В понедельник 13-го февраля меня просто распирало от избытка положительных эмоций. Вчерашний баскетбольный матч, сыгранный на паркете лужниковского дворца спорта, с которого меня проводили долгими и продолжительными аплодисментами, вчерашняя встреча с главным тренером сборной Степаном Спандаряном, а также со своим другом Юрием Корнеевым, всё это вселяло надежду на лучшие перемены в ближайшем будущим. «А жизнь-то налаживается!» — бубнил я себе под нос чуть ли не весь день. «Только нужно как-то по-тихому уволиться из отряда и все силы бросить на покорение баскетбольных вершин», — думалось мне, когда я обходил территорию Звёздного городка. Всё же официального приказа, что дежурства полностью отменяются пока не поступало. Хотя Савков и обещал, что сегодня будет принято окончательное решение по поводу нашего необычного подразделения. Но день катился к закату, а высокое начальство, сидящее в Москве в здании на Лубянке, никаких распоряжений не присылало.

А после ужина в мою с Савковым комнату заглянул Юрий Гагарин. Кота Парацельса к тому времени уже давно переселили в основной корпус, в хороший благоустроенный номер к хозяйке Варваре Петровне. Тем самым как бы намекая, что котам везде у нас дорога и котам везде у нас почёт. Мы же со старшим лейтенантом всё ещё ютились во временном бараке. Справедливости ради Савков четвёртый день подряд в Звёздном городке даже не ночевал. Он появлялся здесь на пару часов, справлялся о наших делах и уматывал обратно в Москву. И я, грешным делом, подумывал, а не устроить ли мне короткое рандеву с поварихой из нашей столовки? Она каждый раз, когда видела меня на раздаче, загадочно улыбалась, игриво подмигивала и спрашивал: «А что сегодня моему Богданчику положить — котлетку или бифштекс?». На что я неизменно отвечал, что люблю бифштекс да посочнее. Но дни тянулись, а я на более смелые действия не решался.

— Пошли постучим? — предложил Гагарин, видя, что я лежу на кровати с книжкой в руках и со смертельной скукой на лице. — Только сегодня — чур фора в 6 мячей.

Мы с Юрием Алексеевичем обычно играли до 10-и результативных атак. И как правило я побеждал со счётом, то 10:2, то 10:3, один раз было 10:4. А с форой мы ещё играть не пробовали, тем более с форой в 6 результативных попаданий.

— Может завтра? — буркнул я, так как на вчерашнем баскетбольном матче мне пару раз заехали по рёбрам и сегодня правый бок немного побаливал.

— Меня завтра на 10 дней садят в сурдобарокамеру, — печально усмехнулся будущий покоритель космоса. — И что-то я, честно говоря, волнуюсь.

— А ты песни пой, устрой сотрудникам Звёздного городка концерт по заявкам, — усмехнулся я. — Ландо, пошли постучим. Это в корне меняет дело, — кивнул я и, встав с кровати, немного потёр ушибленное место. — Значит хочешь фору в 6 мячей? А давай 7, чтоб наверняка? — улыбнулся я, протянув Гагарину руку.

— Только из уважения к твоему выдающемуся баскетбольному прошлому, — захохотал он, пожав мою ладонь.

Однако в спортзале я никаких поблажек для Юрия Алексеевича не сделал. Его фора в 7 результативных атак растаяла за две минуты. Я просто умотал будущего покорителя космоса дальними попаданиями и резкими рывками. Только при счёте 8:7, когда Гагарин недовольно засопел, пытаясь меня безуспешно обыграть, я решил, что те 10 дней которые предстоят космонавту, по сути, в одиночной камере, стоя, чтобы немного сбавить обороты. И Юрий Алексеевич легко забил три следующих мяча, впервые выиграв матч — 10:8.

— Поддался? — догадался он.

— Устал после вчерашней игры, — соврал я и уселся на лавку.

— Знаешь, Богдан, а я ведь тоже как-то в больницу угодил. Думал всё больше летать не смогу. Но как видишь, выкарабкался и даже пробился в первый отряд космонавтов.

