Варёнчик, как мы звали Сашку, очнулся быстро. Что там делов–то, немного стряхнул мозжечок? Но, увидев моё добродушно-спокойное лицо, он нахмурился и сказал:

— Пи*дец тебе, Шелест!

— С чего вдруг? — спросил я, вспоминая, что раньше уже эту угрозу слышал и она не долго оставалась просто угрозой. — Ты же сам на меня кинулся с кулаками.

— Всё равно, тебе пи*дец.

— Ну, и дурак ты, Сашка. Делай, что хочешь, а измываться над Алексеевым я больше не позволю. И… С угрозами ты не очень-то. Ни любую силу найдётся сила.

— Посмотрим, какая у тебя сила, сказал Сашка, поднимаясь на ноги с помощью Вовки Верёвочникова из «В» класса. Тот, как и Сашка, тоже занимался классической борьбой. И жили они где-то рядом в первых верхних домах нашего микрорайона.

— Да-а-а… Джинсы нужно перестать носить, — подумал я, — а то в них ногами не помашешь. А вот для бокса они — самое то. А мне, вообще, нужны ноги? Лоукик и подсечку я и в джинсах сделаю. Как и уширо… А всё остальное от лукавого.

— Толпой хочешь справиться? — спросил я. — Так я уже учёный. От восьмерых, если что, отбился.

— Пи*дишь, — скривился Сашка, приоткрывая с одной стороны свои крупные зубы.

— Я ведь бил сейчас аккуратно, Саша, — продолжил я психологическую обработку. — А против толпы сдерживаться не буду. Пятерых я вас точно уделаю.

— У нас Макар, — вдруг тихо сказал Верёвочников. — Славка Макаров, знаешь?

Я знал Славку Макарова и не только сейчас, но и в будущем. Он оказался мужем сестры жены моего друга. К тому же мы ходили в один и тот же подпольный клуб карате, где Славка на свой бокс «накручивал» работу ногами. Хороший бойцом тогда, в тридцать лет, был Славка. И мы стояли с ним с спаринге. От него я многое перенял боксёрского и его финты знал абсолютно все. Поэтому я только усмехнулся.

— Придёт Макар, будем биться с Макаром. Мне пофиг. Драка — не спорт, не бокс и не борьба. Так что предупреждаю заранее. А если увижу ножи или палки, руки-ноги, точно переломаю и скажу, что так и было.

— Ну-ну, — продолжая скалиться, проговорил Варёнов. — Тоже мне, герой Перекопа. Битсья будем за горой, там посмотрим, кто такой.

— Посмотрим-посмотрим, — сказал я.

Мне и вправду было не особенно страшно. Сейчас бились не до смерти, а на мне сейчас всё как на ящерице заживало. Только что хвост не отрастал заново. Ткнул отвёрткой в ладонь — слетела с винта, когда откручивал, плату, так рана затянулась едва не на глазах. Прижал платком, зажав кулак, и всё. Только шрамик остался между линиями «жизни» и «ума», чуть «ниже» точки их пересечения. Зарина сила ещё работала.

Подошла Наташка Терновая.

— Ты молодец, Миша, что Юрку отстоял. Затюкали они его совсем. То Рошкаль измывался, то эти…

Тут я вспомнил про Женку Рошкаля, который тоже занимался с Варёновым и Верёвочниковым и был парнем оргоменного роста и кандидатом в сборную СССР на Олимпиаду-80. И жили они рядом. Его бы в команде соперников я видеть бы не хотел.

— Да-а-а… Попал я, — подумалось мне.

С Женькой мы в пятом классе подрались и я был бит. С тех пор он вымахал под два метра и оброс такой горой мышц, что даже смотреть было страшно. И жил он в Первом доме, а там жили ребята непростые. Старые дома, как мы их называли. Они держали «мазу» по всему району, периодически дерясь с дальней Сахалинской. Дрались и побеждали, утверждая свой авторитет.

Чёрт! Ладно! Там пацаны с понятием. Попробуем разрулить. По крайней мере, вызову один на один. Сашка ведь не из блатных, которые толпой наваливаются без разбора, отстаивая своих. Хотя… Кто его знает. Я понял, что про Сашку вообще ничего не знаю, кроме того, что учился он неплохо, но и не хорошо.

