— А в каком классе я сейчас учусь? — подумал я. — Почему это мне показалось, что я учусь в десятом классе? Семьдесят седьмой год, это мне шестнадцать только будет в марте. А значит, мне до экзаменов ещё целый учебный год.

— Я в девятом классе! Ура! — воскликнул я так, что в зале задребезжала хрустальная люстра. — И скоро будет лето. И будет море… Но сначала, млять, будут военные сборы. Тьфу! Вот канитель! Надо будет отговориться от командирства. А то тогда взвалили на меня командование школьным взводом. А оно мне надо? Гонять этих салабонов? Уже сейчас надо сказать военруку, что складываю полномочия. Пусть другого командира отделения в нашем классе назначает. И как это я им стал? Зачем согласился? Командовать возжелал? Не-не-не… Мы пойдём другим путём.

Меня тошнило от перспектив. Я поморщился, прошёл в «родительскую» комнату и глянул на себя в стоящий там трельяж.

— Ну, у тебя и рожа, Шарапов, — сказал я изображению и вздохнул. — Вот мать раскричится! Шумливая она у меня. На преподавательской работе совсем нервы истрепала. Сначала кричит, потом спрашивает.

— Голова повязана, кровь на рукаве, — пропел я.

Нижняя губа уже совсем не болела. Молодец Зара. И внутри не мешались нитки. Привык.

— Вот я в школу завтра приду… Все посмотреть сбегутся.

Мявкнул дверной звонок. Это папа сделал такой. В магазинах такие не продаются. Там либо колокольчик («длинь-длинь»), либо зубодробилки («дзззззззззззз»). А у нас мяукал как кошка. Гости поначалу шарахались, думали, коту на хвост наступили. У нас ещё коврик лежит резиновый мягкий с высокими «пупырышками». Очень похоже, что на что-то живое наступаешь. А тут ещё это «мау»… Хе-хе-хе… Забавно было слышать за дверью испуганный вскрик.

Вот и сейчас за дверью «мявкнуло» и я глянул в глазок. Стоял Валерка. Мой одноклассник из соседнего подъезда. Нормальный парень. Раньше мы с ним всё время дрались, а теперь не разлей вода. Всё время вместе. А с кем ещё? Все остальные младше. Да и интересы у нас одинаковые. Валерка тоже меломан. В общем-то, он меня и «подсадил» на западную эстрадную музыку. У него у первого появился магнитофон «Астра». И я, когда купили магнитофон мне, у него переписывал записи, которые он, в основном, писал с радиоприёмника по ночам и редко если у кого-нибудь с магнитофона. А я переписывал у него.

— Но, что это за записи⁈ — подумал и снова скривился я. — Бр-р-р! Шум, писк, помехи…

Я открыл дверь.

— О, бля! — сказал Валерка. — Ни хрена себе! Попал под поезд?

— Хе-хе-хе, — рассмеялся я, подумав про лошадь, но пошутить так не решился. — Отстаивал первое место, завоёванное на первенстве России.

Тёмные миндалевидные Валеркины глаза округлились.

— То есть? Ты же по САМБО выступать ездил…

— Местным пацанам не понравилось, что я замастрячил «болячку» их парню в финале и они меня отпи*дохали на улице.

— Ни хрена себе, — повторил Валерка. — Сколько их было?

— Человек десять… Хрен знает. Завалили, растянули за руки за ноги и отпи*дохали ногами.

Я шутил над собой, и это было самое правильное поведение. За свою долгую жизнь я научился шутить над собой и не давать недругам повода надо мной подтрунивать. А Валерка подтрунить мог, да. Но так-то он парень был нормальный. Обычный У кого изнас нет своих муравьёв в голове и кто из нас абсолютный ангел? Правильно! Никто!

— Поймали? — нахмурился Валерка.

— Не, — отмахнулся я и, хохотнув, добавил. — Ловят. Как поймают, сразу на кол, а уж потом… Хе-хе-хе… Проходи.

Я впустил Валерку и, развернувшись, двинулся в зал.

— Фига себе! У тебя «Монтаны»! Где взял!

— Где взял? Где взял? Купил! — ответил я фразой из анекдота про мужика с топором.

— Сколько отдал?

— Стольник.

— Врёшь! Они у нас в валютнике пятнадцать чеков стоят. Мы с отцом ходили. Явидел. Даже просить его не стал. У него мало было. Он мамке плащ купил и мне куртку «Аляску».

Отец Валерки работал на рубоперерабатывающих судах в Турнифе, а они заходили в иностранные порты и он частично получал зарплату чеками. А Валерка, сучёнок, любил хвастаться.