О том что я месяц провалялся, не чувствуя своих ног, Юрию рассказал знахарка Варвара. Сболтнула для красного словца. Она, кстати, в последние дни лечила шишки и болячки буквально всем жителям городка. А ещё к Варваре потянулись жёны космонавтов — кому погадать, кому по женским делам пошептаться. Вот и Гагарин, получив сильный ушиб после прыжка с парашютом, у неё натирался какой-то отвратительной травяной мазью.

— И как ты загремел в больничную палату? — спросил я, так как плохо знал биографии членов перового отряда.

— В лётном училище я официально являлся помощником командира взвода. А по факту в взводе всем верховодила троица самых отъявленных мерзавцев. Есть такой тип людей — учиться не хотят, работать тоже не горят желанием. Им бы по праву самого наглого и сильного загнать всех под себя и наслаждаться властью. Я им раз сказал, что распорядок для всех одинаковый и что самоволок и издевательств над молодыми пацанами не потерплю. Затем сделал второе замечание. А они меня ночью вытащили в туалет, ни и чуть не поставили крест на будущей лётной карьере.

Сказав это, Гагарин впервые перестал улыбаться.

— Принципиальный? — тяжело вздохнул я. — Когда твоя карьера, Юрий Алексеевич, пойдёт вверх, пожалуйста будь аккуратен с принципиальностью. Ну что, ещё партию?

Я встал с лавки и немного размял мышцы рук. Но в этот момент в зал вбежал старший лейтенант Савков с такими выпученными глазами, словно началась третья мировая война.

— Крутов, отставить баскетбол! — выкрикнул он. — Собирай вещи и через 15 минут мы все срочно выезжаем в Москву.

— Что-то произошло? — встревожился первый советский космонавт.

— Служба, товарищ Гагарин! — отчеканил Савков. — Не имею права разглашать.

— Неужто новое покушение на 35-го президента США? — усмехнулся я, но, увидев растерянность на лицах парней, добавил. — Шутка. Его же всего несколько дней как избрали! Ха-ха-ха.

— Ну и шуточки у тебя, Крутов, не знаешь толи плакать, толи смеяться, — проворчал Савков.

— А ты не плачь и не горюй, моя дорогая, / Если в море утону — знать, судьба такая, — пропел я и, пожав руку Юрию Гагарину, пошагал в свою общежитскую комнату.

* * *

В автобусе, что меня, знахарку Варвару, старшего лейтенанта Савкова и экстрасенса Мессинга вёз из Звёздного городка в Москву, стояла неловкая тишина. Разве только Мессинг что-то тихо бубнил себе под нос, возмущаясь тем, что ему, старому человеку, не дали нормально отдохнуть перед ночным дежурством. И рыжий кот Парацельс о чём-то своём взволновано урчал. Поэтому я решил скоротать время поездки за обоюдно интересной беседой.

— Савков, а ты ничего не хочешь нам всем рассказать? — спросил я.

— Например? — пробубнил он.

— Например, чем закончилась история с зеркалами? — я уставился на старшего лейтенанта внимательными настороженными глазами. — Ведь подобные зеркала могли повесить где-то ещё? У нас ведь есть и другие учёные мужи — Мстислав Келдыш, Лев Ландау, Пётр Капица. И как идёт поиск исполнителя преступления, и самое главное — кто заказчик?

— Вообще-то для таких случаев я сделала несколько литров святой воды, — смущённо буркнула знахарка.

— Варвара Петровна, я же вас просил? — пискнул Савков. — Персонально для тебя, товарищ Крутов, поясняю — что мы своё дело сделали, остальным будут заниматься другие компетентные сотрудники.

— Да, но, можно же было нас хотя бы поставить в известность? — обиделся Вольф Мессинг. — Мы ведь не дети какие-нибудь?

— Исполнителя ищут, подобные зеркала, коих обнаружили ещё пару штук, изъяли и уничтожили, — так же с нотками обиды произнёс старший лейтенант Савков.

Из чего я сделал вывод, что нашему отряду до конца не доверяют. Хотя в такой секретности и имелся свой смысл, чтоб так называемый «крот», то есть долгосрочный агент, внедрённый в структуру госбезопасности другого государства, не мог узнать всю информацию разом. И эта история с зеркалами говорила о том, что в КГБ завёлся самый настоящий «крот». Только пошли разговоры о создании специального аналитического отдела, как шофёр со склада, где хранились нехорошие зеркала, уволился в неизвестном направлении. И, по сути, мы ухватили всего-навсего хвост ящерицы, которая пока не разучилась его сбрасывать.

