— Ну так эта же артель же официально не оформлена на них. Есть же какой-то рычаг управления ей — вот они его нам и должны передать — сказал я.

— Рычаг этот — лицензии на участки, он у них и останется в руках. Если мы будем их держать в своих руках, то и артель будет нам подвластна — сказала мать.

— Ма, это ненадежно. Надо делать свою артель — выдал я заключение, подкрепленное выводами Дика.

— Ну вот, заработаешь денег и откроем артель, все равно этот старательский сезон уже закончился. Следующей весной и займемся этим — согласилась мать. — А пока разведывай окрестные участки, чтобы на них лицензию получить. Хотя это тоже весной будем делать, у тебя учеба начинается скоро. Ты и так уже заработал восемь с половиной тысяч за август, для школьника это огромная сумма. У тебя еще все впереди сынок! — с умилением сказала мама.

— Добавь сюда тысячу от Ибрагима, и вторую от него же — улыбнулся я.

— И как ты будешь жить после института на одну зарплату инженера? — посетовала мама улыбаясь.

— О да, надо над этим подумать хорошенько… — задумался и я. — Надо ли теперь мне это. Дик уже на это намекал. Но иначе придется в армию идти солдатом — мне этого совсем не хотелось. Уж если отдавать воинский долг Родине, то в офицерских погонах, а это значит, что надо закончить институт с военной кафедрой. В СССР все технические вузы имеют военные кафедры.

На следующий день я с утра пришел в кафе «Дорожное», Ибрагим был на месте. Поздоровался с ним и сел к нему за стол, вытащил копию карты, которую он мне давал.

— Смотри Ибрагим, вот я разметил участки с разным содержанием золота, будешь сам решать — стоит ли бедные участки перелопачивать — выдал я. — Твоя информация об общем содержании золота на участке совпадает с моими данными. Доклад закончил — улыбнулся я.

Ибрагим внимательно рассматривал карту.

— Вот шайтаны! Это сколько бы я солярки сжег бы! У них центральная область вообще без золота считай! Половина участка не содержит золота! — возмущался он. — Держи дорогой, ты эти деньги честно заработал, сэкономил мне в десять раз больше!

Он передал мне тысячу рублей сотнями, пожал мне руку.

— Ибрагим, вот в этом месте лежит тридцать килограммов золота, вот укрупненный рисунок этого фрагмента карты — я передал ему описание бочажины.

— Вай дорогой! Это такой подарок от тебя! Или это не подарок? — спросил он, посмотрев мне в глаза.

— А как ты сам думаешь? — усмехнулся я.

— Я думаю, что это как раз тот случай, когда ты просишь четверть добытого — усмехнулся Ибрагим.

— Ну что — согласен? — спросил я.

— Тебе золотом или деньгами? — настороженно спросил он.

— Мне все официально, деньгами по государственным тарифам — ответил я.

— Дорогой, да нет вопросов! Ты только приноси такие подарки мне! — чуть не подскочил Ибрагим от радости. Я понял, почему. Он это золото добудет нелегально и реализует по своим каналам, выручив за него в десять раз больше, чем сдавая государству.

— Костя, ты только об этой бочажине никому не рассказывай — попросил Ибрагим. — А я с тобой сразу рассчитаюсь — семь с половиной тысяч тебе передам.

— Ибрагим, деньги через вашу артель пропустишь, чтобы все официально было — уточнил я. — Как за сдачу семи с половиной килограммов золота. Когда сдадите золото — справку сделаешь для меня.

— Хорошо, мы тебя оформим в артель как старателя, и это будет для тебя просто как доля старателя за сданное золото! — согласился Ибрагим с условием.

— Ну хорошо, меня это устроит, хотя проще наверно оформить соглашение по предоставленной карте месторождения. Ну да ладно, по рукам! — я протянул руку.

— По рукам дорогой! Думаю, что через недельку я с тобой рассчитаюсь! — улыбался Ибрагим.

— Ну а я через недельку для тебя еще что-нибудь подберу — пообещал я.

Мы с улыбками расстались — я стал богаче на одну тысячу, Ибрагим как минимум на десять.

