Вячеслав соврал Анне. Они посмотрели документы, которые были в портфеле. Судя по тому, что Лучинский не успел их зашифровать, времени у него было мало. Понимал, что, скорее всего, он обратно живым не вернется, а значит, будут ли эти документы зашифрованы или нет, уже не имеет значения.

Он сделал один шикарный финт, специально, чтобы если не запутать, то внести сомнение в головы тех, кто решит посмотреть эти документы.

Фотографии аэросъемок, фотодокументы на китайском, карты, чертежи – капитан добыл подробные схемы диверсий, в том числе и на Тихом океане. Все было расписано как по нотам. И судя по тому, что часть дат относились к недавнему прошлому, диверсии или состоялись, или были предотвращены. Хитрость же Лучинского, пусть и сделанная впопыхах, заключалась в том, что комментарии и приписки были на французском языке. И на нем же он писал якобы явочные адреса, куда и что передавать. Изящно. Найди эти документы человек непосвященный, то подумал бы, что капитан Лучинский работал на Французскую Республику. Какая незадача.

Документы нужно было передать Шабарову, и сделать это мог только Синицын, но сейчас его не было в Пекине. Доверять такие бумаги нельзя никому больше.

– И снова у нас с тобой режим «никому нельзя верить», – почти весело сказал Вячеслав, когда вечером они с Дубко, еще раз изучив все, что было в сейфе банка, нашли довольно изящное решение, как и где их спрятать, но для этого нужно было увести Александра из-под слежки, а в том, что за ними следят, оперативники не сомневались.

Рябов легонько постучал в оконное стекло, и когда Богданов открыл раму, скользнул в квартиру.

– Помилуйте, есть хочу, умираю, – тут же сказал он и получил тарелку с китайскими пельменями. Тонкое тесто и много начинки, еда, которая продавалась тут на каждом шагу. Правда, лучше не думать, что за мясо могло там быть, поэтому Богданов купил пельмени с рыбой, понимая, что, проведя весь день на ногах, Рябов точно будет голодный.

– Ешь и докладывай одновременно. Потом проведем краткий совет.

– Да ты, похоже, от наших китайских друзей заразился любовью к совещаниям и заседаниям, – не мог не поддеть друга Дубко.

Богданов поморщился.

– Видел, как ты героически прикрыл Су и отбил его от банды местных мстителей. Ребята, кстати, не из Пекина. Они из Нанкина и, что удивительно, все отлично говорят по-русски.

– Откуда, интересно, они знают наш язык?

– Мы их соседи, притом одно время были очень в близких отношениях. Если коротко, то они представители рабочего подполья. Члены второй партии, которой не удалось прорваться к власти, пока засели в Нанкине, и есть несколько группировок по деревням. Они хотели дружить с нами, в то время как нынешнее правительство, сами видите, держит курс на Америку. Но не в этом суть, ребята – дилетанты. Оружия у них особо нет. Умения тоже, а доверчивые как котята. Я пошел за ними и напугал их уже тем, что просто выследил и заговорил по-русски. Полезной информации – ноль. Единственное, как мы можем их использовать: заставить путаться под ногами у Су и его компании, чтобы просто выиграть время, если оно нам понадобится. Ресурсов у них тоже не особо…

Богданов задумался.

– Так. Сделаем вот что. Мы с тобой вечером отправимся на прогулку. Нужно будет проследить за Багировым. Александр у нас пойдет в другую сторону.

– Это в какую сторону ты собрался меня послать? – удивился Дубко, старательно паковавший «посылку» для Шабарова, которую нужно будет передать сразу, как они увидят Викинга.

Три книги, которые находились в квартире просто для украшения интерьера – Краткий атлас дорог, Сказки народов мира и История Древнего мира, – идеально подходили по формату для передачи сообщения, внутри них и удалось спрятать все документы.

– Книги поставь в красный уголок в нашей школе, – сказал Богданов, – сегодня. Ночью там находится только сторож, сон сторожа школы крепок, как у младенца.

Дубко кивнул:

– Присоединиться потом к вам, друзья мои?