— Тогда слушайте ещё одну информацию к размышлению, — сказала я. — 18-го и 19-го марта сборная США по баскетболу приедет к нам в Москву для серии игр против сборной СССР.

— Ну и что? — недовольно крякнул Савков.

— В самом деле, приедут и приедут, — проворчал Мессинг. — Не в первый раз.

— А теперь внимание, — произнёс я тихим вкрадчивым голосом. — Первоначально эта поездка планировалась на 22-е и 23-е апреля. Я об этом прочитал в журнале «Спортивные игры». Но как только мы ликвидировали первое нехорошее зеркало, так планы американской баскетбольной федерации вдруг резко поменялись. Они даже спонсора нашли для этой серии игр — компанию «Кока-кола». И хоть «Кока-кола» активно спонсирует мировой спорт, но только им эта серия товарищеских игр до лампочки. Значит кто-то очень авторитетный позвонил в главный офис компании и сказал, что нужно немного раскошелиться, и «Кока-кола» тут же раскошелилась. Интересно?

— Я ничего не понимаю, Богдан, — раскапризничался Вольф Мессинг. — На что вы намекаете? Что к нам едут баскетболисты-шпионы, ха-ха-ха! Вам нужно поменьше читать разной глупой современной беллетристики.

— Да уж, баскетболисты-шпионы — это страшная сила! — расхохотался Савков.

— Баскетболисты в этом деле как раз ни при чём, — проворчал я. — Однако кроме 12-и спортсменов к нам в гости приедут: их главный тренер, его ассистенты, повар, врачи, массажисты и менеджеры. Менеджер — это что-то навроде администратора или директора команды. На 12 баскетболистов будет 12 человек сопровождения. До приезда американской делегации осталось чуть больше месяца. Вы успеете проверить каждого? Да даже если и проверите, то проверка всё равно ничего не покажет. Если в Штатах захотят, то по бумагам к нам в гости пожалует один человек, а по факту совсем другой. Что, Савков, теперь не смешно? — рыкнул я на притихшего КГБэшника.

— Об этом нужно срочно доложить заместителю председателя КГБ, товарищу Тикунову, — пролепетал старший лейтенант Савков.

— А ведь Богдан прав, — моментально встал на мою сторону Мессинг.

— И у меня нехорошие предчувствия, — кивнула головой знахарка Варвара, погладив притихшего кота Парацельса.

* * *

К зданию КГБ на Лубянке по адресу улица Кирова дом 1 мы приехали в 10 часов вечера. Однако в коридорах и кабинетах Лубянки кипела жизнь. Как выразился некий безымянный автор: «Чека не спит — Чека не дремлет». Наш странный отряд тотчас проводили в какой-то просторный кабинет первого этажа, где всем предложили чай и свежую выпечку.

— Савков, может хватит играть в молчанку? — я снова насел на этого сотрудника спецслужб, который как не крути, всё равно больше походил на студента, чем на ретивого бездумного служаку. — Что случилось?

— Сейчас придёт Вадим Степанович и он сам всё расскажет, — пробубнил старший лейтенант.

— Тогда, может быть, разложим пасьянс на дальнюю дорогу и казённый дом? — предложил я Варваре Петровне.

Знахарка на мои слова только поморщилась и хотела уже прочитать очередную мораль, как в кабинет вошёл наш непосредственный начальник — Вадим Тикунов. Он коротко извинился за опоздание, сославшись на большой объём работы, и выложил перед нами несколько фотографий. На них были запечатлены на фоне серых больничных стен два мужика, одетые в рабочую спецовку, коя полагалась не то слесарям, не то плотникам, не то рабочим машзавода. Оба этих человека смотрели мимо фотокамеры куда-то в даль и буквально на всех снимках сидели в одной и той же позе, напоминая собой две статуи.

— Это слесари-сантехники Андреев и Захаров, — сказал зам председателя КГБ. — Обнаружены нянечкой детского сада №1 Марией Крутилиной. Они вели в детском саду ремонтные работы и по неизвестной пока причине застыли в одном положении. Врачи говорят, что Андреев и Захаров впали в состояние похожее на анабиоз. От вас требуется не только помочь этим бедолагам, но и разобраться, что вызвало у мужчин такое странное состояние?

