Столь быстрая расправа над Восходящим заставила меня застыть на месте. Я смотрел на тело и не отводил взгляда. Шея Восходящего вывернулась под неестественным углом. Пустынники тоже не двигались, склонили головы, пусть в каждом их движении и проскальзывало желание броситься вперёд и отомстить. А ведь в этой комнате явно не было случайных зрителей. Здесь собрались самые сильные из тех, кого я видел в городе.

Словно в замедленной съёмке я наблюдал, как они скрежетали зубами, с трудом сдерживая злость, но ничего не делали. Похоже, уже отлично выучили, чем это могло закончиться. А ведь я находился среди тех, кого Эллесар и другие называли фанатиками…

Это не могло быть обычным совпадением, нейрограмма Кел настолько крепко держала удавки на их шеях, что они не могли себе позволить действовать иначе. И если собственная смерть для них не была такой уж проблемой — я видел это в глазах Восходящих — то остатки их Караванов ни в чём не повинны. Они не хотели гибели своих людей.

Глядя на Кел, я понимал, что он ни на секунду не задумается, уничтожит всех, кто встанет против него.

Моё сознание работало настолько быстро, насколько это возможно. Нира помогала в анализе, но пока не вмешивалась напрямую, давая мне возможность действовать и думать самостоятельно.

Чем нейрограмма могла удерживать пустынников? Хороший вопрос.

Самое очевидное — башни по периметру города. Они расположены так, что вполне могут затопить огнём всё вокруг, в том числе и улицы. Чтобы выжить, мне пришлось использовать две золотых Руны-Предмета, силу и живучесть серебряного Восходящего, но и этого не хватило, чтобы пробиться к крепости без ран и одной смерти.

У обычных пустынников без стигматов нет ни единого шанса, если Кел решит ударить по ним. Огонь пронесётся по улицам и превратит в пепел всё живое. У деревянных и бронзовых Восходящих шансов не намного больше. Сбежать они не успеют, башни стреляют прицельно и на несколько километров.

Что же касалось немногочисленных серебряных Восходящих, то только что я получил ответ. Нейрограмма сломала хребет серебру за секунду. Да, пустынник не ожидал нападения, хотел лишь что-то сказать, но это не уберегло его от смерти.

Мой собеседник наслаждался властью. Она буквально светилась в его глазах, просачивалась в мягких жестах. В некоторых поворотах корпуса и движениях рук чувствовался танец.

Ещё меня интересовал вопрос, а не этот ли субъект повинен в том, что восточные караваны стали такими, какими их знали. Что-то в речах Кел мелькнуло о том, что он их обучал. Но то, что происходило сейчас, явно выходило за рамки нормальности. Что-то явно поменялось в последнее время, после поражения у Зари Пустыни.

— «Ты понимаешь, что оно такое»? — мысленно обратился я к Нире. Если в этом Круге Жизни и был кто-то, кто мог ответить, то только она. Возможно ещё Анора, но до жены Маркуса я сейчас дотянуться не мог.

— «Аркалор», — тут же пришёл ответ. — «Хотя можно назвать Нуль-Ядром. Если проще, то ты всё правильно понял, это слепок чужой личности. Скопированный либо созданный по заданным параметрам. Сейчас подобных технологий в Единстве почти не найти. Они есть в Ордене и среди тех немногих Кел, что остались в Единстве. Не обольщайся его материальному виду, земляне бы сказали, что это голограмма».

— «Как его уничтожить или взять под контроль»? — спросил я, так как понимал, что с нейрограммой договориться не получится. От него так и веяло осознанием, что он полностью контролировал ситуацию. А любое несогласие с собой расценит как угрозу.

— «Добраться до его ядра. Сомневаюсь, что получится взять под контроль, обычно для этого требуются редкие Навыки. Золото, Небо. Мы такими не обладаем. Так что вариант — только уничтожить».

— «Чего можно от него ожидать»? — спросил я, глядя на нейрограмму Кел.