Как я понял про себя, мне вообще никто был не нужен. У меня друзьями были книги и спорт. Три раза в неделю, а то и чаще, я ходил на тренировки, а остальное время читал. В последнее время я брал книги у Серёжки Громова, что жил в одиннадцатом доме. У того имелась богатая библиотека и он давал мне читать даже книги из «собраний сочинений». Сейчас у меня лежал том Жюля Верна с «Таинственным Островом», который я не дочитал, и читать не собирался. А отдавать всё забывал.

Я и гулял-то мало. Летом, да, толпой пропадали на море вечерами играли в казаков-разбойников, фильмы и другую лабуду. Зимой в «коробке» играли в хоккей. Но мне даже больше нравилось ходить на всякие спортивные факультативы, чем «гонять собак по улице», как говорил мой папа. Я посещал волейбол, баскетбол и даже лёгкую атлетику. Нравилось прыгать в высоту. Для удовольствия прыгал. У нас были прыгуны и получше меня. Как и игроки в баскетбол-волейбол. Да и хоккей мне не особо давался, хотя на коньках я катался очень хорошо.

Теперь я знал, на что нужно обратить внимание, чтобы делать это лучше, что, кстати, сразу отметил физрук. Я стал вести себя на площадке разумнее, правильно выбирая позиции и выполняя свою функцию в защите или в нападении.

На тренировках я сейчас уделял много времени растяжкам, отработке «финтов» и точной техники, внедрив принцип медленных ката. Только в дзюдо имелась ввиду «прикладуха», то есть, практическое применение приёмов от нападающего противника, а я комбинировал выведение из равновесия с контрприёмами и делал это всё очень медленно. А после тренировки оставался для «заминки», нагружая себя гирями-гантелями и штангой. Но на самом деле, когда все расходились, я отрабатывал ударную технику и крутил «банальные» шотокановские ката.

Вот я и наработал за месяц неплохой удар «ой цки», то есть, передней рукой, основной, между прочим, удар в карате. А задней рукой, что в боксе, что в карате — один принцип.

Каждое утро я изнурял себя стоянием в стойках. Ведь без них и полного в них напряжения, при сильных ударах повреждается позвоночник и сотрясается голова, как конечный участок тела. Голова, как самый кончик хлыста, принимает все движения тела, и особенно удары. Если тело не каменеет, а «колышится», как хлыст. А чаще всего так и происходит. Именно от этого у боксёров начинает болеть голова, а не от попадания в неё кулаками. От них тоже, конечно, но и от боя с тенью тоже. Почему боксёрам и говорят? «отпускайте удар», делайте его хлёстким, не вкладывайтесь…

Ну и связки-суставы-сухожилия при сильных и быстрых ударах в карате тренируются, а у боксёров локти «вылетают» при очень сильном ударе с промахом. Главное в карате научиться после напряжения мгновенно расслабляться и переходить к другому движению.

Для отработки реакции на удар и его блокировки мне нужен был партнёр и я его нашёл в лице Коли Городецкого. Он часто оставался за тренера и видел мои экзерцисы. Вот мы и стали заниматься с ним. Поначалу он относился к моим тренировкам скептически, но через месяц у меня уже кое-что начало получаться и он заинтересовался. Я уже освоил четыре блока и попросил наносить удары сначала на счёт, а потом неожиданно, но одиночные. И его впечатлила эффективность блоков. Особенно, когда я стал от блока. сразу переходить к удару. Той же рукой.

Я работал локтем и рука вылетала быстро. Локоть вовнутрь — блок снаружи вовнутрь предплечьем, локоть наружу — прямой удар кулаком. И наоборот. Потом мы с Колей начали отработку боковых ударов с помощью спиралей. И всё за счёт локтей. Коле очень это понравилось. Парень он был драчливый, и драку любил, как спорт.

Потом мы занялись ногами.

У нас у самбистов ноги, как это ни странно, основное оружие, поэтому техника ног получалась легко. Что у меня, что у Николая. Оставалось делать правильно, а как делать правильно, я знал и уже даже немного умел. Подножки, подсечки, зацепы, это те же удары, только в нижнем уровне. А потому нужно было немного растянуться и показать телу правильную траекторию.

В марте у меня должно было состояться день рождение и к нему я готовился, собираясь провести его «по-взрослому».

