Едва взглянув на Эльзу, Лидия Борисовна сразу поняла: добра от нее не жди. Странно, конечно, как Матвей мог на такую кривляку позариться?

Часто матери не одобряют невест своих сыновей, отказываются принимать их выбор. Это неправильно, жить-то им, не тебе, матушка! Улыбнись, подожмись и не лезь — их дело, не твое. Лидия Борисовна все это понимала и была внутренне ко всему готова, но все-таки не к такой вот Эльзе. Умный, образованный, тонкий человек — и столь пошлая девица с ним рядом.

Хотя, надо признать, эффектная, красивая: белокурые волосы волной по плечам, глаза синие, васильковые, носик ровный, фигурка гладкая, голосок нежный. Ангел во плоти.

— Вы слишком много жира и специй в еду добавляете, Лидия Борисовна, — молвил ангел в первый же день, когда сын привел девушку в дом, с мамой познакомить. — Поэтому, наверное, у вас лишний вес. Не критично пока, но… Мой вам совет: нужно готовить более здоровую еду. Я за этим прослежу.

Совета ее никто не спрашивал, но Лидия Борисовна этого говорить, разумеется, не стала. Зачем сходу обострять? Тем временем Эльза обошла квартиру, языком поцокала — места много, трехкомнатная, это хорошо. Комната Лидии Борисовны, комната Матвея, гостиная, кухня, прихожая. Потолки высокие, просторно — оно и понятно, «сталинка». Что приятно, в центре города. Одобрила, в общем.

— Мотя, у вас прелестно, но разного старья много, особенно у матери твоей в комнате, — говорила Эльза Матвею, не утруждаясь тем, чтобы понизить голос. Возможно, полагала, что Лидия Борисовна по причине глубокой шестидесятилетней старости на ухо туговата. — Когда мебель современная, света больше, дышится легче.

Эльза, как оказалось, училась на архитектора.

— Ну слава богу, теперь есть кому жизни меня поучить, посоветовать, как мебель расставить, — сказала позже Лидия Борисовна сыну.

Пошутила. А он в ответ серьезно так кивнул: да, теперь все будет хорошо. Заживем, как надо.

В тот момент Лидия Борисовна масштаба трагедии еще не оценила. Подумала, что Эльза как появилась, так и пролетит через Матвейкину жизнь хвостатой яркой кометой, а потом пропадет.

Только зря надеялась. Не пропала. У Эльзы оказались большие стратегические планы на жизнь — и Матвей, к сожалению, входил в эти планы.

Не удивительно, впрочем. Матвей — завидный жених. Не в том дело, что высокий и симпатичный, таких на свете полно. Матвей был воспитанный, порядочный, образованный, неиспорченный, при этом зарабатывал отлично. А работа — как раз идеальная для такой, как Эльза: зарплата большая, муж дома появляться будет нечасто, свободы не стеснит.

Матвей был пилотом.

— Ты мой орел! — сюсюкала Эльза.

Познакомились они в аэропорту. Говорят, у моряка в каждом порту жена. Про летчиков тоже часто думают, дескать, только и делают, что со стюардессами романы крутят. Но Матвей по характеру был не слишком общительным, обожал свою работу, небо, а помимо работы любил книги и джаз.

Словом, несмотря на возраст — двадцать девять, романтическую (по общему мнению) профессию и привлекательную внешность, Матвей не был искушенным в любовных делах, не крутил с девушками направо и налево. В школе с девочкой одной встречался, потом с сокурсницей — не сложилось, но ничего не поделаешь.

Лидия Борисовна знала: если понравится ему кто-то по-настоящему, если он влюбится, то всерьез и надолго. И надо же было, чтобы «кем-то» оказалась Эльза!

— А родители твои кто, деточка? Где они живут?

— Развелись давно. Отец не знаю, где, мама второй раз замуж вышла. Она в салоне красоты работает.

«Понятно», — подумала Лидия Борисовна, которая тоже растила сына одна.

Но сочувствия к неведомой маме Эльзы не испытывала. Тоже, небось, вертлявая хитрая штучка. Вряд ли это яблочко с червоточиной упало далеко от яблоньки.

