– Я думал, ты уже давно отмок в ванной и спишь, – заметил Богданов, когда они с Дубко вернулись домой, и только после того как они включили свет, в дверь балкона постучался Рябов.

– Да вот, решил прогуляться, осмотреться, – весело и устало улыбнулся оперативник. Было видно, что он сильно устал, но хотя бы более или менее привел себя в порядок после дороги.

– Так, давай в ванну, потом ужинать и спать, мы тебе вот захватили ссобойку, – строго сказал Богданов, – нам тут твой острый глаз и хорошая реакция очень пригодятся, а тебе нужно выспаться. Но после того, как доложишь все, что видел и слышал по пути на Даманском.

Рябов кивнул:

– Так точно. Но можно за ужином? У вас тут только эти крошечные рисовые пирожки были. И их оказалось катастрофически мало.

– Да, конечно, – рассмеялся Дубко, – мы же не звери.

Ел Рябов быстро, но не жадно, явно не голодал в дороге.

– Пришлось сделать крюк примерно в триста километров, в обход.

– Вы что, через весь Китай круголя давали? – удивился Богданов.

– Ну почти. Условия были не самые комфортные. Викинг сказал, что двигаться нужно тихо и его скрытыми тропинками. Ему показалось, что за нами кто-то следил. Никогда не думал, что заражусь боязнью слежки, но буквально через десять метров пути, даже несмотря на то что двигались мы через лес, мне тоже стала чудиться слежка. Представляете – густой лес, зима, и мы, два дурака, уходим, петляя как зайцы, словно за нами гонится стая волков.

– Тут всегда так кажется, постоянно кто-то смотрит на тебя, – пожал плечами Дубко.

– Да, есть такое дело. Мы вышли через два дня после второй попытки взять Даманский, там всё нормально, отбились.

Рябов быстро описал, как сработал «Град», потом рассказал о том, что китайцы зачем-то держали у себя раненого связиста, постоянно присылая человека, который говорил, что они о нем хорошо заботятся и скоро будут выдвинуты условия для обмена ранеными.

– Это был сын начальника заставы, скорее всего, его собирались использовать для устрашения и подрыва боевого духа. Я нашел этого парня в лагере, он был скорее мертв, чем жив. Пришлось добить, – устало проговорил Рябов. Связиста было действительно жаль. Но есть моменты, когда эмоции можно не выключить, нет, их нужно просто сохранить и отложить на потом. Потому что если эмоции отключить, то ты будешь мало чем отличаться от тех, кто пытал молодого связиста, просто потому что они могли это сделать.

– Скорее всего, отвлекали от чего-то. Или хотели посмотреть, как вы будете реагировать на пленного, склонны ли к диалогу.

– Викинг сказал примерно то же самое. Что сейчас они пытаются понять, как мы будем вести переговоры. И пробовать будут разные пути.

– Что конкретно он просил передать из штаба?

– Сказал, что в городе работает агент, который, скорее всего, может быть нам не по зубам, и нужно усиление. Шабаров приказал перебросить меня к вам для скрытого наблюдения. Легенды у меня нет. Я просто хожу-брожу и стараюсь как можно меньше попадаться на глаза неприятелю. Моя задача – прикрывать вас так, чтобы никто за вами не ходил. Есть подозрение…

– Что это кто-то из наших?

– Да, я понял, что начал уже повторяться, считай, что это от усталости.

Богданов кратко рассказал, что передала ему Анна, и добавил то, что он знал про Багирова.

– Удивительно. Я тоже про него слышал. Так, краем уха, когда пару раз приходилось работать с разведчиками. Про дела, которыми он занимался, можно учебники писать. Говорят, его отправили на задание около года назад, в лицо не видел ни разу, – припомнил Рябов.

– Да, я тоже слышал о нем год-полтора назад. Получается, что его могли в это время перевербовать. Конечно, хотелось бы верить, что он работает на нас, но сами понимаете, все признаки предательства.

– Более чем, – сказал Дубко. – Я там немного покрутился, а этот ушлый их Товарищ Су вдруг перехватил меня, сам подвел к Багирову и стал рассказывать, что очень хорошо знал моего «брата», сожалеет о его кончине, и вот, пожалуйста, лучший друг моего брата и коллега – тут, в КНР. Багиров сказал, что да, слышал о смерти друга, и что она точно не была естественной. И что готов сделать все, чтобы помочь нам найти тело моего брата и достойно его похоронить.

Но, кроме этого, он сказал одну очень интересную вещь, и нам с вами придется быстро разгадать загадку, чтобы завтра я прошел эту проверку на вшивость.

Богданов и Рябов молча посмотрели на друга.

– Багиров сказал, что у Лучинского был сейф в местном банке. По городу прокатилась серия краж, и вроде как самое ценное он поместил в этот сейф, вот они хотят, чтобы я завтра сходил и забрал наследство брата. Но нужно знать кодовое слово для сейфа.