– Сами справимся. У меня к тебе вот какое дело. Пока мы будем пасти нашего героя, навести Дэна. Он у меня сегодня отпросился и сказал, что после работы, вроде как накопилось много бумажной работы, пойдет прогуляться в парке. Посмотри, куда он отправится и с кем там будет. В общем, походи, понаблюдай, проветришься заодно. А то засиделись мы тут все без оперативной работы.

– Принято, – почти весело отозвался Дубко.

– Где будем ловить Багирова? – спросил Рябов с набитым ртом.

– Он сегодня будет на докладе. А потом, вечером, Товарищ Су «попросил» его заехать в гости. Насколько я помню, в восемь.

– Откуда узнал?

– Дэн оговорился. Сказал, что Су любит устраивать совещания после восьми вечера. И в это время обычно зовет к себе только самых доверенных лиц. И сегодня он позвал к себе Багирова. Так что оттуда его и поведем.

– Кто поверху, кто понизу? – заинтересовался Дубко.

Это означало, что в районах с плотной застройкой, где можно передвигаться по крышам, один пойдет по крышам, а второй будет вести цель по улицам, в некоторых местах, если цель «замерла», можно поменяться местами. Вести цель верхами лучше всего обычно получалось у Рябова. Снайпер, как кот на мягких лапах, легко двигался по крышам, балконам, архитектурному декору зданий. Но сейчас логичнее было бы, чтобы Рябов вел с земли. Все-таки Богданова Багиров видел.

Вячеслав думал около минуты.

Неплохо было бы спровоцировать Багирова.

– Не будем менять традиции. На тебе верх и периметр. Заодно осмотрись у здания Комитета обороны, что там вокруг, как защищается и прочее.

– Два стрелка-наблюдателя смотрят на оба выхода. Черный и главный, меняются, работают толково, во время пересменки закрыты, – тут же ответил Рябов.

Это означало, что, когда приходил второй стрелок, меняя первого, первый не снимает наблюдения, пока второй не встанет на караул и не займет его место. Обычно такое делается на стратегически важных объектах. Тут, видимо, стратегически важным был сам Су.

– После нападения, я так думаю, они усилят оборону. Так что посмотри там, что и где.

Рябов кивнул:

– Ты хочешь, чтобы Багиров тебя увидел?

– Пусть заметит. Случайно или не случайно, решу на месте. А вот тебя он не должен увидеть ни при каких обстоятельствах.

– А когда меня кто-нибудь видел? – сделал вид, что обиделся, снайпер.

– Да-да. Значит, так. Два часа на отдых, и потом работаем. Если я прав, вечер нам предстоит веселый.

Оперативники разошлись по спальным местам и почти сразу заснули. Богданов тоже задремал, но вполглаза. Ему нужно было подумать в тишине.

У них сегодня состоялся очень интересный разговор с переводчиком. Пока что своим Вячеслав не стал его пересказывать, потому что… Да потому, что сам пока не знал, как реагировать. Поэтому и попросил Дубко походить за Дэном. Дело в том, что, пока они ехали в машине, переводчик попросил политического убежища. Сказал, что устал от интриг и жизни в КНР. И готов поехать туда, куда скажет Богданов. И что Лучинский обещал ему помощь и покровительство.

Но только был один нюанс.

– О чем замечтался, командир? – спросил Дубко.

– Я кому давал команду на отдых?

Александр хмыкнул. И судя по тому, как затихло равномерное дыхание Рябова, он тоже не спал.

– Да я понял уже, что вы оба не спите, сами виноваты будете потом. Наш провожатый, Дениска, попросился сегодня под наше крыло. В машине рассказал, что нет у него больше сил жить под гнетом КНР, попросил политического убежища, сказал, что умеет работать, много знает и может нам помочь в нашем деле.

– А он не уточнил, что именно обещал ему Лучинский?