Блондинистая Эльза теперь всегда присутствовала в жизни Лидии Борисовны — пусть чаще незримо, но ощутимо. Сын рассказывал о том, какая она милая, что она сказала, что думает по тому или иному поводу. «Эльзе понравилось», «спрошу у Эльзы», «Эльза хочет».

Через три месяца походов по ресторанам, поездок в загородный комплекс «Сапфир» (Эльзе там нравилось), бесчисленных громадных букетов и подарков, которые Эльза принимала благосклонно и именовала «знаками внимания», грянул гром.

— Мам, я понял, что хочу провести с Эльзой всю жизнь. Хочу, чтобы она стала матерью моих детей. Словом, — Матвей сиял, как начищенный пятак, — я сделал Эльзе предложение, и она его приняла.

Лидия Борисовна уже понимала, к чему все идет, но все равно в первый момент настолько растерялась, что не сумела изобразить радостную улыбку.

Сын заметил.

— Вижу, ты не счастлива за меня. Скажи честно, Эльза тебе не нравится!

— Честно? Нет. Она поверхностная, пустая, но расчетливая, хитрая и хваткая. Худший вариант. Особенно для такого простофили, как ты! — не сдержалась Лидия Борисовна, хотя следовало, конечно, промолчать.

Молчание вообще почти всегда золото, а в этом случае — особенно. Разве можно говорить влюбленному мужчине, что его возлюбленная — недостойная женщина?

Мать и сын поссорились. Бывали у них размолвки и раньше, но из-за мелочей, а тут прямо в пух и прах разругались, и после Лидии Борисовне казалось, что Матвей всё стал делать в пику ей, назло.

Позже до нее дошло, что Эльза приложила к этому руку. Будущий муж, видно, по дурости дал понять, что невеста не нравится матери, и та пошла в атаку. В исходе битвы можно было не сомневаться: как известно, ночная кукушка дневную чаще всего перекукует.

Станет Эльза мало-помалу настраивать Матвея против Лидии Борисовны, а закончится это если не разрывом отношений матери и сына, то охлаждением. И каково будет матери, для которой единственный сын — свет в окошке?

«Что делать?» — думала несчастная Лидия Борисовна, глядя, как сын сменил стрижку, стал по-другому смеяться — с дурацким повизгиванием, использовать в речи странные словечки типа «рофл» и «кринж», накупил одежды, которая делала его похожим на расфуфыренного павлина, перестал есть любимые блюда.

И ладно бы ему это нравилось! Но Лидия Борисовна видела, что многие из этих перемен делаются в угоду будущей жене, и сердце ее разрывалось между жалостью к сыну, презрением к его слабохарактерности и злостью на Эльзу, которая лепила из Матвея не пойми что.

— Жить мы будем у нас, ты же не против? Квартира большая, места всем хватит. Я часто отсутствую, а вам вместе нескучно будет. Дальше посмотрим, как сложится.

Сын, наверное, имел в виду ипотеку, но Лидия Борисовна видела в глазах Эльзы неприкрытое желание сбагрить старушку, остаться в этих хоромах.

Свадьбу запланировали на август, и это должно быть торжество века. Раз в жизни бывает, пела Эльза Матвею, перечисляя, чего ей хочется: выездную регистрацию на берегу озера, парные кольца от «Тиффани» из розового золота и платины с паве из бриллиантов, лимузины, эксклюзивное платье от лучшего дизайнера, диадему, как у принцессы Дианы, особое меню в ресторане — желательно средиземноморское, потому что полезно и изысканно, свадебное путешествие в Грецию…

Матвей кивал и готовился все оплатить. Сбережения у него имелись.

— Хочу сделать Эльзе свадебный подарок, — сказал он матери.

— Хорошо, — осторожно ответила Лидия Борисовна, — украшение?

Сын покачал головой.

— Машину куплю. Большие расходы предстоят, но это ничего. — Он бросил на мать слегка смущенный взгляд. — А если не хватит, мы с тобой же копим на круиз, оттуда возьму.

— Это же НЗ! — возмутилась было Лидия Борисовна. — Неприкосновенный запас!

Люди, бывает, на черный день копят, а они с сыном на хорошее собирали, на океанский круиз откладывали.

— Ничего страшного. Я все возмещу. Будет тебе круиз, мам. Позже.