– Скорее всего, в сейфе или ничего нет и это просто приманка, или действительно есть документы, которые они не могут забрать без тебя. Но это странно. Потому что, насколько я понял, Су стоит только щелкнуть пальцами, и ему принесут и подадут на блюдечке с голубой каемочкой не только то, что лежит в сейфе, но и сам банк, – засомневался Богданов.

– Да, примерно так, но я думаю, что они просто не были до конца уверены, знаем ли мы, что Лучинский убит, или просто подозреваем, что мертв. И есть еще один вариант: про сейф узнали недавно, а значит, завтра, как только банк заработает, мы должны быть там, иначе можем прийти к пустой ячейке. Как было с музеем.

Дубко помолчал и добавил ворчливым тоном:

– Главное, чтобы банк не взорвали, – после чего повернулся к зевающему Рябову: – Удалось хоть посмотреть Китайскую Народную Республику? Говорят, тут есть красивые места. Мы всё больше в поездах провели время.

– И скорее всего, первым классом. Я отлично прогулялся. Мы ехали на поезде, потом на повозках. Потом снова шли пешком, потом нас подбросили на грузовике, и потом опять пешком. Никогда не думал, что я могу так много пройти пешком и даже получить от этого какое-то удовольствие, что ли. Викинг – неутомим. Он вообще не устает.

– Да, я тоже это заметил, а еще постоянно возникает там, где нужно. Старая гвардия. Нам до нее еще расти и расти… Так, объявляю отбой. Перед завтрашним днем нужно как следует выспаться, – скомандовал Богданов.

Хотя на самом деле ему хотелось поразмыслить в тишине. В любом случае нужно дать знать в центр, что против них предположительно играет Багиров.

Но как?

– Викинг не говорил, когда уйдет? – спросил Богданов у Рябова.

– Сказал, что у него тут дела и завтра найдет тебя.

Богданов хмыкнул. Этот найдет. Было бы, конечно, проще знать, где и когда связной будет его ждать, чтобы не ходить целый день в ожидании и постоянно оглядываясь, тем более что завтра нужно будет быть с Дубко в банке, и скорее всего, Су сразу захочет взять быка за рога и собрать их военный комитет.

Ночь прошла относительно тихо. То ли затишье перед бурей, то ли судьба решила дать оперативникам передышку. Рябов утром остался на квартире, а друзья отправились в банк.

Не было ничего удивительного, что в банке вместе с оперативниками оказался Дэн. Китаец появился там раньше, чем Богданов с Дубко.

– У вас такой вид, словно вы тут ночевали, – усмехнулся такому рвению Богданов.

Переводчик покачал головой:

– Мне поручено быть с вами везде, где может понадобиться помощь. Товарищ Су получил подтверждение, что договоренности с вами могут принести нашей армии огромную пользу. И еще я получил очень строгий выговор.

– За что?

– Вы могли погибнуть во время взрыва в музее, а я упустил этот момент. Как я и говорил вам раньше – это моя вина.

Богданов все время ловил себя на том ощущении, что в банке их наверняка будут ждать один-два сюрприза. Сюрприз был один, невысокого роста. И, судя по всему, Су был крайне доволен собой, что ему удалось удивить своих американских друзей.

– Я решил, что нам нужно ковать железо, пока оно горячо, такая пословица есть у русских, кажется, так что я думаю, что сразу после банка мы с вами можем проехаться в наш военный центр. Я покажу вам, что у нас есть. А вы расскажете, как нам это сделать лучше.

– Отличная идея!

Дубко тоже кивнул. На самом деле сейчас оба оперативника полагались скорее на удачу, чем на еще что-то. Единственным козырем на их стороне было то, что Богданов знал Лучинского и надеялся, что сможет просто отгадать кодовое слово.

Визит Су напугал служащих банка, это бросалось в глаза. Они старались держаться корректно и спокойно, но было заметно, что пытались понять, в чем провинились и что сделали не так. Значит, Вячеслав правильно все понял. Су скорее боялись, чем уважали, в отличие от того же Чжоу Эньлая, которого в Пекине, судя по всему, принимали как главу правительства.

– Проходите, пожалуйста, сейф вашего брата ждет вас, но ради порядка я должен уточнить. Есть ли у вас при себе документы, которые подтверждают ваше родство, или завещание – знаете ли вы кодовое слово-пароль?

– У меня есть ключ, – сказал Дубко, показывая ключ, который отдал ему Богданов. Тот нашел ключик в пакете с микропленками, которые Вячеслав обнаружил на теле убитого капитана. Такие ключи Богданову уже приходилось видеть в Праге и Венгрии – ключи от банковских ячеек. И Богданов очень правильно взял его с собой. Судя по всему, наличие у них второго ключа от ячейки удивило и одновременно обрадовало китайских товарищей.

– Отлично! – Су, следуя выбранной им роли доброго весельчака, захлопал в пухлые ладоши: – Просто отлично! Так, может быть, теперь вы и слово назовете?