– Сами понимаете, в машине мы были не одни, а водителем, я думаю, там мог быть не случайный человек, я тут уже сам тоже никому не доверяю, кроме нас. Так вот, получилась ситуация на грани фарса. Дэн изливает мне душу, рассказывает, как ему доверял Боря и что он часто делал для него разные мелкие дела, а я пытаюсь понять: он знает, кто мы, или нет? Проверка это или чистая правда? И ведь этот узкоглазый хитрец вертится как юла. Он за весь свой прочувственный монолог, под видом того, что показывает мне карту полигона, ни разу не выдал, Америку или СССР он имеет в виду? Перевербовать его или сделать вид, что перевербовываю, для США?

– А эту карту он тебе отдал? – спросил Рябов.

Богданов молча встал, включил свет, подошел к пальто и достал сложенный в несколько раз лист бумаги, на котором была карта полигона.

– Я идиот.

– Нет, просто у меня свежий взгляд, а вам тут приходится постоянно на двух, а то и на трех языках думать, – тут же отозвался Рябов, глядя на карту, на которой внизу простым карандашом было написано по-русски: «Борис говорил, что будет не один, я помогать».

– Значит, Боря его уже перевербовал. Или Багиров, и он подставной. Хорошо. Так. Отдых откладываем, дуй быстро к Дэну, где он живет, помнишь?

Дубко кивнул, он тоже понял, что Лян не просто так решил раскрыться, возможно, ему угрожает опасность.

– А мы с тобой давай глянем, что там творится вокруг нашего Су и не решит ли Багиров навестить его раньше. Если что, всегда могу сказать, что волнуюсь за его здоровье после покушения.

– Ночей не спишь в прямом смысле этого слова, – отозвался Дубко, уже выходя из квартиры тем же способом, что и попал в нее Рябов – через окно кухни. Окно было хорошо спрятано большим вязом. По нему можно было подняться и точно так же спуститься и, даже несмотря на то что листьев на дереве не было, остаться незамеченным.

Александр и сам не мог понять, что случилось, видимо, сработало то самое пресловутое чутье. Хотя скорее его гнало вперед не оно, а осознание того, что по глупости упустили время. Не пришло в голову командиру проверить карту, а это покушение, больше похожее на игру детей в песочнице, спутало им все карты. День был слишком длинным, дел много, Багиров со своими перепадами настроения то таскал их по полигону, словно решил устроить важным гостям экскурсию, а то вдруг пришел к выводу, что они мешают ему работать.

Дубко дошел до квартиры переводчика за двадцать минут.

Можно было предположить, что их провожатый живет где-то в новом доме, в большой просторной квартире для номенклатурных работников. Дэн говорил на нескольких языках, работал сутками и всегда был предельно внимателен и учтив. У такого работника должно быть и хорошее жалованье, и условия проживания. Но это только в идеале. На самом деле молодой переводчик жил в крошечной полуподвальной квартире, пусть и на одной из центральных улиц, рядом с парком. Судя по времени, Дэн пока еще не должен был прийти домой. Дубко легко открыл дверь, которая, кажется, была сделана из картона, и скользнул внутрь квартиры.

– М-да, – только и сказал он себе под нос.

Опоздали. Хотя… Александр на всякий случай, не снимая перчаток, стал планомерно обходить квартиру, по которой, кажется, прошелся ураган. Все, что можно было сломать, – было сломано, разбито или раскидано. Мебель, уютная ширма между столовой и спальней. Даже раковину зачем-то сорвали со стены и разбили.

Можно было бы сказать, что такой погром устроили, потому что что-то искали, но Дубко показалось, что все было иначе. Обыск обычно выглядит по-другому. Даже торопливый: коробки и ящики открываются, а не ломаются, как и дверцы шкафов. Если ищешь что-то, то бардак лучше не устраивать, сложнее будет найти то, что нужно найти, в этом хаосе. А вот когда не нашел то, что ищешь, тогда в ярости можно разнести все, что попадется под руку. Как это и сделали в квартире Дэна. И очень хорошо, что сам переводчик, похоже, все-таки не попался под горячую руку.