«Ага, как же. И мне будет, и тебе», — подумала Лидия Борисовна, но ничего вслух не сказала. Ясно же, бесполезно.

— Сынок, ты хоть машину-то на нее не записывай. Ну какая разница…

Договорить он ей не дал, возмутился, вдобавок про разговор узнала Эльза.

— Вы меня по себе судите! — расплакалась она, когда они увиделись на следующий день. — Я люблю Мотю, а вы нас разлучить хотите, палки в колеса вставляете. Внушаете ему, что я циничная дрянь!

Слезы лились потоком из васильковых глаз. Сын смотрел на мать, как на врага. Лидия Борисовна поняла, что и машину Эльза получит тоже, в придачу ко всему прочему.

Вскоре, двадцать девятого апреля, у Матвея был очередной рейс. Вернуться он должен был только третьего мая. За пару дней до этого сказал матери, что ему больно видеть, как две самые дорогие ему женщины ссорятся.

— Мам, я хочу, чтобы вы помирились. Мы с Эльзой поженимся, это решено. Мне жаль, что ты против, но придется смириться. Жить мы будем вместе, первое время так уж точно, поэтому, прошу тебя, прояви мудрость. — Он посмотрел Лидии Борисовне прямо в глаза. — Надеюсь, когда вернусь, вы подружитесь. Никаких проблем не будет.

Лидия Борисовна вздохнула и пообещала.

Тяжело, неприятно, но деваться некуда. Создавшаяся ситуация и в самом деле требовала скорейшего решения.

— Эльза, детка, вы с моим сыном скоро поженитесь, мы станем жить под одной крышей. Матвей тебя любит, ты станешь мне дочерью. Сама знаешь, между нами не все гладко, но мы должны это исправить. Для этого нам с тобой нужно узнать друг друга получше, что скажешь?

Лидия Борисовна позвонила Эльзе вечером, проводив сына. Девушка сказала, что зарыть топор войны было бы неплохо. Не прямо такими словами, но в целом дала понять, что не против примирения.

— Вот и славно, — обрадовалась Лидия Борисовна и предложила съездить вместе на дачу. Первомай — самое время открыть дачный сезон.

— Дом у нас небольшой, но славный, уютный. Баня на участке, лес, озеро поблизости, тишина, покой. Проведем вместе пару дней, воздухом свежим подышим, наговоримся с тобой, заново познакомимся!

Эльза согласилась. Бог знает, чего она себе напридумывала, возможно, воображала шикарную загородную недвижимость, но не угадала. Не было не только элитного коттеджного поселка, но и обычного дачного, имелся дом в глухой деревне.

Добрались на электричке, потом пешочком прошлись. Эльза на машине хотела поехать, но доверенности на автомобиль Матвея у нее не было, ей автомобиль еще не купили, а Лидия Борисовна сказала, что водит плохо, за город не рискнет.

Через два часа были на месте. Деревенька девушку разочаровала. Маленькая, почти все дома заколочены, из местных жителей — жалкая горстка стариков и старух, которые недовольными взглядами провожали блондинку в обтягивающих джинсах и яркой футболке.

Впрочем, сам домик оказался миленький, как выразилась Эльза в своей обычной манере, ухоженный, крепенький, сад и дворик аккуратные, забор синенький. Сойдет на денёк.

— Приезжаю часто, стараюсь следить за хозяйством. Матвей редко бывает, некогда ему, — говорила Лидия Борисовна, ведя свою гостью через двор, отпирая дверь дома. — Я здесь, в деревне, до семи лет жила, потом мы с родителями в город перебрались. Но каждое лето у бабушки проводила. Бабушка померла, когда ей восемьдесят девять было, до девяноста лет года не хватило. У нас и кладбище неподалеку. Когда мое время придет, я тоже здесь лягу, возле родителей и бабушки.

Эльза слушала вполуха, обходя дом, рассматривая обстановку. Лидия Борисовна видела по ее лицу, что она прикидывает, можно ли продать дом, стоит ли этим заниматься и сколько получится выручить за недвижимость.

В комнатах было чисто прибрано, пыли не видно. Этому Эльза особенно порадовалась: не хватало, чтобы ее припахали полы намывать.