Неожиданно Дэн запнулся о какой-то порог и уронил стул, грохот разнесся по пустому помещению банка, бедный переводчик густо покраснел, стал извиняться, а потом добавил, что ему всегда очень неловко в банках, что однажды он сопровождал сюда мистера Мэрдока, это было второе, «американское» имя Лучинского, и он тогда был так рад, что все успел, что забыл в банке свою любимую книгу. То ли от радости, то ли просто очень торопился. И потом так переживал, что забыл эту книгу тут.

– Да, у нас тут постоянно что-то забывают, – развел руками служащий банка.

А Дубко, едва заметно усмехнувшись, написал на бумаге кодовое слово.

– Попробуйте это слово. Мы, конечно, с братом давно не общались, но вдруг я не ошибся и все-таки хорошо его знал.

Банковский работник с легким поклоном взял лист бумаги и удалился, чтобы посмотреть в картотеке, совпадут ли слова.

– Жаль, но по правилам банка, даже если у вас есть ключ, но кодовые слова не совпадут, вам все равно не смогут выдать содержимое сейфа, пока не будет найдено тело вашего брата и пока вам не пришлют из дома документы о вашем родстве, – сказал Су, очень внимательно глядя на лица оперативников. Но что Дубко, что Богданов ответили ему безмятежными улыбками.

– То, что мой брат оставил в сейфе, лежало там давно, и я бы не узнал даже, от чего ключ, который он мне передал. А это значит, что никакой срочности нет, и я спокойно подождал бы, пока придут документы, – ответил Дубко.

Богданов с интересом наблюдал за этой словесной игрой. Со стороны могло показаться, что Су было просто скучно и он развлекался беседой как мог.

– Вот то, что лежало в сейфе.

Еще один служащий банка принес кожаную папку. Они были невероятно похожи друг на друга, но скорее всего, дело было в одинаковых костюмах и одинаковых прическах.

Дубко взял толстую папку и поблагодарил всех, кто присутствовал в кабинете.

– Вы даже не посмотрите, что там? – спросил Су. Казалось, то, что было внутри папки, интересовало его гораздо больше, чем Богданова и Дубко.

– Простите, но я думаю, что это личное дело моей семьи, – твердо ответил оперативник.

В очередной раз Богданов удивился тому, как же легко входил в роль и мог изобразить кого угодно его друг. Еще немного, и он бы сам поверил в то, что Дубко потерял брата и сейчас держит в руках завещание на его наследство.

– Прошу прощения, – неожиданно извинился Су.

Как-то на Даманском во время нападения китайских солдат было гораздо спокойнее. Там хотя бы враг был понятен. И его можно было убить. На секунду Богданов перехватил взгляд Дубко. Кажется, тот думал о том же самом.

– Ну что ж. Я думаю, что теперь мы можем от дел семейных перейти к рабочим делам, на улице нас ждет машина с шофером! – снова надел свою маску Су.

Пекин просыпался очень рано, банк начал работать в восемь, но уже в семь утра улицы были заполнены спешащими на свои рабочие места гражданами республики. И ничего, кроме, пожалуй, большого количества военных, не намекало на то, что эта страна, по сути, уже дважды пыталась объявить войну СССР грубым нарушением суверенитета Советского Союза. Богданов посмотрел по сторонам, делая вид, что он просто оглядывается. Он постоянно говорил о том, что его восхищает, какими темпами строится город, а сам в этот момент пытался понять, видит ли их Рябов и рядом ли Викинг. Блик солнечного зайчика со стороны одного из домов подсказал ответ. Рябов – рядом.

Викинг – все так же неизвестно, где находится. Плохо. Богданову нужно было передать сообщение в штаб.

Тем временем они расселись по машинам, в этот раз машин было две, и Су намеренно разделил друзей. Богданов ехал с переводчиком, а Су посадил к себе в машину Дубко. Это было хорошо. Судя по всему, он решил, что Дубко – главный. А это значит, что большая часть внимания будет сосредоточена на нем. Вячеславу оставалось только понадеяться, что Дубко это поймет и будет работать по полной, притягивая к себе все внимание.

– Как ты думаешь, у меня найдется время на рандеву вечером? Куда лучше пойти? – осторожно спросил Богданов у Дэна, когда они сели в машину и шофер вырулил на дорогу.

– Вы хотите пригласить вашу старую подругу на обед? – уточнил Лян Дэн ровным голосом. Судя по тому, что он не понижал голос, шофер, скорее всего, не говорил по-английски, значит, можно было не опасаться того, что их подслушают.

– Да, а что?

Дэн замялся:

– Я бы на вашем месте не очень ей доверял. Может быть, раньше она была другой.

Богданову стало неожиданно весело. Неужели Лян Дэн хочет его о чем-то предупредить? Или блюдет его нравственность, если можно так сказать, в сложившихся условиях?

– А что?