— «Скрижали у него нет, как нет и доступа к системе Восхождения. Он может использовать только то, что вложили в него создатели. Что именно, можно только гадать. Но сам понимаешь, как только он осознает, что ты хочешь его убить, он сразу атакует».

В этом у меня сомнений не было.

Мимолётный обмен мыслями с Нирой закончился. Из него я сумел вынести лишь несколько вещей. Призывать портальную команду нельзя. Я видел, что случилось с серебряным Восходящим, и не хотел, чтобы кто-нибудь из моих людей пострадал.

Открыть портал и призвать Эллесара с его воинами? Тоже нет. Аркалор зальёт огнём всё, а выжившие в этой бойне пустынники с разных сторон сцепятся между собой.

Я провёл взглядом по аборигенам вокруг себя. Почти все едва сдерживали ярость. Лишь некоторые выглядели безучастно. Их лица почти ничего не выражали, казалось, они даже не воспринимали происходящее.

Можно ли сыграть на противоречиях? Ответа у меня не было. Слишком мало информации. Мне требовалось поговорить хоть с кем-то, чтобы выяснить подробности. Только вот мой собеседник не собирался оставлять меня, он всё ещё ждал ответа и терял терпение.

— Ты игнорируешь меня, Истинный? — в его голосе прорезалось раздражение.

— «Веди себя как кел! Раздражение, презрение, показная утончённость» — проскрипела Нира. — «Иначе он не будет видеть в тебе равного».

— К чему спешить со словами, когда я только пришёл, и у нас ещё много времени, чтобы обсудить происходящее, — с этими словами я подошёл к лавке, упёр ногу в грудь одного из пустынников с пустыми глазами и толкнул его. Восходящий перевернулся и покатился по полу, но тут же подскочил, будто ничего не произошло. На его лице не дрогнул ни один мускул, а ведь попробуй я сделать нечто подобное даже с обычным воином в лагере Эллесара, и на меня моментально накинулись бы с кинжалом, невзирая на разницу в силе.

Я же сел на его место, закинул ногу на ногу, уперевшись руками в лавку позади. Я — плохой актёр, но сейчас постарался придать своему лицу максимально расслабленное выражение с нотками скуки. Когда я смотрел на пустынников, нос слегка морщился в презрительной гримасе.

— Разве ваш дом так скуден, что гостю не предложат освежить горло? — скучающим тоном спросил я. Высокомерием, что сейчас изливалось из меня, можно было остужать кипяток. При этом я заметил, как это подействовало на нейрограмму. В его глазах вновь появилась с трудом сдерживаемая радость.

Наполовину безумный дух или защитник этого города радовался моему присутствию. Но только до тех пор, пока я продолжал играть роль. Стоило мне заговорить о спасении пустынников, и он сразу же начнёт проявлять признаки раздражения. Мне же нужно хоть немного потянуть время.

— Запасы дома давно истощились, а эти… — нейрограмма бросил презрительный взгляд на «низших», — … эти бесполезны. Сколько бы я ни пытался учить их путям дома Энор, они способны воспринять лишь крохи. Правильно говорили: «Низшие только и способны плодиться и гадить». Но ради такого гостя мы что-нибудь найдём.

Кел посмотрел на одного из Восходящих со стеклянными глазами. Тот тут же развернулся и побежал к выходу. Я же поставил себе ещё одну зарубку. Контроль башен, телекинез и, похоже, ментальная индоктринация. Оставался вопрос, сколько таких бессловесных рабов в городе? В этом зале их было около трети, но я сомневался, что в городе будет та же пропорция. Скорее, намного меньше. Кел окружил себя безмозглыми марионетками. Плохо то, что у этих марионеток имелся доступ к скрижали и рунам.

Моё лицо искривила понимающая ухмылка.