— А мы с тобой будем почаще приезжать, да? — бросила Лидия Борисовна очередной пробный шар. — Надеюсь, поможешь, мы вместе-то живо порядок наведем! Банька старая, подновить бы, да и дому небольшой ремонт не помешает.

Девушка посмотрела на нее, явно думая о том, что ни за что не позволит разбазаривать деньги Матвея на эту рухлядь.

«Нет, не получится ничего, — грустно подумала Лидия Борисовна, — не удастся мне с твоей невестой подружиться, Матвейка».

Эльза выдавила улыбку и спросила, где ей можно переодеться и оставить вещи.

Остаток дня хлопотали. Лидия Борисовна возилась с баней — прибрать после зимы, растопить. Эльзу попросила в саду немножко помочь, и та ковырялась в земле, всем видом демонстрируя, до чего ей это противно.

Солнце уже село, когда Лидия Борисовна объявила, что можно мыться и париться. Эльза с готовностью бросила садовый инвентарь.

— А после и ужином займемся, верно? Поедим, посидим, поговорим.

Вряд ли Эльзе так уж сильно хотелось беседовать с будущей свекровью, но она изобразила подобие улыбки.

— Ты иди первая, а я за тобой.

Баня стояла в углу сада, довольно далеко от дома.

— Чё-то она совсем маленькая, — протянула Эльза, открыв дверь и оказавшись в тесном предбаннике. — И на баню не очень похожа. Сарай сараем.

— Можно снести да новую построить, если захотите.

Эльза закатила глаза, думая, что Лидия Борисовна не видит.

— Ты раздевайся здесь, одежду на скамейке оставь, а в бане уже все готово.

— Ладно, дальше я сама, — проговорила девушка, давая понять, чтобы Лидия Борисовна вышла.

Та заторопилась, прикрыла за собой дверь. Постояла, слушая, как возится Эльза. Молния вжикнула, полы еле слышно скрипнули, дверь отворилась.

— Темно-то как! — крикнула Эльза. — Не видно ничего.

— Там лампочка внутри, справа, — отозвалась Лидия Борисовна. — Войди и нащупаешь сразу.

Послышался недовольный вздох.

А после — пронзительный крик.

А дальше — тишина.

Лидия Борисовна качнула головой, вздохнула. Что ж, вот и все. Не хотела она, чтобы так случилось, но от судьбы не уйдешь.

Женщина подняла глаза к темнеющему небу и подумала, что иначе никак. Иного выхода не было. Эльза ей его не оставила — глупая, наглая девчонка.

Нашла, с кем связаться.

Лидия Борисовна не считала себя ведьмой. Ей больше нравилось слово «знающая». Она всю жизнь преподавала — конечно, знающая, а как же.

Тайну того, что находилось в так называемой бане, ей когда-то открыла бабушка. Мама, отец, Матвей жили и не знали, в чем секрет маленького строения в углу сада.

— Знание идет через поколение, — говорила бабушка. — Мы с тобой видим, знаем. А другие — нет.

Передаст ли Лидия Борисовна знание внучке — время покажет. Пока и жены-то подходящей Матвей не нашел, о внуках речи нет.

Так вот, про знающих и ведьмовство. Ни бабушка, ни Лидия Борисовна не принимали страждущих, не ворожили, не делали приворотов, не наводили порчу, не собирали в лесу и не жгли пахучие пучки трав, словом, не занимались тем, чем, по общему мнению, надлежит заниматься ведьмам. Не говорили никому о своих способностях и не зарабатывали на них.

То была их тайна. А способностями бабушку и внучку наделял Помощник, обитающий в черной дыре. Когда Лидочке было пять лет, бабуля привела ее в угол сада, и девочка услышала голос, который шел снизу. Голос пел, звал, он был алчен и голоден. И если дать ему пищи, то он поможет — вот что поняла девочка. А позже бабушка объяснила, как сделать, чтобы он получше помогал.

Удачное замужество, здоровый ребенок, материальный достаток, успехи Матвея в учебе и карьере — много чего получила Лидия Борисовна. Жизнь складывалась удачно, все удавалось и получалось — Помощник свое дело знал.

Но уже довольно длительное время он голодал, потому что Лидия Борисовна надумала прекратить это, не прибегать к своему дару, не пользоваться им. Все-таки, если задуматься обо всем хорошенько, ясно становится: неведомое создание из черной ямы — точно не божий ангел. Оно опасное, недоброе.