– Ходят разные слухи. Она очень необычная, яркая женщина и привлекает много внимания разных влиятельных людей. Не хотелось бы, чтобы ревность и разные не очень приятные сцены отвлекали их от работы.

– Знаешь, меня не перестает удивлять, как ты подбираешь слова. Как будто я читаю старую книгу. Каждое слово на своем месте, но целиком предложение оставляет ощущение… чего-то немного устаревшего. Но спасибо за предупреждение. Я понял, что ты хочешь сказать. Сначала работа – потом дела сердечные.

Дэн в ответ кивнул.

* * *

Что заставило Терко ночью проснуться и быстро выйти на улицу, он и сам не мог сказать, наверное, просто встал, накинул зимний бушлат и уже через две минуты был снаружи. Застава не спала, караульные стояли на своих местах, где-то горел свет, курил рядовой около пулеметной точки. Но все равно Степан покрутил головой, понимая, что что-то не то. Спать не хотелось, словно его окатили ледяной водой. Терко закрыл глаза и стал слушать заставу. Этому он научился в Конго. Ночью практически никогда не бывает темно. И если закрыть глаза, то слух подскажет, есть ли рядом движение. Степан закрыл глаза, потом открыл и достал из рукава нож. Первая цель – у турельной установки. Китаец умер, даже не успев понять, что произошло. Терко аккуратно перехватил падающее тело и уложил его на землю. Еще двое копошились у закрытого масксетью «Града». Одного Терко снял, сломав ему шею, и это спугнуло второго, он побежал, но не к лесу, а к казармам, где, видимо, были еще диверсанты. Терко резко засвистел. Этого хватило, чтобы караульные схватились за оружие, и уже через полторы минуты лагерь не спал.

– Отлично. Две группы диверсантов ушли по воде. Всего было четверо. Двоих убил ты, одного я. И то случайно, – усмехнулся Павленко, – как ты вообще почуял их.

– Да сам не знаю, проснулся и вышел, что-то разбудило, – честно сказал Терко, рассматривая убитого.

Итак, диверсанты, судя по всему, опытные, раз смогли пройти мимо караульных. Терко поднял весь гарнизон и заставил обыскать заставу. Три заряда были заложены под пулеметными гнездами, а под реактивной установкой заложили столько взрывчатки, что хватило бы сровнять с землей всю малую заставу.

– Знаешь, – вдруг улыбнулся Павленко, – у меня есть идея. Правда, не уверен, что ты ее одобришь. И все же… нужно собрать всю взрывчатку, что мы нашли.

Надо сказать, на заряды для подрыва китайцы не поскупились. Но, судя по всему, они больше рассчитывали напугать, чем нанести серьезный урон.

– Товарищ командир, двоих захватили в лесу, – отрапортовал ефрейтор Мягков. Ефрейтор Терко нравился. Немолодой, опытный, звезд с неба не хватает, себе на уме, но положиться на него можно, стрелял метко, двигался очень быстро, пару раз Терко даже ловил себя на том, что не успевает за ним уследить. На месте не сидел ни минуты и все время, что не спал, был постоянно чем-то занят, починил все, что было сломано, настроил то, что нужно было, а еще два раза кухарничал, отпуская повара, и готовил он гораздо вкуснее профессионала.

– Ты их как поймал один? – удивился Терко.

– Да бежали просто не очень быстро, – пожал плечами Мягков, – может быть, мы их обратно вернем, а?

– Вернем, – усмехнулся Павленко, – благо лед все еще крепкий.

Утром на китайской стороне появился небольшой «подарок». Правда, для того, чтобы этот подарок распаковать, нужно было очень хорошо потрудиться. Все дело было в том, что Павленко был очень зол, а еще он очень хороший сапер и неоднократно оставлял такие подарочки. Вернули всех. И тела убитых. И живых, аккуратно «упаковав». Вот только когда китайские солдаты развязали диверсантов и успели отбежать метров на десять – благо «подарок» узнали сразу, – сдетонировал заряд.

Весь фальшивый лагерь китайцев взлетел на воздух. Павленко смог очень хорошо рассчитать и время, и площадь. И ничего лишнего, и никаких лишних жертв. Просто убрали «дымовую завесу» и показали, что в курсе – лагерь фальшивый.

– Пусть знают, что мы войны не хотим, но держим все под контролем, – провозгласил Терко, все еще восхищаясь тем, как напарник смог механически сделать так, что заряд сработал именно тогда, когда диверсантов освободили. – Ты молодец.

– Да это не так сложно, – ответил Павленко.

* * *

Связного Богданов увидел в тот момент, когда они проезжали мимо их дома.

– Попросите на минуту остановить, – сказал Богданов и пояснил: – Молочник. Я давно пытался его выловить, сам понимаешь, купить свежего молока у меня нет времени, а в Англии я пристрастился к чаю с молоком. Он помогает мне лучше думать.

