особое. Окружено защитными кругами, а если их нарушить, то мертвецы начинают по округе бродить, что-то вроде того. Да выкиньте это из головы! Взрослый же человек, чего в сказки верить.

— Что за защитные круги?

— Бабуля запрещала на кладбище ходить. Когда она умерла, я хоронить приезжала, так местные всё сами устроили, меня оставили дом мыть да стол для поминок готовить, на похороны не пустили. Сказали, у них свои правила, я и не стала спорить.

Больше ничем Оксана помочь не могла, и Дарина не стала мучить ее расспросами. Ночью почти не спала, поэтому слышала, как звонит колокольчик. Хрустальный, мелодичный звук наполнил ее ужасом. Как же он звонит? Никто его не трогает, нет ни ветра, ни сквозняка.

«По ком звонит колокол», — вспомнилось ей, и продолжение о том, что колокол звонит по тебе, пришло на ум тоже.

Едва дождавшись рассвета, она бросилась к бабе Мане. Пусть ответит, хватит загадками говорить!

— Звон слышала, значит, — печально сказала старуха, услышав торопливый рассказ. — Давно мертвые колокола не звонили, уж несколько десятков лет.

Дарина ждала, что еще она скажет.

— Лет сто назад, а может, больше, случилось кое-что. Жил в Караваево человек, Ионой звали. Жестокий и злобный настолько, что его даже колдуном считали, думали, с нечистым знается. Денег у него много было, а совести не было вовсе. Всю округу в страхе держал, душегубством занимался, только поди докажи. Перед смертью, когда заболел и понял, что помирает, бояться стал, что в ад попадет за грехи. Думал отмолить прегрешения, да в церковь войти не мог: говорят, как переступит порог — жжет его изнутри, он с воем обратно. Прощения у людей просил, но так много зла сделал, что все от него шарахались, никто не желал прощать, даже близко не подходили, двери захлопывали перед носом. Тогда сделал Иона вот что. Жил в деревне мужик по имени Фома — бедный, но на деньги падкий. Пообещал Иона Фоме все, что есть, оставить ему после смерти: дом, скот. А взамен — согласие обряд один провести. Несложный. Всего-то и надо, когда Иона помрет, поставить у изголовья гроба стакан воды и краюху хлеба, и после похорон воду выпить и хлеб съесть. Смысл в том, что съедает нанятый человек прегрешения покойника, на себя принимает, а тому, стало быть, путь в рай расчищается. Фома в рай и ад не верил, согласился. Очень уж разбогатеть мечтал. Только не сбылось. Больно уж тяжелы грехи оказались. Пропал Фома, а после нашли его на могиле Ионы — мертвого. Могила оказалась разрыта, гроб с мертвецом Фома вытащил наружу, сам замертво упал. С той поры стало в Караваево неспокойно. Земля на кладбище была осквернена, мертвецы в ней лежать не могли, поднимались, покоя не знали. Что ни день — выкопанный из земли гроб находили возле разрытой могилы. Хуже того, по ночам видели люди, как бродят по улицам и дворам тени, слышали стук в окна и двери. Разбегаться стали жители: кому охота этакую страсть видеть и слышать? Те, кто уезжать не хотели, стали искать способ покойников на кладбище запирать. И в итоге ведунья одна помогла. Защитные круги создала.

— Я видела, — сказала Дарина. — Это соль?

— Не просто соль, смешана она с золой, зверобоем сушеным и… Не важно. Это первый круг. Второй — нить шерстяная, заговорённая. А третий круг — колокольчики. Они парные. Когда помирает человек, покупают сразу два, один в гроб кладут, второй на дерево вешают, особым образом. Нарушать границу, заходить за круги нельзя. Когда хоронят человека, знающие люди снимают защиту на время погребения. Прийти на могилу можно на девятый день, на сороковой, на годовщину — и всё на этом.

— Почему продолжают там хоронить? Закрыли бы кладбище раз и навсегда — и дело с концом.

— Ишь ты, шустрая. Подумай головой-то! Если кладбище забросить, обычай и то, что с ним связано, рано или поздно забудется. Пройдут года, круг нарушат — и быть беде. Нет уж, чтобы обычаи не забывались, они в саму жизнь должны вплетаться, так надежнее.

— Почему вы толком не объяснили, я же не знала!

— А знала бы — не поверила, — отрезала баба Маня. — Приезжал пару лет назад студент один, его предупреждали, все рассказали, так он посмеялся и тайком ночью полез на кладбище.

— И что с ним стало?

— Ума лишился, — коротко ответила старуха. — Твердил, что пришли за ним. Потому и говорю: и за тобой, небось, придут.

— Что же делать?

— Ты не просто в круг вошла, но часть круга взяла, а вдобавок свою вещь оставила. Я так думаю, ты с тем, чей колокольчик утащила, связь наладила. Он теперь в мире мертвых, из могилы слышит звон своего колокола — и идет на зов. Что теперь будет? Кто скажет. Больше никто в деревне ничего не слыхал по ночам, не видал. Стало быть, к тебе одной мертвец приходит.