Я показал ему свою куртку, висевшую в прихожей на вешалке. Там было темно, и Валерка её сразу, войдя в темноту с улицы, не приметил. А сам он был в свитере, без верхней одежды.

— Е*ануться! — только и смог вымолвить он.

Я уже отвык, что здесь все пацаны матерились. Ну, не все, но большинство. У нас во дворе покрайней мере. От Славки Федосеева всё пошло. Он был старше меня на два года, а Валерку на один. Вот и верховодил, а мы ему в рот заглядывали и, в чём-то, подражали.

Куртка, между прочим, была американской фирмы «Грат Вестерн», о чём сообщали большие лэйблы под воротником и на левом внутреннем кармане. С похожими, кстати, орлами, что и у джинсов.

— Плохо, что капюшона нет. У «Аляске» капюшон такой, что ветер и не задует, — сказал Валерка.

— Зато воротник большой и застёгивается на молнию.

Но спорить с Валеркой ни смысла не было, ни вариантов переубедить. У него всегда всё было самое лучшее. Да и прав он был, в общем-то. С нашими ветрами с капюшоном было комфортнее. Аляску я бы тоже купил. Но, по-моему, джинса и деним были предпочтительнее в плане носки, нежели нейлон-капрон на «Аляске». В эти ткани для крепости шёлк, кажется, добавляли… Крепкие они были очень. Даже гвоздем не рвалась. Был у меня такой случай, когда перелезал через забор и зацепился джинсами. Выдержали!

— Ну, всё, Шелест у нас не в индийских вонючих штанах, а влатаный в фирму! — сказал с ухмылкой дружбан.

— Да-а-а… Тот индийский костюм был, хе-е, нечто! — сказал и хохотнул я. — Но, мама ведь не разбирается. Зато сейчас её знакомая в Цуме вон какой «подгон» сделала.

— Блатной, что ли? — Валерка скривился он и передразнил. — Подго-о-н.

— Да так, — пожал я плечами. — Случайно выскочило.

— Так ты что, первое место занял, что ли? — спросил он. — И почему ты говориш, что это было первенство России.

— Так и есть. Так считается. За первое место, как и за чемпиона России, кандидата в мастера спорта дают.

— И что, — скривился Валерка, — Хочешь сказать, что дали кандидата?

Я кивнул.

— Дали. Присвоили звание кандидата в мастера спорта.

Валерка недоверчиво нахмурился и немного помолчал.

— Ты полон сюрпризов. Вроде бы звёзд на местных соревнованиях не хватал, а там… У тебя же первый юношеский, вроде, был.

— Был, — кивнул я головой. — Сейчас КМС.

— Да-а-а… проговорил Валерка и смешно поморщил лицо, вытянув верхнюю губу, пытаясь ею достать до носа. — А как ты в школу пойдёшь с такой… э-э-э… лицом?

— Да, как? Пойду и пойду.

— Все сбегутся посмотреть.

Я снова дёрнул плечом.

— Посмотрят-посмотрят и надоест. Делов-то… Рожа разбитая.

— Учителя замучают вопросами.

— Да, и пофиг, — хмыкнул я. — На горке упал, скажу. На лыжах катался.

— Ну, ну…

С меня была, как с гуся вода и Валерка переключился на своего «конька» — музыку.

— Переписал с нулёной записи «Тэн си си». Первый семьдесят второго года и «Блади турист» семьдесят шестого. Слушал в стерео… Это улёт. Надо покупать стереомагнитофон. Покупай мою «Астру»?

Я посмотрел на Валерку.

— Вот жучара! Себе так стерео, а мне и простой монофонический сойдёт.

— Не, Валера. Я сам собираюсь брать что-нибудь путёвое.

— Что ты называешь путёвым? — снисходительно кривясь, спросил Валерка.

Вообще-то, он всегда был моим консультантом. Он хорошо разбирался в существующих видах музыкальной бытовой техники. Раньше был консультантом. Сейчас я и сам знал о радиотехнике достаточно.

— Не выбрал ещё. Надо усилитель с колонками брать сначала и вертушку хорошую.

— Бери мою «Вегу». У неё колонки «10-АС». Нормальные.

Валерка явно, что-то задумал.

— Тебе же её на день рождения подарили в ноябре… Надоела уже?

— Хочу мафон себе взять. Писать есть где…

— А слушать через что будешь? — перебил я его, пытаясь вывести на чистую воду. Что-то в Валеркиной комбинации меня смущало. Честно говоря, я бы его вертушку себе взял. «Вега» неплохой и бюджетный агрегат. И я у него её покупал, но гораздо позднее. А тут…

— Скорее всего, — подумал я. — Это его толкнуло моё желание купить магнитофон, лучше, чем у него. Очень он болезненно относился к лидерству. Я вдруг стал КМСом, приобрёл джинсы, которых у него нет, хотел приобрести лучший магнитофон. И у Валерки вскипело.