Дэн жестом попросил шофера притормозить и быстро посмотрел в окно. Там в самом деле у дверей квартиры копошился старый китаец с тележкой, в которой стояли бутылки с молоком. Несмотря на то что город строился и рос ввысь, некоторые старые привычки остались. В частности – сельские жители доставляли свои товары к дверям домов.

Богданов, на ходу доставая деньги из кармана, приблизился к торговцу, присел на корточки – старик был намного ниже его ростом – и, протянув ему деньги, жестом показал, сколько нужно бутылок и на свое окно, потом несколько раз поблагодарил старика и побежал обратно к машине.

– Утром бутылки будут на месте, – сказал Дэн таким тоном, словно он лично за этим проследит, хотя Богданов бы этому не удивился.

Ему хватило времени передать записку Викингу. Он носил ее с собой и отдал вместе со смятыми купюрами.

Хорошо.

Теперь главное, чтобы информация о Багирове дошла до центра.

Их провожатый уже несколько раз показывал себя с неожиданной стороны. Он явно знал Лучинского, раз намекнул в банке на возможный пароль. Пока они ехали куда-то за город, у Вячеслава было время подумать, и он был уверен и готов поспорить на что угодно, что именно Дэн подсказал в банке кодовое слово.

И если Товарищ Су не дурак, то он тоже это заметил. А значит, времени у них было не так много.

Богданов повернулся к переводчику, который бесстрастно смотрел в окно, и улыбнулся.

Разделить оперативников на самом деле было хорошим решением. Не для Су, как тот полагал, а прежде всего для Богданова и Дубко. Так оказалось даже удобнее, оба китайца были в доступе для работы. И сейчас Су решил поговорить с Дубко.

– К сожалению, мой брат не успел посвятить меня во все нюансы ваших договоренностей. Может быть, пока мы едем, вы поделитесь деталями? – решил начать разговор первым Дубко.

– Да, но лучше всего об этом расскажет ваш же коллега. Я только знаю, что они работали над планами размещения дополнительных полигонов. Сложно объяснить, сами видите, мой английский не так хорош, – развел руками Су. Он, конечно, лукавил. Его английский был гораздо лучше, чем у переводчика. И Дубко гадал, пытаясь понять, зачем именно его посадили в машину Су? Ведь тот сам на этом настоял. Или ему было настолько интересно, что оставил Лучинский в сейфе? Но перед тем, как сесть в разные машины, Богданов и Дубко на всякий случай обменялись портфелями. Синицын обеспечил их одинаковыми «фирменными» саквояжами и портфелями с логотипами компании. Очень удачно. Так что посылка сейчас ехала в другой машине, и хотя бы за это Дубко мог быть спокоен.

– А почему едем в разные стороны? – удивился оперативник, когда в самом деле на одном из перекрестков машины разъехались – одна направо, другая налево.

– Это своего рода дублер. А такая манера езды сделана в целях безопа…

Договорить Товарищ Су не успел, потому что их машину сначала прижал, а потом стал выдавливать к обочине грузовик, неожиданно для всех выруливший откуда-то из переулка.

Су крикнул что-то водителю на китайском, но именно в этот момент из окон дома, к которому практически выдавил их с дороги грузовик, заставив сначала сбросить скорость, а потом и вовсе остановиться, началась стрельба. Стреляли беспорядочно и явно непрофессионально, и Дубко действовал уже на автомате. Сначала он уложил Су на пол, закрыв собой. Потом быстро проверил пульс у водителя, понял, что тот мертв – его задели случайно, выбил стекло у двери, к которой почти вплотную стоял грузовик. Саму дверь заклинило, но, разбив стекло, оперативник смог все же открыть дверь и практически выволочь и спрятать в узкую щель между двумя машинами маленького китайца. Сам же Дубко достал свой «карманный» пистолет, с которым на всякий случай не расставался с тех пор, как они въехали в Пекин, и сделал пару выстрелов из-за машины, просто чтобы проверить, будут ли в них стрелять в ответ.

Выстрелов не было. Александр, показав Су жестом, чтобы тот не поднимался, открыл дверь водителя. Он был уверен, что тот вооружен, и оказался прав. Забрав его пистолет, Дубко открыл уже прицельную стрельбу по окнам и крыше. В ответ раздались одиночные выстрелы.

Значит, дилетанты. Работали на дурачка, зажали машину, стрельбу вели хаотично, видимо надеялись на удачу, единственное, что сделали правильно – быстро ушли по крыше, когда по ним начался ответный огонь. Сказать по правде, Дубко особо не целился. Чего он пока, правда, не очень понимал – кого именно из них двоих хотели убить? Но, когда понял, что работают не подготовленные специалисты, а кто-то из разряда народных мстителей, то пришел к выводу, что мишенью, с высокой долей вероятности, был Товарищ Су. Все это оперативник «Дона» просчитал в тот момент, когда они были зажаты между двумя машинами.

На охоту на него отправили бы, скорее всего, профессионалов.

– Кажется, вы спасли мне жизнь, – сказал Су, когда Дубко показал, что можно вылезать из убежища. – Благодарю.