– Ладно, будем надеяться, что ты, мой друг, решил задержаться и прогулялся по парку, – заметил Дубко и быстро вышел из квартиры. Правда, тут же вернулся. Потому что… Потому что дверь он вскрыл. А если в жилище Дэна устроили такой погром, при этом сам китаец куда-то делся или еще не пришел домой, то зачем было закрывать дверь?

Значит, есть второй вход. Дубко нашел его быстро. За ширмой. Это был старый выход в сад, кто-то, кажется Анна, говорил им, что новые дома так и строились, чтобы у квартир на первом этаже был второй выход в сад. Всем хочется немного своего пространства, а так получалось, что люди, привыкшие жить на земле, все же могли разбить небольшой огород, пусть и в пределах города.

Дубко замер в дверном проеме, так, чтобы его не было видно, быстро осмотрелся, а потом, поняв, что укрыться стрелку здесь негде, вышел в сад.

– Это-то как вы умудрились сделать? И за что тебя так, друг? – Дубко нервно рассмеялся, глядя на разбитую чашу каменного фонтана. Определенно, кто-то был в очень большой ярости.

Почему-то разбитая чаша фонтана выглядела… Жалко.

Дубко быстро обыскал сад. В целом некоторое успокоение приносило то, что следов боя видно не было. Не обнаружилось следов крови, гильз, повреждений от выстрелов. Просто создавалось впечатление, что да, либо срывали на мебели злость, либо громили в назидание.

Дубко нашел еще один выход из сада, через подъезд соседнего дома и технический коридор, огляделся и заметил очень удобный балкончик, с которого можно было бы наблюдать за входом в квартиру переводчика. Заняв точку, оперативник приготовился ждать.

Правда, он сам пока еще не мог точно сказать, кого он ждет. Переводчика или того, кто может прийти за ним. Если Дэн знает, что его ведут, Дубко надеялся, что у парня хватит мозгов на то, чтобы где-то затаиться.

Александр ждал.

В то время когда Рябов и Богданов уже были у здания Комитета обороны, у входа стоял все тот же грузовик, на котором днем Багиров забирал оперативников на полигон. Багиров быстро вышел из здания. Он был одет по-парадному, в тот же костюм, как сейчас в КНР одевались партийные работники. В отличие от Су, который вышел буквально через минуту после него, тот был одет максимально неприметно.

– Это что за маскарад, – пробормотал себе под нос Богданов. Сказать по правде, Су совсем не вписывался в планы командира группы, но раз уж так совпало…

И снова все пошло не по плану. За Багировым пошел Богданов, а Рябов по молчаливому приказу Вячеслава пошел за Су.

Ладно, может быть, оно и к лучшему. Богданов решил сделать вид, что именно так и планировалось, тем более что ему в самом деле было интересно «пощупать» Багирова. Понять, кто он на самом деле и так ли хорош, как ходят о нем слухи.

Вел Вячеслав в этот раз нагло. Специально. Шел так, чтобы обычный человек его не заметил, а вот профи должен был срисовать сразу.

Багиров и срисовал. Все-таки у них была одна школа. Он неторопливо прошел через парк, выбрал специально самую освещенную дорожку. Потом прогулялся по набережной, по одному из самых красивых, недавно построенных кварталов города. Богданов уже начал злиться, и одновременно ему стало немного смешно. Багиров решил устроить ему экскурсию?

– Решили прогуляться, мой друг? – раздался голос над ухом Богданова в тот момент, когда Богданов «отпустил» его буквально на несколько десятков метров.

– Да вот стало интересно, как вы тут развлекаетесь. Как проводите вечера? Вышел погулять, смотрю, вы идете, – не дрогнув и не выдав себя ничем, откликнулся Богданов. Внешне придраться было не к чему. Придурковатый американец, развлекается и следит. Следит из рук вон плохо, изображает «дурачка». Багиров сузил глаза. Было видно только то, что он очень зол.

Видимо, прогулка по городу не входила в его планы, а может быть, он слишком расслабился и ждал кого-то другого.

– Интересный у вас акцент. Аляска?

– Аляска.