«Если мы сегодня разберёмся с это причиной, то завтра в КГБ разработают специальный препарат, вызывающий анабиоз искусственным способом. И карающий меч правосудия станет ещё опаснее и ещё острее. И как показывает практика его будут применять не только против врагов, но и против своих. Достаточно этому своему будет усомниться в правильности выбранного курса и высказать несколько критических замечаний», — подумал я, но вслух эту крамольную мысль не произнёс.

— И сколько в таком состоянии они уже находятся? — заинтересовался Мессинг.

— Третий день, — ответил Тикунов.

— Это интереснейший случай! — обрадовался экстрасенс. — Послушайте, а может быть это сонная болезнь, которая наблюдалась в 1916 году в Австро-Венгерской империи?

— Всё может быть, — тяжело вздохнул зам председателя КГБ.

Кстати, сонная болезнь не только бродила по Западной Европе, она наблюдалась и в СССР в 20-е годы. Задокументировано порядка сотни случаев, и все больные погибли от истощения. К сожалению, возбудитель болезни так и не был выявлен. Этот летаргический энцефалит, как его обозвали, внезапно вспыхнул и так же внезапно закончился в 1925 году. Я где-то об этом читал, поэтому связываться с сонной болезнью не имел никакого желания.

— Итак, ваш самолёт, товарищи сотрудник аналитического отдела, отправляется через полтора часа, — добивали Вадим Тикунов.

— И далеко лететь? — спросил Мессинг.

— На Урал, в старинный город Соликамск, — на этих словах зам председателя КГБ выложил из портфеля пачку денег. — Распишитесь в получении премии за прошлое дело и в получении суточных на новую экспедицию.

— У меня, Вадим Степанович, самоотвод, — не на шутку занервничал я. — 18-го марта к нам прилетает любительская баскетбольная сборная США. И мне надо тренироваться. Кроме того, через шесть дней моё московское «Динамо» в Киеве встречается с местным клубом СКИФ. Главный тренер Василий Колпаков на меня рассчитывает и парни тоже. К тому же «Динамо» защищает цвета не абы кого, а нашего силового ведомства, — я обвёл рукой интерьер данного кабинета.

— Я в курсе, мне доложили, — усмехнулся Тикунов. — Вот поможешь своим коллегам закончить это дело и лети пожалуйста хоть в Ригу, хоть в Киев. Некем пока тебя заменить, товарищ Крутов. Некем! Между прочим, ваша работа понравилась председателю КГБ товарищу Шелепину. Поэтому уже подписан приказ о создании специального отряда по противодействию неизвестным науке сил.

— Отличная новость, Вадим Степанович! — обрадовался Савков, которому возможно светило повышение по службе и звание капитана КГБ.

Но лично у меня это известие никаких восторгов не вызывало. Этих неизвестных науке сил в мире видимо-невидимо. Следовательно борьба против нечистой силы не имеет ни начла, ни конца и может плохо кончиться для общего душевного состояния.

— То есть у меня на всё про всё — три дня? — со скучным видом заметил я. — Иначе я на игру против киевского СКИФа просто не успеваю?

— Увы, товарищ Крутов, если ты с этим непростым делом за три дня не управишься, то Киева тебе не видать, как собственных ушей, — засмеялся Тикунов. — Ух какой у вас зверь, — сказал он и погладил нашего рыжего котейку.

Парацельс же как-то напрягся и насторожился. А затем одним ловким движение выпрыгнул из рук знахарки и спрятался под стул.

— Толк хоть есть от вашего рыжего? — спросил зам председателя КГБ.

— Так точно! Шипит в нехороших местах! — отчеканил старший лейтенант Савков, вытянувшись в струнку.

— Хороший котик, — спокойно поддакнул Вольф Мессинг. — Толк будет.