– Пока еще не за что. Я не уверен, что они ушли далеко, поэтому давайте быстро вон в тот дом.

Дубко указал на новое здание через дорогу, которое, кажется, было или государственным учреждением, или какой-то конторой. Александр уже более или менее разобрался в системе указателей. Он понимал, что если на здании висят красные флажки, то это чаще всего какое-то учреждение, связанное с властью.

И в этот раз он оказался прав. Внутри их встретили перепуганные служащие, снова в одинаковых одеждах. Они обступили Су, без остановки щебеча что-то на китайском так громко и пронзительно, что напомнили оперативнику стаю взволнованных птиц. Голова у него начала болеть практически сразу. Все-таки китайский язык очень сложный для русского уха именно из-за множества оттенков и полутонов.

Су что-то резко ответил, потом его куда-то увели, а Дубко, судя по интонации, постоянно что-то предлагали разные люди, может быть, чай, может быть, просто присесть и подождать, но оперативник покачал головой и встал так, чтобы с его места через окно было видно соседнее здание. Грузовик, конечно, загораживал часть фасада, и скорее всего, у дома был второй выход, и стрелки ушли через него, но все равно у спецназовца зудело между лопаток. Он был уверен, что за ними наблюдают.

Быстро подъехала вторая машина, и из нее выскочили Дэн и Богданов.

– Вы целы? – А вот это было уже интересно. Переводчик бросился не к Товарищу Су, а к Дубко. Но, скорее всего, дело было в том, что высокопоставленного китайца буквально живой стеной обступили сотрудники учреждения, и охраны у него хватало.

Дубко кивнул.

Богданов сел рядом и попросил их бессменного провожатого, чтобы им принесли воды.

– Стреляли в него или в тебя? – спросил Вячеслав, когда Лян Дэн отошел.

– Уверен, что в него. Скорее всего, какие-то народные мстители, отработали грубо, но быстро.

Они говорили между собой на английском, чтобы, если к ним кто-то прислушается, уловили «родной язык» так называемых американцев. И при этом общались максимально тихо – о сути их беседы никто не должен был узнать.

– Дорогие мои друзья, теперь я имею полное право называть вас так, – Су снова надел маску добродушного хозяина положения. – Сейчас за вами заедет наш сослуживец и ваш коллега и отвезет на полигон, а я буду вынужден вас оставить.

Он кивнул и быстро ушел, сев в машину, которая приехала за ним. А оперативники остались в помещении, и только Дэн привычной тенью маячил у стены.

Не прошло и пяти минут, оперативники даже не успели обменяться парой фраз, как подъехал грузовик. Из кузова выпрыгнул Багиров собственной персоной, одетый в обычную куртку и свитер, словно он собрался на природу, и помахал друзьям рукой.

Его английский был намного лучше английского Богданова, и снова тот почувствовал себя от этого немного неловко. Расслабился товарищ капитан, нужно бы подтянуть теорию.

– Как жаль, что нам все никак не удается нормально пообщаться, у нас с Дэннисом было столько планов. Правда, он никогда не говорил мне о тебе, я так понимаю, у вас был семейный конфликт?

– Обычное дело, он увел у меня жену, – пожал плечами Дубко. Богданов сдавленно фыркнул в рукав. Как это получается у Дубко, а? Надо будет потом доложить Шабарову, что Дубко нужно или повысить в звании, или дать ему какую-то награду. Жаль, «За боевые заслуги» не выдают за личное обаяние. Его напарник в этом деле явно соображает быстрее и лучше его.

– Вот шельмец! Ладно, о мертвых плохо не говорят. У нас с вами на сегодня большие планы. Мы поедем на один закрытый военный полигон, я хочу показать вам наши с Брайтом общие проекты. И то, что мы уже успели сделать. А потом мы составим списки, нужно будет подготовить, я так понимаю, ценовое предложение. Дэннис уже несколько раз мне говорил, что то, что мы хотим, будет очень дорого стоить.

– Хорошая работа всегда дорого стоит, – пожал плечами Богданов, – я правильно понял, что вы хотите сделать заказ как можно быстрее? КНР, по вашим сведениям, готовится к войне?

На полигон они поехали в кузове все того же грузовика, это был не самый удобный способ передвижения, и особенно если хочешь по пути с кем-то переговорить.

– Да, у Китайской Народной Республики большие планы. Кроме всего прочего, партия уверена, что территориальное положение страны нужно поменять. Слишком маленькая площадь, исторически Китай был гораздо больше. Маньчжурия стремительно начала терять свои земли, когда решила мирно договариваться с соседями. Там километр, там остров – и все раздали, как не самые рачительные хозяева.

– Вы так говорите, как будто решили остаться тут? В Пекине?

– У меня дом в Нанкине. И жена. И да, я считаю КНР своей страной. У нее большое будущее. Но нужна дисциплина, нужна сильная армия. Там на приеме мы не успели как следует познакомиться. Меня зовут Василий. Василий Багиров. Да, я раньше работал на СССР.