Вечером мама принесла деньги за самородок, три с половиной тысячи рублей — сообщила она, отдавая деньги и справку.

— Ибрагим честно рассчитался за карту, а бочажину я ему передал за четверть добычи, то есть за семь с половиной тысяч — сообщил я маме.

— Ну что — заплатит? — спросила мама удивленно.

— Я думаю, что заплатит, как долю в артели. Мне-то все равно — ответил я.

— Да, в принципе нам все равно. Артельщики долю получают, а не оклады — сказала мама.

— Ну а вот как мы будем двести пятьдесят тысяч получать — ума не приложу — сказал я, имея ввиду соседний участок у Ибрагима.

— Да, сумма какая-то огромная. Может ну ее? — испугалась мама.

— Нет Наталья Ивановна, надо нам как-то выкручиваться, придумай как — ты же бухгалтер у нас — попросил я.

— Только как долю в артели. Там надо решение членов артели, думаю, что Ибрагим в этом собаку съел, иначе давно бы в зоне сидел — сказала мама.

— Ну я ведь не сразу все эти деньги получу. Ибрагим года три будет этот участок разрабатывать, а это уже восемьдесят тысяч в год, поменьше все-таки. По итогам сезона и выплатит — предположил я.

— Да, это вполне рабочий вариант. Чтобы ты знал, работяги расписываются за зарплаты, которые порой превышают реальные раз в пять — усмехнулась мама. — Они понимают, что хорошие участки бесплатно не дают. А деньги можно только из зарплаты получить. Так что у всех будет такая большая зарплата, но львиную долю Ибрагим заберет, но это его дело, его артель.

— Ну тогда все будет нормально, нечего волноваться. Купишь себе большую кооперативную квартиру в Москве и будешь наслаждаться жизнью, пока я учусь — сказал я.

— У меня есть еще одна проблема — Миша — вздохнула мама.

— А какая с ним проблема? — спросил я.

— Левачит он, деньги у него откуда-то появляются, тысячи! — поведала мама. — Боюсь, что загремит он в зону…

— Тогда разведитесь с ним заранее, а то тебе будет проблема купить квартиру в Москве с судимым мужем — насторожился я.

— Да не только с этим будет проблема — в Сусуман-золото с судимыми родственниками не берут — вздохнула она. — Поговорю с ним, когда приедет. Горбатого могила исправит, свои леваки он явно не бросит, просить бесполезно.

— Ну это тебе решать, я тут не помощник — сказал я. — Но соломку постелить тебе не помещает.

Школа

Первого сентября я пошел в школу. Девятый класс Б забрал к себе часть класса Г, и В. Но лучших учеников из тех классов перевели в девятый А. Вот такая несправедливость — поделилась с нами классная руководительница учитель химии Вера Николаевна Плетнева, замечательный классный руководитель и учитель химии — мой любимый предмет был. До этого лета. А теперь я даже не знаю, что будет дальше. К нам пришел и новый ученик — Валера Погодин, два года пропустил из-за травмы, упал с гаража и повредил тазобедренный сустав. Ходит с костылем бедняга. Но парень очень развитый, мой соперник в физике и математике — у него одни пятерки по ним. Но это мне не страшно, посоревнуемся по-честному! Парни за лето мало изменились, а вот девчонки повзрослели — груди у них выросли, бедра и попы. Особенно раздалась Маринка Егорова — жаловалась, что бабушка ее каждое утро поила молоком — литровой кружкой и заставляла есть пирожки и булочки. У нее даже коленки круглыми стали! Так и хочется погладить девочек по этим округлостям и не только — нейросеть, то есть Дик, у меня имеет опыт взрослого мужчины и знает, как уговорить девушку ну более близкие отношения. Надо попробовать, каково это иметь близкие отношение с женщинами, ну очень хочется!

Ну это ладно, надо учиться в школе, а не на девочек смотреть. Хотя так и тянет на них взглянуть. Но больше общаюсь с мальчишками, подбираю себе команду. Вот я и начал раздумывать, кого взять к себе в команду соратников.