— Да, Бога ради, — подумал я. — Хочет продать «Вегу», пусть продаёт, но со скидкой. Стоила она, как я помнил, около двухсот рублей. Вот за сто восемьдесят пусть и продаёт.

— А нафига? Я лучше в магазине новую вертушку куплю. Видел в Мелодии «Арктуры-003» стоят.

— Ха! Так, они и стоят, потому, что стОят! — воскликнул Валерка. — Штука двести. Ни фига себе!

— Ну, «Веги-002» стоят. Те дешевле.

— Где ты видел эти «Веги»? Офигел, что ли? Их с руками сразу отрывают.

— Да фигня-вопрос. Н у тебя уже есть твоя вертушка первого класса, а у меня будет своя «нулёвая».

Я имел ввиду не «новый», а «высшего класса».

— Писать пласты, так с такой вертушки писать лучше. Куплю себе «Ноту» за семьдесят рэ и «Арктур». Вот и решение всех проблем.

Валерка «крякнул» и отвернулся в окно, что-то в голове комбинируя.

— Нота — гавно, — проговорил Валерка.

— У неё самая бесшумная и надёжная лентопротяжка. А головку и предусилитель и заменить можно. Батя сказал, что не проблема.

Валерка снова задумался. Он мне явно не поверил на счёт переделки «Ноты».

— Отлично, — сказал он. — Нафиг тебе «Арктур»! Только деньги на ветер. У меня знакомый «Вегу-002» хочет поменять на японский аппарат. У тебя же никакого нет, а будет первого класса. Надо постепенно шагать. Я тебе свою за сто восемьдесят отдам. Плюс семьдесят — двести пятьдесят. Нормально. У тебя же сейчас нет двух тысяч? А к высшему классу нужен высший. Смысла нет писать на плохой аппарат. А я возьму у того же парня ноль-ноль-первый «Маяк» и нулёвую «Вегу». Он мне в долг отдаст… И будет у нас высший класс.

Я знал, что для Валерки очень важно доминировать в музыке. Он и раньше доминировал, и всегда будет доминировать. Ну, и пусть… Для меня даже нынешняя аппаратура высшего класса, но советская, была, грубо говоря, отстойной. И когда-нибудь я куплю себе приличную японскую. А пока и эта сойдёт.

Не откладывая дело в «дальний ящик», Валерка, узнав, что деньги у меня есть, предложил сходить за «Вегой». Мы сходили. Валерка жил на пятом этажеи нам пришлось немного попотеть. Но своя ноша не тянет, как говорится, и вскоре на полке мебельной «стенки» производства Приморского города «Иман» стоял такого же тёмно-коричневого цвета электропроигрыватель «Вего-101». Мы даже колонки с Валеркой разнесли и поставили пластику с «Весёлыми Ребятами» «Любовь огромная страна»[1].

Песня «Ты ко мне не подходи» мне очень нравилась. Я с удовольствием слушал её не только в молодости, но и в более позднее время. И к моему удивлению, я с удовольствием послушал эту пластинку, а Валерка уехал осуществлять свою мечту. Договорились, что Вегу он мне дал на время, «послушать». Что он будет объяснять своей матери, тёте Гале, я не представлял, но Валерка её с класса восьмого ни во что не ставил, а отец был вечно в рейсе. Из морей не вылазил, как говорится.

Вот Валерка и был сам себе голова. Нормальный парень, Валерка. И учился, кстати, неплохо. И не хулиганил. Хоккеем-футболом увлекался. Ну, и меломанил, да, и фарцевал с десятого класса. Сначала пластинками, потом джинсами… Крученный был как поросячий хвост. Хотя… Почему был? Будет. Пока мы ещё маленькие. Хм. Да-а-а… Маленькие, млять. Тьфу!

Так, размышляя под «Весёлых Ребят» я прилёг на свою тахту и, приснув, не заметил прихода мамы.

— Мишенька! Что это с тобой! — услышал я её вскрик и проснулся.

— Ой, да что же это⁈ — она стояла рядом со мной в сапогах и в зимнем пальто с пушистым воротником.

Зная, что говорить пока ничего не нужно я перетерпев мамин речетатив и дождавшись вразумительных вопросов и паузы, я всё рассказал, как было, только без трубы. Снова переждав мамин эмоциональный выплеск, вставил ещё «пять копеек», в плане того, что не всё так страшно, как выглядит. Рассечения, де, поверхностные. Мозг не пострадал, ничего не поломано. Потом до мамы дошло, что я стал победителем турнира и получил звание кандидата в мастера спорта и она, сев в кресло, расплакалась.