– А мне показалось, что в вашем тоне время от времени прорезаются французские интонации… Не мешайте мне работать. Если вы хорошо сделаете свое дело и поставите все необходимое, – о вашей поездке на полигон я уже доложил Товарищу Су, – то мне все равно, на какую страну вы работаете.

– А против какой страны работаете вы? Перебежчикам редко кто доверяет, – вкрадчиво поинтересовался Богданов.

– А вот это уже не ваше дело. Дальнейший разговор будет проходить в Комитете госбезопасности.

– Тут такой еще не создан, – почти весело ответил Богданов. Краем глаза он заметил движение на крыше дома, около которого они стояли, а потом услышал легкое пощелкивание, подражание глухарю. Рябов рядом – ведет цель.

Вячеслав кивнул и развернулся к реке. Цинхэ – быстроходная река, и сейчас она была похожа на ледяной суп. Круглые блины льда быстро перемещались, подхваченные течением, и в темноте казалось, что они двигаются в разных направлениях.

Богданов не знал, что именно заставило его резко развернуться. По привычке, наверное. Он ушел от основного удара, уведя голову в сторону, и поэтому камень, или что это было, просто проскользнул по виску, но этого хватило, чтобы капитан пошатнулся. В глазах потемнело.

Ледяная река с радостью приняла его в свои объятия, и именно холод спас жизнь Богданову. От соприкосновения с ледяной водой он быстро пришел в себя, скинул мокрое пальто и тут же поплыл вперед к деревянному причалу.

Спасибо старому городу, который не до конца исчез в стремительно одевающихся в камень улицах Пекина. Да, набережная была уже полностью новой и украсилась коваными мостами и лестницами. Но старые деревянные причалы Бэйдзина еще не успели убрать, и именно за один из таковых зацепился взглядом Богданов, выбрался на лестницу, заставил себя удержать сознание и подняться по ступенькам. И только потом, когда вокруг него собралась толпа, все-таки время было еще не позднее и самый центр города, Вячеслав потерял сознание окончательно.

Может быть, это, конечно, были шутки подсознания, но Богданов был уверен, что видел лицо Багирова в толпе перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство. Значит, тот знает, что Вячеслав не погиб.

…Тем временем Рябов был неподалеку и не мог помочь. Он видел, что на набережной собралась толпа, но вел объект, который, вопреки всем законам человеческого любопытства, свернул в противоположную сторону. Су шел в одном ритме, не ускорял движение и не замедлял его. Он зашел в переулок, украшенный к очередному празднику, потом немного покружил, проверяя, нет ли слежки. Заметить Рябова он не мог, снайпер был уже впереди китайца. Чудом он днем ранее был на этой улице и изучил ее. Именно сюда сбежали двое из тех, кто стрелял в машину партийного деятеля.

А вот это уже было интересно. Рябов быстро прошел вперед, легко запрыгнул на забор, который был шириной в три кирпича и больше напоминал крепостную стену, и лег там на живот, глядя вниз и радуясь тому, что вокруг темно.

Су немного подождал, а потом мелодично просвистел короткий мотивчик. Тут же из-за стены, – там была неприметная и такая маленькая дверь, что пройти в нее можно только согнувшись, – вышел невысокий человек.

Рябов его узнал, потому что сам же и ранил его, когда увидел, что он целится в Дубко. У него была очень приметная внешность: седой, невысокий, с нехарактерными для восточного человека чертами лица. Уголки глаз были приподняты, и казалось, что человек все время удивляется.

Су и тот, кто, похоже, руководил покушением на него, о чем-то переговорили, после чего из рук Су в руки незнакомца перекочевал ярко-красный конверт. Тут в такие запаковывали деньги.

Рябов лег на спину и некоторое время, прислушиваясь, смотрел в небо. Кажется, он понял, в чем дело. Пустышка. Ну или как – не пустышка, но для дела не так уж и важно.