Как я и обещал отцу, в свободные от тренировки дни я уходил на работу. Но не на овощебазу, а в соседний гастроном, куда меня устроила тётка Галина — сестра мамы. Она работала в детском садике заведующей и везде имела знакомых. Я спросил у неё, где бы можно было бы подработать? Тётка работу нашла. Плюс, рядом с гастрономом, в том же доме — дверь в дверь — имелся автомобильный магазин. И там тоже нуждались в подсобной силе.

Что там, что там, грузчики были сильно «измучены нарзаном», и часто физически не могли выполнять свои функции. А я, брал учебники, и сразу после школы шел на работу, садился в подсобке автомобильного магазина — там не так воняло — и учил уроки. В день я зарабатывал по рублю-два с каждой, хм, «точки».

Заведующая детского садика, это фигура! Детей в садике было много. Их родители где только не работали: от торговли до прокуратуры. Тётка знакомствами пользоваться не стыдилась. И её дом был набит «богатством», тем более, что деньги у них водились. Муж тётки работал штурманом на судах добывающего флота.

В магазинах я прижился. Работы я не сторонился, принимая её за дополнительную тренировку тела. Я правильно дышал, правильно «брал вес», правильно двигался и продавщицам нравилось на меня смотреть. Автомашины у нас не было, но можно было купить мотоцикл, что мне предложили после месяца ударного труда. У них появился «Планета-спорт». Но я отказался. Гаража не было. Да и тратить время на «покатушки» не хотелось. Может, чуть попозже созрею, годам к восемнадцати? Когда можно будет девчонок катать? Ну и гараж, да…

— Дурак, — сказала тётка Галина. — Предлагают надо брать. Больше не предложат, если будешь отказываться. Не нужен мотоцикл — перепродашь. А захочешь, я тебя в очередь на гараж воткну. Не тебя, конечно, а твоего папу. Мне предлагали, но у нас некому на машине ездить. Мой на берегу не просыхает. Какая ему машина?

И я предложение принял. После совещания с родителями. Деньги я занял у той же тётки. У отца права на мотоцикл были. Был у него раньше и мотоцикл «Ковровец», но он от него избавился из-за отсутствия гаража. А тут и гараж тётка нашла. Говорю же, пробивная, как шахтёрский отбойный молоток. У кого-то стоял без машины.

А я Ирке «подогнал» джинсы с курткой по себестоимости. Тётка сильно удивилась моим возможностям и моим ценам. У неё и первый муж был моряком, и с импортом тётка была знакома не понаслышке. Она меня в некотором роде любила. Мы с Иркой росли вместе и тётка меня в младенчестве даже кормила грудью, когда у мамы не было молока. Поэтому, наверное. И с её младшим сыном Сашкой я любил играть и играл заботливо и осторожно. Сейчас ему было шесть лет, и в следующем году он должен был пойти в нашу школу.

Вот и получилось, что отец вдруг стал потенциальным владельцем ещё не построенного гаража, который планировали начать строить в следующем году прямо перед нашими окнами чуть выше на сопке. Кооператив, конечно. Правда, под гараж нужны были большие деньги, и отец кривился, но на мою сторону вдруг встала мама и они с тёткой папу «заломали».

— Уж гараж-то, можно будет продать с двойным наваром, — убеждала его тётка и убедила.

Я потом догадался, почему она себе не взяла гараж. Должна была быть какая-нибудь авто-мототехника. А у нас уже мотоцикл был и я понял, что мы его теперь не продадим. И я пошёл учиться на право вождения на мотоцикле. В ДОСААФ.

Когда я был младше, загорелся мотоциклом. Купил книжечку с ПДД и штудировал её, пока отец был в рейсе. Он тогда «пошёл в море» немного заработать на мебель. Мы тогда получили квартиру, а мебели практически не было, так как до этого жили на семи квадратных метрах, где помещался только раскладной диван и секретер.

Но отец поставил ультиматум или мотоцикл, или магнитофон. Тогда я уже заразился от Валерки «меломанией» и выбрал магнитофон. В ущерб мотоциклу. Знание правил пошли коту под хвост. Но сейчас вдруг оказалось, что можно сдать на права экстерном прямо в ГАИ. Я спросил у тётки. Она сказала: «Легко»! Я пошёл в ГАИ и сначала сдал теорию, которую, «освежив», знал назубок. А потом покатался по площадке, выполняя разные фигуры «высшего пилотажа». Мотоциклы у меня были: и чопер, и кольцевик, и несколько простых дорожников, поэтому, немного покатавшись по бесснежным Владивостокским улицам, я навыки вождения восстановил.