Еще новичок в нашем классе — Васька Канкин, второгодник, здоровый лось, приблатненный. Ведет себя по-хамски, надо будет как-нибудь поставить его на место, на благо силы теперь у меня в избытке.

Случай выдался тут же. На большой перемене Канкин уселся верхом на мою парту, поставив ноги в туфлях на мое сиденье и стал собравшимся вокруг пацанам рассказывать, как он этим летом на Материке со старшим братом лохов тряс в Лоо — там санатории Магаданской области располагаются. Рассказывал он это громко, с матами, девочки тихо удалились из класса от этого хулигана подальше. Я подошел к нему, вздохнул и сказал —

— Брысь с моей парты придурок. Давай вытирай своим носовым платком мое сиденье — приказал я. В ответ все смешки подхалимов сразу затихли — установилась напряженная тишина.

— Ты чё? Рамсы попутал школьник? — вскочил на ноги Васька. — Да я тебя сейчас урою!

— Сопля ты зеленая, вытирай сиденье моей парты — вновь завел его я.

Васька размахнулся и ударил меня в челюсть. Я не стал уклоняться — Дик сказал, что Васька руку себе отобьет об мою челюсть. Я выдержал удар, а Васька скривился, вжав левой рукой кулак правой. Зато у меня появилось законное право дать сдачи.

Я тут же ударил коротким ударом левой рукой снизу его по печени, дал сдачи, все по-честному — он тут же скрючился. Дал ему пощечину справа, потом слева — у него только голова моталась из стороны в сторону, а толпа слушателей тут же разбежалась в стороны от страха.

— Вытирай сиденье, а то морду набью — пригрозил я Ваське и дал ему еще одного леща.

Васька попытался выпрямиться и что-то сообразить типа боксерской стойки, но тут же опустил руки и схватился за живот.

Я дал ему еще леща — громко так прозвучала пощечина — Вытирай сиденье засранец! — приказал я.

Васька, скрючившись, повернулся к парте, достал платок и вытер сиденье.

— А теперь пошел вон из класса дерьмо собачье. Еще раз услышу от тебя мат в школе — зубы выбью! — пригрозил я.

Васька молча пошел на выход из класса, я добавил ему пинка для его полного унижения. Надеюсь, что после этого он в школе не появится.

— Костя, да он старшего братана на тебя натравит! Он же уголовник, зачем ты с ним связался! — с вытаращенными от страха глазами выпалил Сашка Кокотов.

— И братана его приструню — не волнуйтесь. Учебой занимайтесь, а не эти бредни слушайте — ответил я ему, да и всем остальным его слушателям.

Но после школы было продолжение. Я пошел домой, а на мосту через ручей стояло два парня лет по двадцать и рядом с ними стоял Канкин, злорадно улыбаясь.

— Что, попался Костик? — зловеще улыбнулся он.

— Это ты попал, придурок — сказал я, подходя ближе.

— Это ты такой борзый — сказал ближе стоящий ко мне парень и без лишних слов ударил прямым мне в лицо. Я уклонился и одновременно ударил его левой в печень, он начал сгибаться, я тут же добавил ему правой в челюсть, нокаут. Надо же человеку помочь пережить боль в печени, дать анестезию.

Второй парень, впечатленный увиденным, выхватил из кармана финский нож, финку проще говоря, и расставив руки, пошел на меня, делая ножом обманные движения — типа бьет им снизу и сбоку. Я тоже сделал обманное движение — джеб левой в нос, он уклонился, я воспользовался этим и ударил носком ботинка правой ноги в его коленную чашечку, выбил ее. От боли бандит выронил нож и начал сгибаться, я добавил левой ему в челюсть, обезболил ногу. Бандит рухнул без сознания на землю.

— Твоя очередь засранец! — сказал я, поворачиваясь к Канкину. Но он дал стрекача, хотел уйти от меня — но куда там, пара прыжков, подсечка и он пашет носом землю. Я рывком поднял его за шкирку с земли, ударил левой в солнечное сплетение — он загнулся, потеряв дыхание. И ради воспитания врезал ему сначала в один глаз, потом во второй — на долгую память, потом легонько по губам, чтобы только разбить их. Раскрасил его морду по полной. Ну а напоследок добавил по печени, чтобы месяц загибался.