— Воистину, низшие годны лишь на то, чтобы служить, но и с этим они справляются плохо…

Кел такие Кел. Всё то немногое, что рассказывала Анора, сейчас вживую разворачивалось передо мной. «Низшие» — как их называли Кел — Народы Единства безусловно не могли соперничать в силе с прародителями этого мира. Кел не требовались стигматы, чтобы управлять Звёздной Кровью, это право давалось им от рождения самой их сутью и строением тел.

«Низшие» же получили это право, когда началась Великая Охота, а в мир попали черви. Чтобы хоть как-то выдержать этот удар, аборигенам дали доступ к системе Восхождения и Звёздной Крови. Но никогда последние не сравнятся с Кел, древняя раса была в этом убеждена.

Нейрограмма неизвестного Кел-лорда отошла в сторону. Полы пурпурных одеяний стелились по полу, но я заметил, что за ними не оставалось следа. Каким бы чистым ни казался пол, но едва заметный след должен остаться. Нира права, то что я видел перед собой, не более чем проекция. Впрочем, это нисколько не умаляло её смертоносную силу. Вопрос оставался в том, насколько она велика?

— Итак, мой, поделись, зачем ты пришёл, и зачем тебе понадобились дополнительные силы? Та армия, что стоит за стенами, уже не так плоха по меркам животных…

Я лихорадочно соображал, что ответить, благо собеседник не торопил. Ему нравилась игра.

Сказать что-нибудь благородное об уничтожении Улья с червями? Нет. Подобная причина не подойдёт. Аркалор воспринимал Народы лишь как инструмент, как руны. А значит, и цель должна быть соответствующая. Личные амбиции, обогащение, Звёздная Кровь, Руны, власть, Слава.

— Круг Жизни из четырёх Древ — хорошее подспорье, когда дело касается силы, — уклончиво ответил я. Слегка приподнял одну бровь, усмехнулся. — Обладая властью, можно забыть об Охоте. Ты понимаешь, мой.

— Понимаю, — кивнул кел. — Только боюсь, ты опоздал. Не только твой взгляд упал на эти земли. Они уже давно принадлежат другим, тем, кто не захочет делиться.

— Триархия, — кивнул я, сразу осознав, о ком речь.

Таинственные правители Круга Жизни — выходцы из Вечности. В этом не было сомнений. То, что они не просто так держали в узде кингов с помощью Совета, тоже легко догадаться. О том, чтобы Народы Круга платили триархам, я не слышал, но говоря откровенно, никогда не изучал эту сторону политики. Ещё недавно она казалась мне бесконечно далёкой от насущных нужд.

В чём я не сомневался, так это в том, что все три Великих Дома Вечности не просто так держались за власть над Кругом, а значит, имели свой интерес. В чём он выражался, уже не так важно.

— Всё меняется, — пожал я плечами.

— Орден и Вечность стараются делать вид, что они друг для друга не существуют. Первые сидят возле Бреши и делают вид, что на что-то влияют, вторые заперлись в своём мире и притворяются, что Единства не существует. Но я понимаю тебя, оставить столь лакомый кусок трудно, пусть это и сопряжено с опасностью.

— Опасностью для тех, кто остался в Единстве? Кто рискует умереть каждый день, в отличие от неженок из Вечности, что погнались за вечной жизнью? Смешно. Они не осмелятся появиться, побояться высунуться. Не станут рисковать в том мире, где смерть настоящая, а не эфемерная.

— В Единстве есть силы, что готовы идти даже против Истинных, если им достаточно заплатить…

— Порой стоимость может превышать будущую прибыль, — скучающим тоном сказал я.

— И ты думаешь, что о тебе забудут? Нет, мой таинственный гость, этого не будет. Рано или поздно Вечность возьмёт своё, хотя бы попытается, ведь время в том мире течёт совсем иначе, чем здесь. К чему спешить, если тебе не грозит гибель.

— Жизнь пресна, когда её не подпитывает опасность, — я пожал плечами, будто меня совсем не беспокоила возможность возмездия.