* * *

Старинный уральский город Соликамск встретил наш маленький отряд обильным снегопадом. Мы летели сюда с пересадкой в Перми в очень непростых погодных условиях и за ночь не на шутку умаялись. Поэтому, когда милицейская «буханка» везла нас на оперативную квартиру, я в полглаза рассмотрел несколько ажурных церковных строений и двух и трёхэтажные дома, которые громоздились вдоль улицы 3-го Интернационала. Кстати говоря, в один из таких домов нас и поселили — с одной стороны банк, с другой красная кирпичная двухэтажка детского приюта. В довершении всего через перекрёсток находился кинотеатр имени Горького. И как нам сказал капитан милиции, товарищ Кириллов — в кинотеатре на первом этаже есть неплохой буфет, где можно хорошо и сытно поесть. А ещё капитан предупредил, чтоб мы по вечерам воздержались от прогулок по городу, так как криминогенная обстановка в Соликамске непростая. На что Мессинг заявил, что мы здесь надолго не задержимся. «Максимум на три дня», — уверенно произнёс я.

Однако, когда в отдельной палате местной городской больницы я увидел слесарей-сантехников Андреева и Захарова уверенности у меня заметно поубавилось. Два мужика сидели на стульях и стеклянными глазами смотрели в пустоту. У меня даже мурашки пробежали по спине от такой дикой и странной картины — человек, словно кот Шрёдингера, одновременно и жив, и мёртв.

— Что скажете, коллеги, какие будут предложения? — спросил Савков, который буквально светился от энтузиазма, ибо перед ним скоро раскрывались большие перспективы.

— Сонная болезнь, — по-деловому кивнул Вольф Мессинг. — Типичная сонная болезнь. Варя, можешь что-то с этим сделать?

— Сложно сказать, — задумчиво пролепетала знахарка. — Если я всё правильно понимаю, то у мужчин в данную секунду замедлены все жизненные процессы. Значит их требуется расшевелить.

— И у тебя есть способ? — воззрился на неё Вольф Григорьевич.

— Есть одна мазь, которая ускоряет метаболизм, — хитро улыбнулась Варвара Петровна. — Некоторые женщины ей пользуются, чтобы немного похудеть перед летним купальным сезоном. Попробуем её. Мужчинам, чтобы те очнулись нужен толчок.

— Сдаётся мне, гражданка Игнатьева, что вы немного не тем делом занялись, — захихикал я. — Вам с этой мазью самое место на Мосфильме. Озолотитесь, сбрасывая советским киноактрисам лишние килограммы.

— Иди как ты в пень, гражданин Крутов, — хмыкнула Варвара.

— Предположим, что сантехники после мази Варвары Петровны начнут приходить в себя, и это хорошо, — произнёс Савков. — Однако это только часть головоломки. От нас вышестоящее начальство требует разобраться — как они впали в такое состояние. Какие есть мысли по этому поводу?

— А ты далеко пойдёшь, старший лейтенант Савков, — криво усмехнулся я.

— Это отношение к делу не имеет, — резко оборвал он меня. — Давайте по существу.

«Если это сонная болезнь, как утверждает Мессинг, то всё дело в бактериях, — подумал я. — То, что их не смогли обнаружить в 20-е годы ещё ни о чем не говорит. Но не в этом главное. Бактерии быстро мутируют. Им нет смыла убивать своего носителя, то есть человека. Они постепенно адаптируются к человеческому организму и потом спокойно с ним сосуществуют. Поэтому все эпидемии резко начинаются и так же резко заканчиваются. К сожалению, при этом умирают некоторые люди со слабым иммунитетом. Но Савкову об это знать не обязательно. Отрапортует начальству. И те вбухают огромные деньги в бактериологическое оружие, которое легко может ударить по своим мирным гражданам. Не рой другому яму, сам в неё попадёшь».

— Что скажете, Вольф Григорьевич? — Савков внимательно посмотрел на Мессинга.

— Я не знаю. Я в этой области — неспециалист, — пожал тот плечами.

— У меня есть одно предположение, — я поднял руку вверх. — Может они надышались какой-то дряни или выпили какой-то гадости? Вон один из сантехников сидит, сжимая в руке нечто цилиндрическое, предположительно — гранёный стакан.

— То есть нужно ехать на место, где их нашли, и опросить гражданку Крутилину, которая их обнаружила? — обрадовался Савков и, потерев ладони, добавил. — Ну вот, это уже хоть что-то. Варвара Петровна, вы занимайтесь мазью, а мы поехали в детский сад.

— Детей пугать, — буркнул я, заставив Варвару немного улыбнуться.

— Не смешно шутите, товарищ Крутов, — включив начальника, прошипел старший лейтенант Савков.