— А если у знающих спросить? У вас же есть такие!

Баба Маня вздохнула.

— Таких ведуний, как в былые времена, давно уж нет. Куличи люди на Пасху пекут, яйца красят — а многие ли ведают, почему да как обычаи появились? Так и тут. Как похоронить — знают, а в остальном…

Баба Маня махнула рукой.

— Может, вернуть колокольчик?

— Никто из наших колокол мертвеца в руки не возьмет, от греха подальше. Повесили во время погребения — и всё. Попробуй сама, сходи. Тебе уж всё одно терять нечего.

Звучало на редкость пессимистично, что и говорить. Да и баба Маня смотрела уже не гневно и не возмущенно, а жалостливо, как на смертельно больную.

Дарина хотела позвонить мужу, посоветоваться, но передумала. Он не воспримет всерьез, она и сама не воспринимала, пока не услышала, как звонит в ночи колокольчик, как стучит невидимая рука в двери и окна. Скажет, показалось, ты слишком близко приняла к сердцу местные страшилки.

Похоже, выхода нет.

Дарина вернулась домой, взяла колокольчик. Изящный, красивый, дорогой на вид. Он печально звякнул в ее руке. У кого же второй? В чьей могиле лежит?

Все прошло быстро и легко. Дарина добралась до кладбища, нашла дерево, на которое повесила браслет, хотела вернуть на место колокольчик, но перед этим стала снимать со ствола украшение. Тонкая ниточка не выдержала, порвалась, и бисер посыпался на землю.

Дарина ахнула, переполошилась, присела на корточки, пытаясь отыскать бисеринки, но вскоре смирилась с неизбежным: все бусинки ей все равно не найти. Пусть остаются здесь.

Повесила колокольчик и поспешно пошла прочь, не оглядываясь.

Наверное, следовало нервничать и бояться, но почему-то никакого страха Дарина не испытывала. Остаток дня прошел спокойно, и приближение ночи она встретила без особой тревоги.

Может, все на этом и кончится?

Не кончилось.

Около полуночи Дарина, которая и не думала спать, услышала стук. Стучали не снаружи — гость был внутри, прямо за дверью комнаты, где находилась Дарина. А следом — тихое звяканье.

Дарина встала и подошла к двери. Хотела открыть, но передумала. Она чувствовала: за дверью кто-то есть. И почему-то казалось, этот кто-то не желает ей зла.

— Кто здесь? — тихо спросила Дарина. — Что тебе нужно?

А дальше случилось удивительное. Ей ответили. Голос был женский, певучий.

— Ты позвала — я пришла. Ты дар оставила — я приняла. Хочешь — прогонишь. А хочешь — помогать стану.

«Дар? Это она про бисер? Позвала — это колокольчик забрала?» — подумала Дарина.

— Кто ты?

— Подруженька твоя. Ты меня разбудила, из сырой могилы подняла, я долго спала, заскучала. Хочешь, чтобы помогала, — скажи. Всегда рядом буду, как понадоблюсь.

— Чем ты можешь помочь?

— От мертвых нет секретов. Мертвые всё знают. Я знаю — и тебе поведаю.

— Почему я должна тебе верить?

— А ты не верь. Ты проверь. Муж твой солгал. В субботу в полдень не на работе он будет, а в вашем доме, и не один.

— Да что ты мелешь! — возмущенно воскликнула Дарина и, не подумав, распахнула дверь.

Сама не знала, кого думала увидеть в коридоре, кто решил подшутить над ней — кто-то из местных, очевидно! Но коридор был пуст, и никто не сумел бы убежать так быстро, и входная дверь на замке, а окна закрыты.

Оставался один вариант — подруженька.

А завтра суббота, и можно проверить.

Сутки спустя Дарина стояла на этом же самом месте: в комнате, перед закрытой дверью. Ждала подруженьку — и в полночь она явилась: тихий стук, благозвучный звон. Дарина припала к двери.

Почти весь день и вечер она проплакала: шутка ли, застать любимого мужа с другой. Дарина не стала слушать оправданий, велела блудливому супругу выметаться из квартиры, которая принадлежала ей. Его любовница убежала налегке, Олег наспех собрал сумку, приговаривая, что Дарина все не так поняла, он загладит и вообще нельзя ничего решать сгоряча.

Дарина заперла квартиру и вернулась в Караваево.

Ей нужно было встретиться с подруженькой — и та не подвела.

— Спасибо, — сказала Дарина.

— Вижу, веришь теперь. Так хочешь, помогать стану?

Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Неверного мужа Дарина потеряла — и приобрела нечто гораздо лучшее.

— Да, — решительно ответила она. — Да, хочу.

При мысли о том, как может измениться ее жизнь с такой-то помощницей и советчицей, захватывало дух.