На этом фоне моя встреча с мамой прошла нормально, хотя я сильно опасался этой встречи. Отец же, пришедший примерно через час, отнёсся к моему виду прагматично.

— Сотрясения нет? Переломов? Нормально! До свадьбы заживёт!

— Надо в милицию заявить, — сказала мама.

— Не нужна никакая милиция. С ними только суета. Затаскают. Потом не рады будем, что заявили. Я поговорю с тренером. Узнаю, что там и как. Завтра же ему позвоню.

На том и порешили. По этому вопросу, хе-хе…

— А что это за куртка? — спросил отец, а мать толькоеё заметила и т оже всплеснула руками.

— Купил.

— На какие шиши? — спросила мама.

— Тулуп продал, а куртку купил.

Мама всплеснула руками.

— Да, как же? Это же тулуп, а это тряпка.

Я развернул куртку мехом наружу. Мама округлила глаза.

— Папа же про такое покрытие говорил? Вот я и поменялся.

— Хм.

Отец накинул куртку на себя.

— Хм. Тёплая. Хорошая куртка! — резюмировал он. — Кому продал тулуп?

— Игорю Кауфману. Он в ней вернулся. Если нужен тулуп, можно выкупить обратно.

— За сколько продал тулуп? Должен не остался?

— За пятьдесят рублей. Он старый уже и рваный немного.

— Нормальная цена. Я его за двадцатку у вохровца купил. Достойный обмен.

Мама потрогала куртку изнутри и снаружи, внимательно осмотрела лэйблы.

— Мэйд ин ЮЭсЭй, — сказала она. — А джинсы?

— На джинсы занял денег. Пятьдесят рублей. Но я отработаю, пап. Устроюсь на овощебазу и отработаю.

Отец потрогал штаны.

— Крепкие, — сказал я. — Долго носиться будут.

— Хм. Он уже перестал расти, — сказал отец. — Сэкономим на брюках. В этих джинсах сейчас ив ресторан и на учёбу ходят.

— Мало того, пап, их еще и продать можно после года носки, — сказал я.

— Как это? Они же вытрутся?

— Так в этом самый цимес. Джинсы так вытираются, что ещё красивее становятся. Их даже специально пемзой трут. Здесь краска особая. Индиго называется. Она голубой становится.

— Хм! Молодец, сын. Хорошо прибарахлился. А как поборолся-то?

— Первое место, — скромно сказал я. — Кандидата в мастера спорта присвоили.

— Ух ты! — только и смог сказать отец.

Он посмотрел на маму.

— Доставай, Надежда, бутылку. Сейчас обмывать будем.

У нас в «стенке» в нижнем шкафу всегда лежали разные консервы и вино с водкой. Родители понемногу подкупали к праздникам. А кое что и оставалось после них. Отец у меня много не пил. Только по праздникам, как говорится. А среди недели или по выходным ни-ни.

— Не надо на работу устраиваться, — сказал отец. — Твоё дело сейчас учиться и спортом заниматься, раз у тебя и то и то хорошо полцчается. Но и то, и то нельза запускать. Особенно учёбу. Сейчас самый ответственный класс. Я запустил, потом не смог догнать. Восемь классов там другая программа. Для тех, кто в ПТУ пойдёт учиться. А кто в институт нацелился, тому десятилетка и предметы намного сложнее. Особенно, математика, химия и иностранный язык. Вон, мать не даст соврать. Не дашь ведь?

— Не дам, — сказала мама и увидела на стенке проигрыватель. — А это что ещё такое?

— Вот о том я и говорю. Валерка проигрывательсвой принёс. Ему тоже какой-то дали лучше ещё. А этот он продавать будет. Мне принёс, чтобы не мешал ему. Его я хочу выкупить. Сто пятьдесят рублей всего. Заработаю потихоньку.

— Хм. Сто пятьдесят рублей. Это деньги. Сколько ты там на овоще-базе заработаешь на переборке овощей? Двадцатку в месяц? Подрабатывал я там.

— Ему не к спеху, Валерке.

Отец подошёл в «Веге».

— С усилителем и колонками, — сказал я. — Включай и слушай.

Я нажал кнопку, иголка опустилась и снова из динамиков полилась полилась музыка.

— А вот ещё маме из Москвы подарок, — сказал я и достал коробочку с набором теней для век и туши для ресниц.

— Ах, какая прелесть! — всплеснула руками мама.

— Вот, молодец! Отцу победу в первенстве, матери косметику! Верной дорогой идёшь, сын.

[1] https://rutube.ru/video/04afe9ae5a4faaade22c78ff140792b8/?r=plwd