— Я тебе отчислил из школы — понял? Как увижу в школе — сразу морду разобью. Понял?

— Понял-понял — пробормотал согнувшийся в три погибели Канкин.

Он остался в сознании, остальные так и лежали в отключке. Я подобрал нож бандита, сломал его и выбросил в ручей. Оформлять это дело в милиции посчитал безнадежным — только время терять. Время было рабочее, народу вокруг не было, только мальчишки вдалеке бегали. Поднял портфель и пошел домой с чувством выполненного долга.

Но на следующий день он приготовил сюрприз. На большой перемене в класс зашел Канкин с крупным мужчиной, у которого все руки были в наколках.

— Вот он меня избил — показал Канкин на меня.

Класс испуганно затих, отодвигаясь от прохода у доски, где я находился в данный момент, собираясь выйти из класса.

— Я же тебя исключил из школы дебил, а ты еще и другого дебила с собой привел — громко сказал я. Еще бы — я не одного такого мужика могу сейчас уложить — усиленные в десять раз мышцы были готовы к бою.

— Я тебе сейчас шею сверну, как цыпленку! — двинулся на меня мужик, расставив руки в стороны, наверно боялся, что я убегу. Дик быстро просчитал варианты, как вырубить мужика без сильных травм. Я подпрыгнул и ударил мужика внешней стороной стопы в челюсть снизу вверх — апперкотом называется этот удар в боксе. Мужик остановился и ровно, не сгибаясь, упал на спину, с грохотом, половина туловища оказалась в коридоре, где носились школьники. И там после этого шум моментально стих.

— Твоя очередь Канкин! — сказал я, шагнув к нему. Тот, с фингалами под обеими глазами и распухшими губами, не стал ждать и рванул из класса, только пятки сверкнули. Подбежали учителя, потом директор, потом милиция подъехала, когда уже мужик очухался и почти встал — его тут же скрутили, одели сзади наручники и увели. Потом в класс зашел лейтенант милиции и стал нас опрашивать — меня в первую очередь. Предложил проехать в отделение, оформить документы. Тут Дик мне подсказал упереться.

— Я несовершеннолетний, нападение на меня совершено в школе, тут полно свидетелей — в деле полная ясность. Мне нечего делать в райотделе — бумаги я тут могу подписать в присутствии учителей. Иначе придется вызывать мою мать, как моего законного представителя — отбарабанил я.

— Хм, подкованный парнишка, однако — ухмыльнулся лейтенант и стал за учительским столом оформлять документы. Урок был сорван, но класс сидел тихо, школьникам было интересно наблюдать, как ведутся следственные действия. Но зашел директор и обломил лафу для них — сказал, что выделил свой кабинет для следственных действий и будет вызывать школьников на опрос. Мы с лейтенантом переместились в кабинет директора, Виктор Николаевич присутствовал на допросе как педагог. Лейтенант докапывался до меня, как я умудрился вырубить такого крупного мужика, тертого уголовника. Объяснил просто — спортом занимаюсь. Рукой до него дотянуться было трудно, пришлось ногой ударить.

Мы вместе с директором прочитали объяснительную, он согласился и разрешил мне подписать, потом и сам ее подписал. Я вернулся в класс, а наша классная отправила к лейтенанту двух девчонок и двух парней для дачи свидетельских показаний.

Директор сообщил нам, что Канкина отчислят из школы, нечего ему тут делать. В общем этот день в школе прошел у меня бурно.

Команда

В моей школе практически нет подходящих кандидатур для моих соратников. Есть у нас в классе умные ребята, но они у себя на уме, у них у каждого намечен свой путь. В нашем классе это Гена Аборин, он собирается стать геологом. Хотя может его и стоит привлечь для решения вопросов с добычей золота. Хотя, собственно говоря, для поисков золота мне геологи не требуются, мне нужны технари. У моей «банды», которая собирается вокруг меня в моем классе, есть у меня такая, интеллект слишком маленький. Их удел техникумы или училища после десятого класса, вряд ли кто из них поступит в институт, или продержится там больше года. Хотя поступать в институты намерены многие.