Самым простым в начале вечера казалось дело Александра. Еще немного подождав и поняв, что переводчик не вернется на квартиру, Дубко добрался до школы и там спрятал документы, которые все-таки нужно будет передать в центр. Еще немного покружив, он и сам не заметил, как оказался около здания Комитета обороны. Или как он там называется в КНР. Они все-таки мастера придумывать длинные названия. И вот тут Дубко заметил, что он не один. Даже не заметил, а скорее почувствовал.

– Мадам Бадье, что за привычка гулять по ночам? – тихо спросил Дубко, разворачиваясь к француженке.

– Хотела бы я задать вам тот же вопрос, но у меня есть дело, – так же негромко ответила Анна, – идите за мной, нужно спасать Вячеслава.

Дубко не стал задавать лишних вопросов. Они уже обсудили и решили, что пока доверяют Анне. Конечно, идеально было бы заманить Дубко под таким предлогом и убрать его, но француженка повела Александра к набережной, идти было минут десять быстрым шагом.

– Как вы узнали? – спросил Александр, быстро снимая пальто. Видимых повреждений на теле капитана не было. Рядом находились двое, судя по всему – люди Анны, они принесли две теплые дубленки и накрыли ими Богданова так, чтобы лица тоже невозможно было разглядеть, и что-то постоянно говорили любопытным, пытающимся подойти к нему.

– Странно, что так много народу, я думал, с наступлением темноты граждане КНР проводят время дома с семьями, – проворчал Дубко, проверяя пульс и дыхание командира.

– День Красного дракона – это не один день, а целая неделя, в течение которой в разных районах КНР проходят гуляния, – пояснила Анна. – Вам помочь его поднять? Нужно найти машину?

– Не нужно, – пробормотал Вячеслав, открывая глаза, – идти недалеко, и не надо на меня так смотреть. Нормально. Сухая одежда и теплая вода. – Он, морщась, поднялся и оперся на подставленное плечо Дубко.

Анна быстро отослала своих людей и пошла с оперативниками.

– Анна, – Вячеслав остановился, – все хорошо. Прости, мне нужно переговорить с группой.

Француженка пожала плечами, но было видно, что она разозлилась. Скорее всего, просто как волнующаяся за мужчину женщина. Во всяком случае, Богданову так хотелось думать.

Голова болела и говорить было тяжело, но Богданов улыбнулся Анне и очень настоятельно попросил ее оставить их.

Он был благодарен француженке, что она оставила своих людей рядом и каким-то образом смогла найти Дубко, но вот вопрос, как именно она узнала, где он? Следила? И если да, то за кем?

Хорошо, что идти было недалеко, но все-таки не лето. Правда, пока Вячеслав не чувствовал холода, но он старался идти как можно быстрее. Шоковое состояние проходит быстро, но пока оно идет, нужно двигаться. Чувств не было, боли он тоже не испытывал. На квартире Богданов быстро переоделся и посмотрел на себя в зеркало. Судя по внушительной гематоме за ухом, которая медленно расползалась, пульсируя на виске и ухе, его спасло то, что он вовремя отклонил голову и удар не пришелся в висок. И ледяная вода в прямом смысле слова спасла его. А потом ему стало холодно. Вячеслав стоял в теплой комнате, одетый в сухую одежду, и у него зуб на зуб не попадал, а от головной боли троилось в глазах.

– Рассказывайте, что у вас интересного, пока я оттаиваю, – сказал Богданов.

– Нет уж, ты первый. Кто тебя так?

– Багиров, – быстро ответил Вячеслав, делая глоток горячего чая. Или что там дал ему Дубко. Сказать по правде, вкуса он пока что не чувствовал.

– Он тебя расколол? – с интересом спросил Рябов.

Богданов надолго задумался. Мысли были очень тяжелыми, как воды реки с кусочками льда. Он анализировал каждое слово, каждое движение, думал долго. Видимо, от удара по голове ему было очень тяжело подбирать слова и говорить длинные фразы. Непросто уследить за концом фразы, начав говорить.

– Он знает, кто мы. С самого начала знал, кто мы. Поэтому он и представился нам полным именем. Мы должны были как-то по-другому отреагировать. Скорее всего, заинтересоваться им.