Как сказал гаишник, принимавший экзамены: «Не надо было и начальство тревожить. Ты же всё и так знаешь и управляешь неплохо».

И вот, буквально перед своим днём рождением, я получил книжечку с правами категории «А». А накануне двенадцатого марта ко мне пришла Света Чаусова.

Я чуть себя по лбу не хлопнул ладонью, когда в глазок увидел невысокую девушку с распущенными соломенного цвета волосами и в пальто в красно-синюю клетку.

— О, Света, привет, — сказал я. — Проходи.

Она прошла молча. Потом подняла на меня взгляд и сказала, приятным знакомым голосом:

— А я уже думала, что и не вспомнишь. Как уехал на свои соревнования, так и всё. Уже и до нашей школы слухи дошли, что Миша Шелест чемпионат России по САМБО выиграл, а ты всё не появляешься.

— Ну, не чемпионат России, а турнир, приравненный к чемпионату России.

— Есть разница? — спросила она с интересом.

— Есть, — кивнул я, — но не большая.

— Суть то не в этом, да? — спросила она. — Почему не приходил? Мы же, вроде, э-э-э, уже и целовались. Или для тебя это ничего не значит?

Светлана не опускала взгляд и говорила ровно и не истерично.

— Ты знаешь, Света, так много всего навалилось. Сначала отлёживалсяпосле травм, потом учёба, тренировки… Весной Зона Сибири и Дальнего Востока. Надо подтверждать кэмээса… Я не оправдываюсь. Конечно, можно было найти время. Не поверишь, хотел сегодня идти приглашать тебя на день рождения.

— Честно? Не поверю!

— Зря! Честное слово зря! — эмоционально воскликнул я.

— Вообще, друзей не надо приглашать на день рождения. Они сами приходят. Вот я и зашла к тебе сегодня узнать, мы друзья или нет.

— Конечно, нет, — сказал я.

Глаза у девушки округлились а довольно густые и чёрные брови поползли на верх. Я придвинулся к ней и, прижав к стенке спиной и взяв лицо в свои ладони, поцеловал её в губы. Да мы с ней целовались ещё до нового года. Потом я был на новогоднем вечере в её школе, и мне чуть не наваляли, когда я провожал её домой. Имено тогда мы с ней первый раз и поцеловались.

Светлана была со мной одного возраста, но училась на класс младше, так родилась в конце октября.

Её губы сначала были напряжены, но потом я понял, что она «оттаяла». От губ я перешёл к щекам, лбу, подбородку, глазам. Я целовал и каждый раз говорил: «прости, прости, прости».

— Ты такой дурак, — сказала Светка. — Я так волновалась, когда узнала, чтоты…

Она хихикнула…

— Попал под лошадь…

Она тронула мой шрам под нижней губой.

— Это оно, да?

Я кивнул.

— Тебя побили?

Кивок.

— Их было много?

Кивок.

— Ты сам, как лошадь.

Я тем временем расстегнул её пальто, что научился делать давно: и в этой жизни и в той. Я знал эти пуговицы наизусть. Мои руки сомкнулись на её тонкой, почти осиной талии. Она была ниже меня га целую голову и соответствующей росту комплекции.

Она повисла у меня на шее.

— Слушай, какой же ты дурак. Я ведь чуть не бросила тебя.

Сказала она глядя мне в глаза.

— Сказала себе, что приду, скажу, что ты дурак, и уйду.

— От меня не уйдёшь, — сказал я посмеиваясь.

Это была моя Светка, моя первая настоящая любовь, с которой мы могли бы пожениться, если бы не некоторые обстоятельства, которых сейчас может и не быть. Может и не быть, да-а-а… Скорее всего, что и не будет. Ведь не пойду я учиться в тот институт, где меня ударила бы молния, от которой я потерял сознание на всю оставшуюся жизнь.

Сейчас я пылал этой любовью и она была искренней и безумной. Как оказалось, я сохранил в себе и эту любовь. Наверное, правду говорят, что первая любовь остаётся с человеком навсегда.