В этот момент в зал вернулся Восходящий со стеклянными глазами. В руках тяжёлый поднос с запыленной бутылкой. Два бокала. Пустынник словно синтетик разлил рубиновую жидкость по бокалам. Но подал лишь один из них.

— Освежает, — я сделал небольшой глоток. Напиток действительно оказался потрясающе хорош. Тело будто омыло прохладной водой изнутри.

— Твоя цель мне понятна, — сказал Кел, внимательно глядя на меня. — Мне она нравится, но я не готов расстаться со своими… слугами. Они мне нужны, время тянется медленно, а мне нужно чем-то занять себя.

Хотелось сказать, что у него нет выбора, но я понимал — это не поможет. Кел отлично знал, что мне придётся потерять три четверти армии, чтобы взять город. А возможно, штурм закончится ничем, и тогда все «мои» планы пойдут прахом.

— Но я готов выслушать твои предложения, мой. В последнее время низших стало слишком много, они приходят и отравляют мой город и воздух, гадят, словно необученные гармы. Часть из них может быть тебе полезна. За соответствующую плату, — сказал Кел.

Я мог бы придумать, что именно сказать, но мешал недостаток информации. Слишком легко сделать неверные выводы или ошибиться.

— Предложение? Рад встретить того, кто готов договариваться, — ответил я. — Но я не готов его сделать прямо сейчас. Нужно время.

— Мне его более чем хватает, — ответил собеседник. — Можешь думать столько, сколько захочешь. Без моего дозволения ты всё равно не уйдёшь.

Глаза нейрограммы блеснули. Он давал понять, что не собирался отпускать свою новую «игрушку». Он не сумел сломать меня ментально, выхватил лишь крохотную часть воспоминаний, так что собирался насладиться познанием самостоятельно.

— А ещё мне хотелось бы отдохнуть после столь горячего приёма, который ты устроил за стенами. Чувствую себя уставшим, — сказал я и красноречиво посмотрел на симпатичную бронзовую Восходящую недалеко. Та заметила взгляд, вскинулась, в глазах полыхнул гнев, ведь она не могла не понять, чего именно я хотел, пусть лишь на словах. Но она потухла так же быстро, стиснутые кулаки разжались, хотя пальцы выдавали напряжение. Ногти медленно заскребли по каменной плите, оставляя на ней явственный след.

— Ты ещё не устал от плотского, мой? Мне это нравится, можешь выбирать, кто пойдёт с тобой в твои покои и скрасит время. Выбирай с умом, некоторые из них могут оказаться норовистыми… Но это ведь отдельный вид удовольствие, когда ломаешь чужую волю, заставляешь огонь в глазах смениться страхом и покорностью… — нейрограмма Кел закатила глаза, будто ему самому предстояло это совершить. Что-то подсказывало, что подобным он занимался регулярно.

Я мысленно выдохнул и сконцентрировался на выборе. И он оказался непрост, ведь мне предстояло выбрать тех, от кого я получу информацию. Несколько десятков пустынников сверлили меня ненавидящими взглядами, и я мог их понять. Они представляли совсем не то, что было мне нужно.

— Она, она, он, — мой палец указал на троих. Две бронзовые Восходящие, один серебряный, что с трудом удержал себя на месте. Столько ненависти к себе я не испытывал давно. Казалось, её можно было нарезать небольшими ломтиками и подавать на блюде.

Мелькнула мысль добавить сгорбленную старуху, но делать этого я не стал. Она выглядела слишком спокойной в отличие от остальных. Не удивлюсь, если она служила Кел добровольно и с удовольствием. Не зря именно её послали встретить меня.

Для Кел мой выбор не стал удивительным. Он лишь хмыкнул. Вседозволенность во всём в этот раз сыграла на меня.

— Я буду очень разочарован, если за мной будут наблюдать, — сказал я, серьёзно глядя в глаза Кел.

— Не будут. Приватность в этих вопросах важна, разве что ты сам решишь меня позвать, чтобы показать своё искусство в покорении чужой воли. Давно я не наблюдал за мастерами.