– Он почти поверил, что мы работаем на Америку или Францию, – пожал плечами Дубко так, как будто они с Богдановым обменивались мыслями и действовали согласно плану, который обсудили давно. Не успев посвятить в него Рябова.

– Я пока не очень вас понимаю, ребята, но мне очень интересно, – Рябов сел поудобнее, – мое дежурство прошло, судя по всему, намного скучнее. И я ведь был совсем рядом, когда тебя попытались убить. Идиот.

– Анна и Сень Чжунь, да и Дэн, говорили о том, что у Бори был напарник, и скорее всего, кто-то из наших. Когда ты прибыл в Пекин, ты тоже подтвердил это. Мы решили исходить из того, что этот напарник и убил Бориса. А когда на прием пришел Багиров, то дальше уже все сложилось само собой. Если Багиров знает, что Лучинский работал на нас, то он должен знать, что никакого американского брата у него не могло быть, – тонко улыбнулся Богданов, – поэтому Дубко болтал так, чтобы его слышали все, кто был в тот день на приеме. Так или иначе, информация должна была дойти до Багирова. И она дошла. Он начал прощупывать нас. Но в то же время на него давили Су и Сень Чжунь. Почему-то они хотят ускорить выполнение задания и как можно быстрее получить все необходимое для создания грязной бомбы. Пока не доказано обратное, будем считать Дэна нашим союзником. И он успел мне сказать в машине, что председатель правительства КНР планирует подписать мирные договоренности с нами. Но Су и Багиров против, и они будут всячески препятствовать встрече. Дэн все-таки мастер лавировать между двумя огнями, он рассказал мне все это в очень интересной манере. И ты не идиот, ты выполнял задание.

Богданов встал и начал расхаживать по комнате, холод отступал, уступая место охотничьему азарту и вдохновению:

– Понимаете, даже внутри действующей партии сейчас все равно идет раскол, который постоянно расковыривает Багиров. Именно он провоцирует Су. Анна намекнула, что будет диверсия, и скорее всего, во время подписания договоренностей. Большие деньги вложены в то, чтобы спровоцировать большую войну. Багиров это доказал, пытаясь меня убить. – Богданов усмехнулся: – Но пока он будет играть по правилам. Он специально закатил скандал на публике и резко ушел. Никто из свидетелей не докажет, что это он пытался меня убить. Как и я никогда этого не докажу.

Вячеслав вспомнил, как ему показалось, что он видел Багирова… Вот интересно, правда видел или это были выверты воображения?

– Дату мы знаем, когда будут подписывать? – уточнил Рябов.

– Пока нет.

– Ну тогда понятно, – протянул снайпер.

– Что ты видел? Су?

Рябов в задумчивости прикусил костяшку указательного пальца и кивнул своим мыслям:

– Покушение на Су, которое ты предотвратил, – кивнул он Дубко, – было разыграно как по нотам самим Су. Я видел, что он встречался с одним из стрелков, которые были тогда. И, судя по всему, передал ему деньги.

– Варианта два. Или это плата за то, что он уже сделал, или будет еще одно покушение, чтобы вывести Су из игры перед подписанием мирных договоренностей. Я бы так и поступил – нанял бы людей, которые устроили бы небольшое покушение. Чтобы жить не мешало, но для публики я вне игры, – предположил Рябов.

– Не исключаю, – согласился Богданов.

– Разминай шишку на голове. Кровь разгоняй, – посоветовал Дубко, с легким сочувствием глядя на командира; в его рейтинге «получить по голове» было одним из самых плохих видов ранений.

– Что у тебя с Дэном?.. И кстати, откуда взялась Анна? – спросил Вячеслав, это было второе, в чем он сомневался. Вначале он думал, что голос Анны просто послышался в полуобмороке.

– Она сама меня нашла. Около Комитета обороны. И привела к тебе. За тобой следили, и следили ее люди.

– Плохо. Значит, они видели нас с Багировым, – помрачнел Богданов, – старею. Кто угодно может и пасти меня, и вот отправить во внеплановое плавание…

– Не очень понял, а что Бадье надо от нас?