Решить-то решила, только постепенно все стало разлаживаться, в жизни начали появляться сначала мелкие проблемы, а потом и Эльза нарисовалась, а это уж катастрофа, по-другому не скажешь.

Лидия Борисовна ясно видела: Эльза не пощадит ее сына, разобьет Матвею сердце, выпьет все соки, уничтожит, разорит. Никакой любви, нежности и преданности Матвей не получит, тут и знающей не надо быть, чтобы понять.

Что ж, выходит, без Помощника опять никак.

Лидия Борисовна все подготовила, как следует, как надо было, и отправила нахалку в последнее путешествие. Конечно, Эльза закричала, ведь нога ее провалилась в темноту. В так называемой бане не было пола — был провал. Было ли у провала дно — большой вопрос. А где-то там, в темноте, Эльзу встретил Помощник. Теперь он был доволен. Лидия Борисовна чувствовала, что дар, сила, знание, от которого она пыталась отречься, возвращается к ней.

«Ты хотел, чтобы все было хорошо, сынок? Чтобы никаких проблем? Обещаю, так и будет», — подумала она.

Услышав доносившийся изнутри шорох, Лидия Борисовна приоткрыла дверь, и из предбанника вышла кошка. Роскошная, с длинной белой шерстью и яркими синими глазами. Кошки и коты всегда жили у Лидии Борисовны — эта была четвертая по счету. Почему те, кого она отправляла во мрак, возвращались в образе преданных ей животных, оставалось загадкой.

Взяв кошечку на руки, женщина почесала у нее за ушком.

— Что ж, милая, вот теперь давай знакомиться, — сказала Лидия Борисовна.

Кошка замурчала.

Назавтра вернулся Матвей.

Мать встретила его на пороге с кошкой на руках.

— Привет, мам! — улыбнулся он. — Смотрю, снова решила завести котика?

— Это девочка. Правда, красотка?

— Не то слово.

Матвей переступил порог, разулся.

— Расскажи, как дела.

— Потом, всё потом, мам. У Эльзы телефон со вчерашнего дня недоступен, ты не знаешь…

— Посмотри-ка на меня, сынок, — прервала его Лидия Борисовна.

Он повернулся и поглядел на мать, слегка раздосадованный тем, что она совсем не прониклась проблемой, не понимает важности того, что нужно срочно отыскать… отыскать…

Лидия Борисовна пристально смотрела на сына, а в сознании Матвея закручивался горячий золотистый вихрь. В этом вихре мелькали образы, детали, картинки. Смеющиеся синие глаза, белокурые локоны, звенящий смех, нежный голос.

Чей смех? Чей голос? Эта девушка — кто она? Матвей ее знает? Стоп! Какая девушка, с чего ему пришло в голову, что нужно думать о девушке?..

Он моргнул несколько раз, тряхнул головой, отвел взгляд от матери.

— О чем мы говорили? — Матвей смущенно хмыкнул. — Я, кажется, на секунду выпал из реальности.

— Ничего удивительного, все нормально. Ты устал. А говорили мы с тобой про кошку. Ты спросил, как ее зовут.

— И как же?

— Я назвала эту лапочку Эльзой. Правда же, ей идет это имя?

Матвей согласно кивнул. По правде говоря, думать про мамину новую любимицу ему не хотелось — хотелось пойти в душ и лечь спать. Голова была тяжелая, в глаза словно песку насыпали.

Про Эльзу, настоящую Эльзу, теперь помнила только Лидия Борисовна. Она помнила всех, кого поглощала черная яма, помнила всех своих котов и кошек.

А Эльза, провалившись в темноту, где обитал демон — помощник ведьм, исчезла без следа. Ее словно бы ластиком стерло из настоящего, прошлого и будущего. Мать не подозревала, что когда-то у нее была дочь, квартирная хозяйка сдавала комнату другой девушке, парни из ее группы не помнили про самую красивую сокурсницу.

У Матвея больше не было невесты, а август обещал быть самым обычным месяцем. Лишь иногда, когда Матвей гладил белую кошку и называл ее по имени, что-то вроде бы слабо шевелилось в душе, но он не мог понять природы этого чувства.