Оперативники переглянулись и синхронно кивнули, делая вид, что это имя им ни о чем не говорило. Как и то, что он им только что представился перевербованным агентом СССР. Багиров сделал вид, что не ожидал от них никакой реакции, и весело рассмеялся. Интересно, что за игру он вел?

Они очень быстро приехали на полигон. И вот тут друзей ждал второй сюрприз. Прежде всего, та часть армии КНР, которую они увидели на огромном, словно город, полигоне, на пятьдесят процентов состояла из наемников. Состав был смешанный, а судя по возрасту и боевым навыкам, многие уже успели повоевать.

– В истории мира еще не было ни одного дня, чтобы где-то кто-то с кем-то не воевал, – философски заметил Багиров, – партия это хорошо понимает. Они проанализировали свои ошибки и наняли ветеранов, лучших в своем роде, для обучения солдат. Это не запрещено никакими международными законами.

– Да мы и не говорим ничего, идея в самом деле очень интересная, – мягко заметил Дубко.

– Как вы видите, оружия для пехоты у армии пока полно. Нужно кое-что другое. Усилить флот… Авиацию.

Странное дело, Багиров говорил так, как будто его уже назначили как минимум министром обороны страны. Скорее всего, Сень Чжунь готовился к роли министра обороны, а за его спиной удобно расположился тот самый советник Багиров. Плохо. Если он решил, что Чжунь будет его марионеткой, то выходит, перевербованный агент получит большую власть.

– Дорогой, наше вечернее свидание в силе? – Анна снова умудрилась возникнуть непонятно откуда. Хотя, с другой стороны, если она занималась обучением летчиков-истребителей, то нет ничего удивительного, как эта неутомимая француженка смогла оказаться на полигоне.

– Я помню, – кивнул Богданов, поцеловал Бадье руку и смущенно пожал плечами, показывая, что ничего не мог сделать – женщины. Что с них взять.

– Сказать по правде, я сам с трудом ее терплю, – проговорил Багиров так, словно у него кто-то что-то спрашивал, – но Бадье профессионал экстра-класса. И я надеюсь, что когда-нибудь она покинет нас.

– Я знаю Анну уже много лет. Если она решила помочь кому-то, то будет это делать до победного конца… Скажите вот что. Нам тут уже много раз намекнули, что нужны детали к бомбам. Определенного характера. Но никто ничего не говорит прямо. Насколько я знаю, у Китая нет своих территорий, где он мог бы испытать оружие такой мощности и направленности.

Богданов решил пойти ва-банк. Тем более что момент выдался очень удачный. Дубко ушел осматривать ангар, где стояли БТРы с новыми пулеметными установками. Китайцы мало что изобретали сами, но очень удачно копировали.

– Ваше дело – торговать. И продать нам хороший товар. А наше дело найти ему применение.

Богданов тонко улыбнулся:

– Вы не правы. От места, где будет применяться бомба, и от того, как она будет испытываться, зависит очень многое. Корпус, наполнение, его вес, количество. Мы поставляем вам готовый конструктор, который будет собираться где-то здесь. И я, как хороший продавец, должен знать все, что с ним связано.

– В рамках дозволенного, – отрезал Багиров. И добавил примирительно: – Многое из того, что вы спрашиваете, я не уполномочен рассказывать. Это дело решается там, – он указал пальцем над собой.

– Значит, именно там я и буду спрашивать, а теперь, может быть, вы покажете мне, что у вас тут есть еще интересного, раз уж там, – Богданов намеренно передразнил своего оппонента, повторив его жест, – решили, что нам можно устроить обзорную экскурсию подобного рода.

Багиров кивнул.

Армия КНР явно готовилась к войне. Не только оборонительной, но и наступательной. Богданов успел заметить несколько макетов, очень похожих на советские заставы. Кроме того, на полигоне были построены несколько улиц в натуральную величину для отработки боя в условиях города. Такие же улицы были и на полигоне «Южный».

Полоса психологической подготовки заставила вздрогнуть даже Богданова, а он видел очень многое. Слишком натурально тут все было. Кроме этого, бойцов готовили к долгому нахождению под водой, и это далеко не курортные условия. Стрельбы тоже проводились в разных вариантах.

– У нас тут есть еще танковый полигон, но не думаю, что вам будет интересно.

– Как быстро вы все это успели построить? Удивительно, полигон же огромный, мне показалось, что он размером с половину Пекина.

– Построили за сто дней. Работы было проведено очень много. Но она того стоила.

Было видно, что полигон со всеми его тренировочными платформами и лагерями был детищем Багирова, и он искренне им гордился. Тем страннее было Богданову разговаривать с этим человеком. Ему очень хотелось взять его за грудки и как следует потрясти. Конечно, в предательстве нет ничего удивительного. Перевербованные агенты были всегда. Но Багиров, похоже, не просто перевербованный агент. Он – легенда разведки СССР – действительно перешел на сторону КНР и полностью принял то, что тут ему диктовали. Или теперь уже диктовал он сам. Может быть, дело было в том, что ему не хватало власти, а здесь, на территории новой военной хунты, ему давали большие полномочия? Но почему он продолжал бравировать своей работой на СССР?