– Не от нас. Это было в записях Бори. Он тут давно, успел подготовить для нас отличную площадку и все разведать, – сказал Богданов, – Анна не разведчик. Она наемник, работает с командой таких же, как она. Ее нанял крупный французский оружейный концерн. Она мне с самого начала сказала, что работает не на правительство. А что она и ее команда – наемники. Я эту информацию прокрутил в голове и отложил.

– А во Франции есть оружейные концерны? – удивился Дубко.

– Завод молодой. И им очень нужен крупный заказчик с деньгами. Вот Анну и наняли, чтобы она наблюдала и дала знать, когда КНР повернется в сторону Америки, а потом Бадье должна сделать так, чтобы сделка с Америкой не состоялась. У нее здесь уже очень хорошая репутация. И посол, кстати, это понимает, – заметил Богданов, – и я уверен, что он тоже уже получил очень хорошие деньги за то, чтобы именно Франция начала поставлять оружие КНР.

Оперативники переглянулись.

– Теперь остался только Дэн.

– У него дома погром. Притом показательный. Даже чашу фонтана во дворе разбили. Тела нет, следов борьбы тоже. Скорее всего, парень или знал о грядущем веселье, или его перехватили еще где-то.

– Крови точно нет?

– Ни крови, ни гильз, ни какого-либо движения. Я наблюдал сколько мог.

– Значит, переводчик, скорее всего, спасся.

– Во всяком случае, хотелось бы в это верить. В целом план понятен. Первое – нужно передать информацию в центр. Второе – понять, когда будут переговоры и подписание договоренностей. Третье – сделать так, чтобы диверсия не состоялась.

– Ну хотя бы теперь враг знает, кто мы, а мы знаем, кто враг и что делать, – вздохнул Богданов.

– Почему ты думаешь, что он просто не заложит нас Су или правительству? – озадачился Дубко.

Богданов пожал плечами:

– Уверен, что не заложит, потому что пока что доказательств у него нет. Подозрения подозрениями, но Лучинского он тоже не выдал никому. Хотя точно знал, кто он. Будет пытаться избавиться от нас, я думаю, старым добрым физическим способом. Который удастся логично списать на несчастный случай.

– Авария или взрыв? – заинтересовался Дубко, вспомнив все их приключения в квартире Лучинского.

– Скорее всего. Хотя интересно даже, что придумает.

– Хорошо. Покушения – это уже активная работа, а не просто топать за кем-то следом. Но объясните мне, дураку, зачем им нужен Даманский? Он что, просто рядом и удобная цель для захвата? – спросил Рябов.

– Думаю, что именно там они хотят испытать бомбу. А что. Остров. Маленький. Если что-то пойдет не так, да и в том случае, если все пойдет так, как нужно, это будет просто участок выжженной земли, который, с точки зрения КНР, ни на что не влияет и ни к чему не пришьешь. Просто пуговка в воде.

– Маловат он для испытаний грязной бомбы.

Богданов помассировал ноющий висок:

– А я очень сильно сомневаюсь, что у них только она одна грязная бомба на уме. Насколько я помню, Шабаров неоднократно рассказывал о тяге Китая к биологическому оружию. Когда немцы во время Первой мировой войны ставили эксперименты с горчичным и другими поражающими газами, то это была далеко не их идея. Ходят упорные слухи, что очень многое они делали по разработкам маньчжурских ученых.

– Так себе история, – вздохнул Дубко, – нам только третьей мировой войны не хватало.

Ровно через час после этого разговора в квартире, в которой проживала летчик-инструктор, общественный деятель и журналист, гражданка Франции Анна Бадье, начался пожар. По свидетельствам очевидцев, сосед заснул с горящей сигаретой. Дом только выглядел новым, но при строительстве сэкономили на перекрытиях, и они были сделаны по старинке – из дерева. Несколько квартир выгорели дотла, в том числе и квартира Анны.

Опознать останки было практически невозможно.