Хотелось выругаться, но я сдержался. И останавливала меня покладистость собеседника. Либо он настолько устал от общества «низших», либо вёл свою игру и забавлялся. Нейрограмма — не когитор, практически полноценная личность со своими слабостями, страхами, пристрастиями, безумием.

И я не знал, что хуже. Существовала ненулевая вероятность, что кел всё понимал, но лишь делал вид радушного хозяина, а на самом деле готовил удар. Это хорошо укладывалось в его характер и происхождение.

— Вы отправляетесь с ним, — сказ Кел и махнул рукой, будто отгонял букашек.

Только вот и пустынники не зря считались самыми упрямыми воинами во всём Круге Жизни. Две бронзовые Восходящие подскочили на ноги. С ненавистью направили на меня взгляды. В их руках блеснули ножи.

— Пустыня видит! Мы не склонимся перед тобой, демон, — выкрикнула одна из них и в одно движение перерезала себе горло. Вторая замешкалась лишь на мгновение. На камни потоком хлынула кровь.

— Исцелить их! — громовой голос Кел разнёсся над сводами зала. Восходящие со стеклянными глазами не мешкали, оказались рядом с умирающими, отобрали у них оружие и начали лечить. Странно, но никто из смертников не воспользовался скрижалью, будто те были пусты.

Не прошло и нескольких мгновений, как обе Восходящие оказались на ногах. Целые и здоровые, об инциденте напоминала лишь кровь на полу и одежде. Их руки связали за спинами. Не забыли и о серебряном пустыннике.

— Вы будете наказаны, — с раздражением бросил Кел. — После того как с вами закончит он.

— Не стоит бросаться жизнями, когда это не требуется. Следуйте за мной с поднятой головой, — сказал я.

Вчетвером мы вышли из зала. В этот раз старуха повела в другую сторону, где находились просторные покои с несколькими комнатами. Между лопаток ощущался неприятный зуд. Наверняка идущие позади сейчас мечтали всадить в меня клинки, но не решались и не могли этого сделать, пусть и страшились своей участи. Я же не мог им объяснить, что ничего им не грозит, кроме разговора.

Стоило двери закрыться, как я призвал скрижаль и вызвал шатёр. Красная громада заняла треть покоев и вызвала удивление у пустынников. Я же попытался максимально снизить вероятность подслушать разговор. Словам нейрограммы я не верил.

Внутреннее пространство шатра в несколько раз превосходило то, что находилось снаружи, а значит, Кел придётся постараться, чтобы миновать это препятствие даже мысленно. Экстрамерность должна стать препятствием, пусть и не непреодолимым.

— Внутрь, — холодно бросил я и первым шагнул ко входу.

Стоило входному пологу опуститься, как я накрыл всех Куполом Тишины. На мне скрестились три взгляда, полных злости, проскальзывал и страх.

— Вы знаете, кто я? — спросил я.

— Знаем, Дважды Живущий, — бросил Восходящий. Он слегка наклонился, будто собирался с разгону боднуть меня головой в грудь. — Пусть услышит Незримый, будь ты проклят.

— С этим придётся подождать, — отрезал я холодно. — Первое. Ничего позорного с вами делать я не собираюсь. И уж точно не то, что вы все подумали. Я здесь для того, чтобы не допустить бесполезную бойню. Второе. Что за чертовщина у вас здесь происходит? И скажу сразу. У нас всего несколько минут, чтобы всё выяснить и придумать, как вместе выпутаться из этой задницы, где мы оказались.

В глазах Восходящих вокруг меня не мелькнуло и тени понимания или одобрения. Взгляды оставались холодными. Они видели во мне врага, и с этим трудно было хоть что-то поделать.

— Любые разногласия мы решим позже. Ну же, решайте, кто вам ближе, полубезумный дух или тот, кто носит Титул Знаменосца Народа Пустыни?