Власть. Она ломала и портила очень многих.

– Ваш провожатый уже приехал за вами.

Дэн в самом деле маячил около караульных палаток.

– Вечер, я так понял, у вас занят, так что завтра мы встретимся в кабинете у министра обороны и подготовим заказ. В ближайшее время я буду очень занят подготовкой новых операций.

Богданов кивнул. Конечно, рандеву с Анной сегодня было немного не ко времени, Багиров явно решил начать форсировать события и хочет избавиться от «американцев» как можно быстрее. В то время как у Вячеслава были совсем другие планы. Он решил задержаться в КНР, насколько это возможно.

У Анны явно сложились определенные планы на вечер. Да, немного романтики. Но романтики скорее для старых друзей, когда неожиданно оказывается, что ты очень хорошо знаешь того, кто сидит напротив. Настолько хорошо, что буквально угадываешь его или ее желания. С личной жизнью у таких, как Богданов… Да, наверное, у всех, кто служил в спецназе КГБ, было сложно. Тяжело любить кого-то, когда знаешь, что в жизни этого человека ты – просто фотография на столе. Появляешься в редкие минуты между заданиями, плохо спишь, много куришь. Мыслями ты не с ней. Хотя очень хочется быть рядом. Удивляешься тому, как растут твои дети, если они есть, и как меняется твоя женщина, которая становится все дальше и дальше, потому что уже давно привыкла жить без тебя. Еще один важный момент: семьи – это уязвимость. Ниточка, за которую можно подергать. Заставить что-то сделать. Со временем все, наверное, кроме Степы Терко, пришли к тому, что в одиночку жить как-то легче. Жены приходили, уходили. Всем хотелось внимания, чтобы на мужа можно было опереться, чтобы была крепкая советская ячейка общества, а не похоронка через полгода командировки непонятно куда.

Служебные романы бывали. Их не приветствовали. За них могли наказать, если поймали. Но осуждать было сложно. Потому что все люди. И всем хочется тепла. Дома. Уюта.

Анна не была ни домом, ни тылом. И все же… Анна, несмотря на то что работала на другое правительство, и хорошо, если на одно, была своей. Частью системы, пусть и другой, хоть она любила рассказывать о том, что системы нужно ломать. Ей не нужно было ничего объяснять, чувствовать себя виноватым, извиняться, утром ругать себя за минутную слабость. Она была такой же. И они не поехали ни в какой ресторан. И даже не пошли гулять. Но зато Богданов успел, кажется, оценить простор квартир в новых домах Пекина. Анна жила именно в такой. С высоким потолком, окнами, выходящими на тот самый парк Дружбы, и удобной, качественной мебелью в квартире. Правда, казенной, но кого это волнует в таких обстоятельствах?

– Не думаю, что будет как в Венгрии, – заметила Анна, улыбаясь так, что у Богданова сбилось дыхание.

– Думаю, что будет лучше, – улыбнулся в ответ он.

– Интересно, что тебе от меня нужно? – спросил Богданов через несколько часов, вставая с кровати и глядя на растрепанную женщину.

Анна лукаво улыбнулась:

– Пока что мне нужен ты. А потом… а потом я что-нибудь придумаю… Вы успели посмотреть, что оставил Лучинский в ячейке?

– Спрашивать, откуда ты узнала, бесполезно?

– Су очень заинтересовался. Так сильно, что дал своему секретарю распоряжение быть в банке с утра. Я подслушала. Просто из женского любопытства.

– Ты говоришь по-китайски? – Богданов сел на кровать рядом с Анной и поцеловал ее в плечо.

– Конечно. Это была одна из причин, почему меня сюда отправили. Я очень хорошо говорю по-китайски.

– Ты моя умница. Нет, мы еще не успели посмотреть, что там, портфель пока что в надежном месте, в таком, чтобы до него никто не мог добраться. Ни Су, ни ты, моя дорогая.

Анна рассмеялась:

– Это мы еще посмотрим. Но пока мне не нравится, что КНР готовится к войне. Ты уже знаешь, что будут переговоры с вашими?

Богданов кивнул. Он не знал. Не знал, кто точно приедет на переговоры и где они будут, но в том, что будут, не сомневался. Это было логично. Китай перешел границы. Но СССР, насколько понимал Вячеслав, война с соседями сейчас не нужна. Значит, будут переговоры.

Значит, их попытаются или саботировать, или сорвать.

Вячеслав лег на кровать и привлек к себе француженку. Он очень не хотел об этом думать, но сорвать или саботировать, скорее всего, попытается женщина, которая сейчас лежит рядом с ним.

А что. Это вполне в ее стиле.